Лана Клонис – Книга огня (страница 66)

Члены Совета с Эйном вышли из-за стола и образовали круг. Пламя в огромном каменном очаге тревожно подрагивало, предвкушая силу, которой было суждено вот-вот заполнить этот зал.

Верховная развела руки в стороны так, чтобы стоявшие слева и справа от нее Эйн и Торийен смогли прижать свои раскрытые ладони к ее. Жрец коснулся рук Лунного посланника и своего правителя, замкнув таким образом круг. Глубоким голосом ведьма начала произносить заклинание, и ее слова тут же подхватили остальные. Мир наполняла тишина. В нем больше не осталось звуков. Существовали лишь голоса участников обряда.

– Речь пойдет о великой тайне, которая веками передавалась из уст в уста, от Совета к Совету. Прежде чем мы поведаем ее вам, вы обязаны поклясться, что ни вы, ни ваш шеду не раскроете услышанного вами сегодня ни одной душе. Поклясться собственной жизнью. Вы готовы, Эйн?

«Гото-о-о-ов», – протянул шеду, связь с которым не в силах был заглушить даже полог тишины.

– Клянусь своей жизнью, что ни одно произнесенное здесь слово не покинет этой комнаты. Я и мой шеду никому не раскроем великой тайны.

Эйн протянул руку, и ведьма вложила в его ладонь кинжал. Правитель острым лезвием провел по пальцу, и капля крови упала на уже начертанную ведьмой руну.

Удовлетворенно кивнув, Верховная приступила к рассказу:

– То, что вы услышите, Эйн, может вас шокировать, но знаки указывали на то, что вам стоит услышать нашу тайну. Когда-то этот секрет был известен лишь одному человеку во Вселенной – Маре. Миру же, как и членам Совета, досталось пророчество. Пророчество, что содержало обман.

– Обман?

– Пророчество не было целиком соткано изо лжи, лишь искажало истину. Искажало в главном. – Ведьма посмотрела правителю в глаза. – Я понимаю ваше нетерпение, Эйн, но будет лучше, если я расскажу обо всем по порядку. Мара часто повторяла в своих трудах, что будущее – это оружие. Оно расплывчато и содержит бесконечное множество вероятностей. И, самое главное, им можно манипулировать. Провидица всегда считала, что позволила видению обмануть себя лишь однажды, но цена ошибки оказалась непомерно велика… Как вы, должно быть, догадались, речь о предсказании поцелуя и воссоединения Айверии и Шейлара. Мара увидела лишь часть будущего. Вам известно, к чему это привело…

– Разумеется, – добавил он сухо, все еще не понимая, как ее слова связаны с возвращением магии огня и великой тайной.

Верховная тронула кулон.

– Мара видела так много жизней и линий судьбы, так много дорог… И в одной из вероятностей она разглядела шанс… крошечную искру надежды на то, что Эреш еще можно спасти. И спасение это напрямую зависело от веры. Веры в пророчество.

– Мы все верим в пророчество.

– И пусть так и остается. Но главное, в пророчество должен был верить Алазар. Великой провидице открылась цепочка событий, череда случайностей, которые являются случайностями лишь на первый взгляд. И события эти менялись в разных вариациях будущего. Большинство из них. Но некоторые оставались незыблемыми.

– Вы говорите путано и туманно. Я надеялся на правду. Простую и понятную.

– Правда никогда не бывает простой, ведь она у каждого своя. Но поверьте, мои слова вскоре обретут для вас смысл. Прошу вас лишь о терпении. Одним из таких незыблемых событий стала вера в Избранную. Сейчас речь пойдет о так называемом великом обмане, или древнем секрете, тайне – называйте, как хотите. Я предпочитаю обман. За какими бы высокопарными словами ни скрывалась ложь, от этого она не перестает быть ложью. Именно это и сделала великая провидица Мара. Солгала.

Лицо Торийена исказила гримаса недовольства.

– И все же из уважения к великой провидице я настаиваю на более благопристойной формулировке.

Эйн, весь обратившийся в ожидание, едва не заскрипел зубами. Ему не терпелось перейти к сути, а Лунный тратил время на формальности. Верховная недовольно кивнула, очевидно, тоже не желая вступать в бессмысленный спор, и продолжила:

– Во времена, когда Эреш утратил магию огня, провидица поведала миру величайшую тайну, во многом исказив истину. Люди действительно должны были оставить наш мир, чтобы избежать кровопролитной войны. Но вот предсказание о рождении Избранного дитя… Эреш был ошарашен свалившимися на него бедами. Народы так нуждались в надежде и вере в то, что порядок однажды будет восстановлен, что Мара придумала пророчество, – ведьма снова поправила кулон, – историю о том, что придет день, родится избранное дитя и непременно спасет мир от гибели. Всего лишь историю, – закончила она печально и с сочувствием посмотрела на Эйна.

В глазах Эйна бушевала буря, но он молчал, ожидая дальнейших пояснений.

– Все должны были поверить в существование Избранной. В то, что однажды наступит день, и он или она вернется в Эреш, чтобы спасти его от гибели. В это должен был поверить Алазар. Это первое событие, которое запустило цепочку, которая якобы должна привести нас к главному – к спасению Эреша. Маре удалось предсказать период, когда наступит время перемен, время, когда все станет неясным, будущее – податливым, а полотно судьбы – тонким. Настолько, что человеческие поступки будут способны повлиять на него, разрывая и соединяя вновь, но уже с новыми нитями.

– При всем уважении, Верховная, понятнее не становится. Я собственными глазами видел, как человеческая девчонка, которую нашли ваши люди, вернула огонь. Я привык доверять своим глазам. Как такое возможно, если все, предсказанное Марой, было ложью? И как вы узнали об этом, об этой… – Эйн запнулся на мгновение, показывая, что до конца не верит в то, что произносит. – …тайне? Зачем давать миру ложную надежду? Зачем придумывать пророчество? Не понимаю. – От обрушившихся на него известий правитель туатов на мгновение утратил самообладание. Не помогло даже присутствие жреца. То ли ранение его было столь серьезно, что отнимало слишком много сил, то ли эмоции Эйна столь велики, что никакому дару оказалось не под силу их усмирить.

– Как я уже сказала, Эреш переживал сложные времена. Мрачные. Темные. Но благодаря пророчеству у народов оставалась надежда, что однажды все изменится и рассвет непременно наступит. К тому же пророчество заставляло Алазара тратить время на бесполезные поиски и отвлекало внимание от завесы… И я не сказала, что в предсказании Мары ложью было все.

– Но, если бы народы Эреша знали, что никто не придет и не спасет их, они бы, вероятно, начали действовать сами!

– Или начался бы полный хаос, безумие… Мы устроены так, что худшее развитие событий видится нам куда более вероятным. В те времена Эреш только что утратил магию огня, раса людей была сослана на Землю, множество погибших, реки слез и крови, и мир, впервые оставшийся без своей Хранительницы… Скажи провидица, что надежды на спасение нет и приход дэйви неизбежен, думаете, народы Эреша стали бы размышлять о спасении?

– Ложь редко бывает во благо, Верховная, – задумчиво проговорил Эйн, пытаясь осознать услышанное. – Однако я не могу отрицать, что в ваших суждениях есть рациональное зерно.

– Это не мои суждения. Так мыслила Мара. Даже членам Верховного совета ее времени – Дрейку Ла Фейну, леди Огасте, Эйн Шахару и мастеру Томирису, Верховному ведьмаку Северного Ковена, – она доверила тайну не сразу. Дала время, чтобы смириться с утратой и новым мироустройством. Лишь позже она раскрыла им правду. Поведала, что нет никакого избранного дитя, есть лишь период, когда победа над тьмой видится куда более вероятной. Период, когда знаки будут повсюду, когда изменится даже незыблемое и чаша весов будет склоняться к свету. И всем нам стоит к этому подготовиться. Она оставила предсказания, следуя которым сначала членам Совета, а потом и остальным удастся запустить цепочку событий, которая приведет к победе над дэйви. О том, когда именно наступит подходящий момент, было известно лишь самой Маре и членам Совета. Так тайна передавалась из уст в уста, от Совета к Совету, и никогда не выходила за его пределы. Наказание за нарушение этой клятвы – смерть.

– Но вы все еще живы…

– Мы можем раскрыть истину постороннему, если искренне считаем, что время пришло и тот, кому мы доверяем эту тайну, не использует ее во зло. Решение должно быть единогласным. Именно для этого здесь полог тишины.

– Благодарю за доверие, – тихо отозвался Эйн. Впервые в жизни он чувствовал себя таким потерянным. Радость от обретения Избранной озарила его душу, придала сил. Он верил, что победа возможна… А все, что он только что услышал, ошеломляло. Но он не привык так просто сдаваться, как и не привык не доверять тому, что видел собственными глазами.

– При всем моем уважении к Совету, не могу не спросить. К чему тогда эти отряды, которые то и дело отправлялись на Землю? И почему Катажине удалось пройти испытание? Почему вернулся огонь? Я видел, как им управляют и Райденн, и Эмбер, и даже сама Катажина. Или, может, и эта стихия никуда не пропадала? – Правитель не удержался от саркастического замечания.

Лунный одарил Эйна долгим взглядом, явно говорившим, что проявление эмоций сейчас совершенно неприемлемо. Но Эйну было глубоко плевать на мнение Лунного прихвостня, он привык не принимать его в расчет. Однако что, если не только сам Эйн играл свою роль? Что, если лизоблюдство Лунного тоже было притворством? Ведь он не раскрыл тайну Императору. Что, если тот, кого он считал лишь пешкой, на самом деле искренне предан Эрешу и собственному народу? Он поднял взгляд на Торийена и наткнулся на усмешку. Да уж, ему определенно будет над чем поразмыслить в ближайшее время.