Лана Ларсон – Трофей проклятого генерала (страница 4)

Он резко вскинул руку. Я не успела даже отшатнуться. Его пальцы сложились в сложный знак, он выкрикнул резкое, гортанное слово на древнем языке, смысла которого я не знала. В воздухе, прямо между нами, вспыхнула древняя руна – горящий золотом символ, похожий на чешую.

— Нет! — закричала я, но голос сорвался.

Руна метнулась ко мне и ударила в грудь, прямо в сердце. Меня пронзила такая острая боль, что я согнулась пополам.

— Скреплено! — прорычал Магнар. — Теперь ты связана со мной, Илина. Пока ты не отдашь свою первую ночь дракону, клятва будет действовать. — Он наклонился к самому моему уху и прошептал: — Если откажешься… или если этот трус Уорлик посмеет прикоснуться к тебе раньше меня… магия сожжет тебя изнутри. Ты умрешь в страшных муках.

Гул в зале перерос в сплошной, нарастающий рев. Кто-то закричал. Король сбежал с возвышения, крича что-то брату с искаженным от ярости лицом. Фаррис попятился, наткнулся на священника и завалился, закрывая лицо руками.

Но я уже ничего этого не видела. Я слышала, как бьется мое сердце, словно пойманная птица в клетке, и видела только злую, торжествующую ухмылку на изуродованном лице Магнара. Это была месть. Отточенная, изысканная месть за то, что сделали мои родители. Он не просто взял мою жизнь. Он взял мою честь.

Мир вокруг накренился. Пол ушел из-под ног. Тяжелый запах цветов, дымка от свечей, крики в зале – все смешалось в невыносимый хаос. Руна на груди жгла, словно клеймо.

«Право первой ночи… С чудовищем…»

Последнее, что я запомнила, перед тем как милосердная тьма поглотила меня, – это удушающий запах лилий и расплавленное золото его глаза, в котором плескалась моя погибель.

Я полетела в бездну.

Глава 2

Я очнулась в тишине, гнетущей, ватной тишине, которая давила на уши сильнее, чем грохот оркестра в тронном зале. Голова тяжелая, налитая свинцом, но мысли, на удивление, текли ясно и холодно. Я лежала на широкой кровати под бархатным балдахином. На мне все еще было то самое свадебное платье, в котором я шла в свою новую жизнь. Но фаты не было. И не было тяжести драгоценностей. Я коснулась шеи, мочек ушей – пусто.

Фаррис или его слуги успели снять все: жемчуга, бриллианты, фамильные подвески Уорликов, которые мне преподнесли перед свадьбой. «Подарки» забрали, а меня, словно бракованный товар, вернули на полку, предварительно сорвав с него дорогую упаковку. Это было даже не обидно, а… позорно. Он просто открестился от меня.

Сколько я пролежала в беспамятстве? Час? Два? Посмотрела в темный купол балдахина, и память услужливо начала воспроизводить кошмар в тронном зале: горящая руна, клятва, искаженное шрамом лицо Магнара.

«Право первой ночи».

Слезы, горячие, злые, защипали глаза. Неужели это правда? Неужели мне придется… с ним, с чудовищем, которого опасается даже сам король?

Справа послышалось шуршание шелка. Я резко повернула голову и подскочила на кровати, сжав в кулаках простынь. В кресле у камина сидела Руана. Она не плакала. Она была зла. В ее глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас полыхал пожар бессильной ярости. Она мяла край своего темно-синего платья и смотрела на огонь в камине.

— Руана… — выдохнула я чужим, надтреснутым голосом. — Чем… все закончилось?

Сестра медленно перевела на меня взгляд.

— Закончилось? — она горько усмехнулась. — Все только начинается, Илина. А в зале был скандал. Король орал на брата. Фаррис орал на священника. Все орали. А потом Магнар просто ушел, бросив тебя тут.

— Ушел? — В моем голосе промелькнула слабая надежда.

— Не думай, что навсегда. Магнар оставил здесь свою личную гвардию. «Черные драконы». Они стоят за дверью, караулят каждый выход.

Боги… «Черные драконы» были самыми свирепыми стражами в королевстве. Их оставляли стеречь самых опасных преступников, отправляли на поимку беглых, и сейчас… они стерегут меня. Или, скорее, следят, чтобы трофей не сбежал.

— Что мне делать? — я подалась вперед, чувствуя, как паника ледяными щупальцами сжимает горло. — Неужели мне правда придется ехать к нему? Неужели король позволил?

— А ты думала, что король заступится за тебя? Снимет эту клятву? С дочери преступника? — усмехнулась сестра жестко. — Нет, Илина, он не сделал ничего, кроме приказа отнести тебя в покои. Ты теперь не невеста. Ты – добыча его брата.

Я закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания, рвущиеся из груди.

— За что? За что он так со мной? Я же ничего не сделала. Когда отец и мать готовили переворот, мне было девять. Я играла в куклы, Руана! Я не виновата в его увечьях!

Сестра тяжело поднялась, придерживая живот, и подошла к кровати.

— Он прав в одном, — холодно заметила она, глядя на меня сверху вниз, — нашу фамилию ничем не исправить; ничем не смыть эту, как они говорят, «грязную кровь». У нас заблокировали магию, отняли титул, дом, деньги. Мы десять лет платили за грехи родителей. Десять лет терпели плевки в спину, насмешки, тычки. Мы думали, что эта свадьба – конец расплаты, а оказалась новой изощренной пыткой.

Она наклонилась ближе, и я увидела, как дрожат ее губы.

— Даже после этой ночи… даже если ты выживешь, в их глазах ты все еще будешь виновна. Никто не снимет с тебя клеймо дочери убийц. Магнар просто решил напомнить нам наше место – в грязи, под сапогом.

Я смотрела на сестру и видела в отражении ее глаз себя – бледную, испуганную, растерянную, загнанную в капкан лань, которой не выбраться. Да, я была добычей чудовища, который сожрет меня и не подавится. Я для него ничто, трофей, с которым можно поиграть, сломать и выбросить.

— А муж? — спросила я тихо. — Где Фаррис?

Руана скривилась, словно раскусила лимон.

— Уорлик? Этот слизняк уехал в свое поместье сразу же, как тебя вынесли из зала. Даже не спросил, жива ли ты. Умчался, спасая свою шкуру от гнева генерала. Ты ему больше не нужна, сестренка. Испорченный товар.

Слова хлестали больнее пощечин: никому не нужна, брошена, продана, отдана чудовищу на растерзание.

— Нет, — прошептала я. — Я не поеду. Я сбегу.

Я соскочила с высокой кровати, путаясь в юбках, и бросилась к окну. Рванула тяжелые бархатные шторы. За стеклом царил зимний день. Снег укрыл дворцовый парк белым покрывалом, но эта белизна была обманчива. Прямо под окнами, на расчищенной площадке, стояла карета. Огромная, черная. На ее дверцах тускло поблескивал герб. В карету впряжены четыре черных коня – архарские скакуны, чудовища во плоти с горящими алым глазами и пастью, полной острых зубов. Самые быстрые и злобные твари во всей империи. Их практически невозможно обуздать, а Магнар… смог. Чудовище усмирило чудовищ. Вокруг кареты застыли всадники в черных латах.

Меня прошиб холодный пот. Через окно не выбраться – высоко, да и внизу ждут.

— Не выйдет, — голос Руаны за спиной прозвучал глухо. — Все оцеплено. Стены проверяли маги. Потайных ходов здесь нет. Ты теперь собственность Магнара, Илина. До рассвета.

Я резко обернулась. Внутри вспыхнула горячая, непривычная ярость.

— Собственность?! Я шла к алтарю не по своей воле, по приказу короля! И теперь я должна покориться воле этого… калеки? Этого монстра?

— Должна, — кивнула Руана, — иначе клятва убьет тебя. Или ты останешься проклятой старой девой до конца дней, запертой в башне.

— Да я лучше сгнию в башне! Лучше умру старой девой, чем лягу под него! — закричала я, не в силах больше сдерживаться. — Я ненавижу его! Именно из-за него родители подняли восстание! Он был палачом! Он сжигал деревни, если там отказывались следовать указам драконов! Он презирал людей, считая нас скотом! И я не стану отдавать ему свою честь!

Руана смотрела на меня странным темным взглядом. Опасливо оглянулась на дверь и, тяжело ступая, подошла вплотную, схватила меня за руку выше локтя, больно, цепко.

— Тише, дура! — прошипела она.

Затем ее лицо изменилось. Гнев ушел, уступив место пугающей решимости.

— Ты права, — зашептала она быстро. — Он тот, кто отнял у нас все. Он причина наших бед. И если ты не хочешь быть жертвой, стань палачом.

— О чем ты? — я отшатнулась, но сестра держала крепко.

— Ты должна убить его, Илина.

У меня перехватило дыхание.

— Что?! Ты с ума сошла!

Руана быстрым движением запустила руку в складки своего широкого платья и вытащила что-то длинное, завернутое в темную ткань. Когда развернула сверток, на ее ладони я увидела кинжал, тонкий, хищный, из черного металла, по которому пробегали фиолетовые искры. Рукоять испещрена рунами.

— Это клинок отца, — прошептала Руана с фанатичным блеском в глазах. — Он спрятал его перед арестом. Я хранила его все эти годы. Он напитан темной магией, магией крови, той самой, что запрещена. Его не нашли, так как отец заговорил его особым способом, эту магию не почувствуют ни люди, ни драконы.

— Убери, — я дернулась, как от ядовитой змеи. — Нас казнят!

— Тебя и так приговорили к смерти, только медленной и унизительной, — зло зашипела сестра. — Думаешь, Магнар будет нежен? Думаешь, он просто возьмет свое и отпустит? Он будет ломать тебя, Илина, мстить за свой глаз, за свою ногу, за свою боль. Он убьет тебя этой ночью, только сделает это так, чтобы ты сама молила его о смерти.

Меня затрясло. Слова сестры рисовали в воображении жуткие картины.

— Этот клинок не оставит следов, — продолжала Руана, вкладывая холодную рукоять в мою онемевшую ладонь. — Темная магия растворит рану. Скажешь, что сердце не выдержало, что он умер от наслаждения или от старых ран. Никто не докажет.