Лана Ланитова – Змея. Часть 2 (страница 10)

Ближе к ночи Алеста надела на себя чёрное платье, а поверх него накинула тёмный плащ. Я, Алеста, Казимир и ещё две незнакомые дамы, помощницы Александры Фёдоровны, вместе поехали в сторону Смоленского православного кладбища. Ехали мы недолго. Ещё в карете, в лучах полной луны, я видела, как менялся облик Александры Фёдоровны – из молодой и красивой женщины она вновь превратилась в древнюю старуху, похожую на ведьму из страшной сказки. И только блеск её глаз оставался всё еще молодым и не таил ровно никакой злобы.

А дальше, Миша, я помню всё довольно смутно. Мы долго шли между могил со старыми, покосившимися от времени крестами. Наш путь освещал масляный фонарь. На улице стоял сентябрь, и недавно прошёл дождь. По дороге я вдыхала запахи свежей земли, мокрого дерева, опавших листьев и аромат белых хризантем. И мне вновь делалось страшно. Мне казалось, что во тьме вслед за нами бредёт бледный призрак навязчивого Сотникова. Мы дошли до старой, заброшенной часовни. Алеста отомкнула ключом дверь, она отворилась со страшным скрипом. Из часовни пахнуло сыростью и тленом. Ведьма зашла туда и вышла с большим серебряным кубком, все стороны которого были расписаны змеиным узором.

– На этом кубке изображен Готландский змей. Он покровительствует нам в магии, – торжественно произнесла Алеста.

Еще по дороге Казимир волновался о том, что на обряде будут присутствовать лишь три настоящих ведьмы. Он, верно, хотел собрать их чертову дюжину, дабы они справились с моим новоиспеченным женихом, но Алеста уверила его в том, что они и трое справятся с этой задачей. Она вынула из котомки два мешка и бутылку с вином. В одном из мешков было две чёрные курицы, в другом оказались ядовитые змеи. А потом начался сам обряд. На небольшой полянке, расположенной возле часовни, ведьма прямо ножом начертала на земле пентаграмму. А после в жертву принесли двух куриц, окропив их кровью центр магической фигуры. Алеста громко выкрикивала слова древнего заклинания, призывая на помощь тёмные силы. Ей вторили две другие ведьмы. А я стояла рядом ни жива ни мертва. Казимир ужасно нервничал – все эти события просто на глазах состарили его, добавив ему кучу седых волос. Потом, усиливая заклинание, Алеста призвала к себе дух Николая Ивановича. И представь себе, он явился. Он оказался в самом центре пентаграммы. Его образ постоянно менялся – он, то становился бледным и сизым, словно речной пар, то уплотнялся почти до человеческой формы. И в эти самые минуты я видела, насколько же изменилось выражение его лица.

– Что с ним стало? – хриплым голосом спросил Гладышев.

– Он выглядел то злым, то печальным и растерянным. Он даже пытался что-то бормотать. Но Алеста прервала его жалостливые просьбы. Каким-то страшным заклинанием она пригвоздила его к центру магической фигуры. И как не дёргался, он не мог сдвинуться и с места. Потом ведьма достала из мешка длинную и толстую змею и, наполнив Готландский кубок вином, отрезала у змеи голову, а змеиную кровь вылила в кубок с вином, а хвост змеи кинула в сторону Сотникова. Он заорал так, что вороны на кладбищенских деревьях взмыли в ночное небо. И это не был крик человека. Миша, это даже не был крик животного. Так могло кричать лишь какое-то чудовище, обитающее в Преисподней.

– О, боже, Барбара, как ты это всё вынесла?

– Я не знаю, Миша. У меня просто не было выбора. Вместе с криком на том месте, где стоял Сотников, разверзлась земля, и он улетел в огромную яму. И эта яма, Миша, была полна змей. Потом Алеста подлетела ко мне и, протянув кубок, заставила меня выпить. Я пила это вино, и с каждым глотком ко мне всё больше возвращались силы. Я была спасена. А ведьма надела на меня свой амулет – голову Горгоны со змеями. И велела не снимать его сорок дней. А потом всегда хранить где-то рядом.

– А сейчас он где?

– В моей сумке.

Барбара достала из саквояжа маленький черный мешочек и выудила оттуда довольно увесистый круглый амулет, на котором Гладышев и вправду рассмотрел голову Горгоны в окружении змей.

– Он всегда со мной, и охраняет меня и от духа Сотникова и от всей прочей нечисти.

– Выходит, что то, что не удалось сделать Нормандским храмовникам, удалось питерской ведьме?

– Представь себе. С тех пор прошло уже пять лет, но я более не видела того негодяя – ни в полуяви, ни во сне.

– Ловко!

– Под утро мы вернулись в дом к Алесте, в миру Александре Федоровне. И каковы же были вновь метаморфозы с ее внешностью! Ночью, на кладбище, с нами общалась старая и седая ведьма. А рано утром эта же женщина предстала перед нами уже даже не сорокалетней дамой, а скорее темноволосой прелестницей лет тридцати.

– Как это возможно?

– Не знаю, Миша… Но, поверь мне, я говорю правду.

– М-да…

– Рано утром я готова была прыгать от того, сколько теперь сил вернулось ко мне. Я просто летала на крыльях. И мне очень хотелось есть. Прямо с утра нам подали жареных цыплят, золотистого картофеля, томатов, грибов, сыру, бекона, яиц и масла с булками.

– Господи, Барбара, ты не лопнула от такого гастрономического изобилия? – хохотнул Михаил.

– Ты знаешь, Миша, я вообще-то люблю хорошо поесть и испытываю неземное блаженство от вкусной еды. Мне кажется, что Господь создал нас не только для серьезных дел, но и для того, чтобы мы иногда с большим аппетитом кушали.

– Ты поклонница Эпикура?

– Наверное, – улыбалась она.

– Господи, я так рад, что всё плохое для тебя осталось позади.

– Скорее да, чем нет… Мы с Казимиром были несказанно благодарны этой питерской ведьме за то, что она наконец-то сумела спасти меня от этого кошмара. Мы оба почти плакали от избытка чувств. Знаешь, у меня отчего-то сразу появилось чёткое ощущение, что Сотников больше не потревожит меня. Это было какое-то шестое чувство. Я просто об этом знала и всё. И потому была счастлива. Но перед тем как уйти, Александра Федоровна позвала меня в свой кабинет для небольшого разговора.

– Присядь, девочка моя, – произнесла она, и ее красивое лицо вновь сделалось немного старше. – Знаешь ли ты о том, что ты тоже уродилась на этот свет ведьмой? Я внимательно изучила твой взгляд и всю твою природу, пока ты спала. Я проверила и твою родословную. Твои родители оба занимались оккультизмом. Но это был Спиритизм и Белая магия. Но в прошлом твоего рода есть и тёмные маги. И ты с легкостью можешь унаследовать их дар. Его надо развивать. Но для этого тебе необходимо будет вступить в наш ковен. Вернее, я должна буду тебя посвятить. А потом ещё долго учить. Желаешь ли ты себе такую судьбу?

Я была жутко растеряна.

– Вижу, что не готова ты. Тогда живи пока в миру. И наслаждайся этой жизнью. Возможно, что ты ещё встретить в скором времени свою настоящую любовь.

– Так я уже замужем, – пролепетала я.

Ведьма лишь с тихой усмешкой покачала головой.

– Я не стану открывать тебе судьбу. Но любовь однажды постучится в твое сердце. И это будет настоящая любовь.

– Спасибо, мадам, – произнесла я, наклонив голову в почтении. – Я обязана вам жизнью.

– Очень может быть, что наступит время, и мы вновь встретимся с тобой. А насчет обязательств… Ты, кажется, забыла о том, чем заплатила мне за этот обряд.

И тут я вспомнила. Ребенок… Видимо, у меня никогда уже не будет детей.

– Иногда даже счёт не принимается к оплате. Если ты встретишь настоящую любовь, то заклятие перестанет действовать, и очень может быть, ты родишь здорового ребенка. Ты поняла?

– Да, мадам… Благодарю вас!

– Но, настоящую любовь встретить очень сложно, – произнесла она, и её губы тронула грустная улыбка.

Я же промолчала в ответ.

– И не забудь, что змеи теперь – это твой талисман и твоя сила. Тебя теперь не укусит ни одна ядовитая змея. Это твой тотем. У тебя самой теперь изменится взгляд. Иногда он будет пугать несведущих и глупых людей. Дружи со змеями и люби их. Теперь ты их заклинательница.

На этом мы и расстались.

– Теперь я понимаю, отчего ты ищешь в лесу ужей, – произнёс Михаил.

– Я не только ужей собираю. Но и ядовитых змей, – с улыбкой произнесла Барбара. – Они в правду меня больше не кусают, а я их кормлю и глажу по спинкам.

Он сам не понял, сколько длился её рассказ. Судя по тающей полоске света, идущей из-за плотных портьер, за окном наступил вечер.

Как только Барбара вспомнила о своих рептилиях, ему показалось, что душный воздух комнаты, занавешенной плотными портьерами, наполнился каким-то лесным ароматом. Так свежо пах только ночной лес – фиалками, папоротником, мхом и сырым дерном. Он пристально посмотрел на её светлое лицо, обрамленное тьмой чернильных волос, и ему почудилось, что её волосы перестали быть статичными. Они ожили и как-то странно зашевелились. Длинные локоны отрывались от спины и взвивались над головой. А после вновь опадали на молочные плечи. Он зажмурил глаза, пытаясь избавиться от наваждения. Но смоляные пряди с тихим, стрекочущим звуком заскользили по её чистому лбу и маленькой голове. Он понял, что это были не волосы. Это были аспидные змеи. И одна из тонких и гибких рептилий соскользнула с её макушки и, упав на голые груди, скрылась в ложбинке кружевного лифа.

Гладышеву стало не по себе. Он машинально зажёг спичку и поднес её к лицу Барбары. Она отшатнулась от огня.

– Что с тобой, Миша?

– Ничего, любимая, мне просто померещилось…