Лана Франт – Элементарная Магия. Книга 2. Погружение (страница 29)
– Да! – произносит он более эмоционально, чем ожидал. – Я не понимаю, что так резко поменяло твое отношение ко мне.
– Ну, – Кейт поднимает глаза к потолку, – начнем с того, что ты не был мне противен. Я тебе прямо заявила об этом. Я действительно испугалась, когда ты потерял при мне контроль и чуть не заморозил нишу в ресторане. Настроилась на договор, что ты предложил – свадьба, ребенок, контрольные три года, развод. А потом меня обратили, – она зажмуривается и протяжно выдыхает воздух.
Эдвард сжимает ее ладони в своих, поглаживая напряженные костяшки.
– Ты хоть и нечасто ко мне приходил, – легкое осуждение промелькивает в тоне ее голоса, – но явно больше, чем я ожидала. Это оказалось достаточно, чтобы я поверила – ты не зациклен лишь на одном себе. А потом убедилась в этом многократно.
Он слушает, не перебивая ее. Старается дышать тише, чтобы не отвлекаться от слов, значимость который возрастает.
– Ты спасал коллег возле Камня Слез, чуть не умер сам. Ты пришел на похороны миссис Спарк, несмотря на то что тебе запрещали – еще и ветер контролировал, чтоб пламя вело себя прилично. Ты осторожничаешь со мной, особенно после новости о беременности, – Кейт довольно улыбается. – На свадьбе… когда Хамелеона раскусили и Ана уже рвалась уходить вместе с Флауверсами, ты попросил ее остаться и проверить гостей, чтобы… в первую очередь мне было спокойно. Я ведь правильно поняла?
Эдвард медленно кивает – именно так все и было. Безопасность гостей его волновала практически нисколько, в отличие от состояния Кейт. Не подобает подобный эгоизм Элементу, особенно Верховному. Пусть и смещенному.
– А как только Ана всех проверила, ты тут же вызвался помочь ей добраться по дождю до озера, чтобы она не потухла. А когда ты принял Элементарное состояние… ты до последнего держался за человека, – Кейт замолкает. Под ее искрящимися глазами Эдвард нагревается. – Ты сложный, Эдвард, тебя порой невозможно понять – только если не поставить тебя в положение, когда остается только отвечать. У меня стойкое ощущение, что ты очень много недоговариваешь и утаиваешь. Но все эти поступки, свидетелем которых я стала, убеждают меня в том, что ты не тот, кем себя называешь. Говнюки думают только о себе – самоотверженность им несвойственна.
Он и не подозревал, к чему приведет откровенный разговор. Самоотверженность – характеристика, которую Эдвард отвергал после теплохода. По его мнению, именно тогда следовало открыть ее в себе и проявить во всей красе и многогранности – не получилось. Он начал считать, что она ему чужда. Но слова Кейт заставляют его иначе посмотреть на собственные поступки.
Противостояние Воздуху продиктовано страхом – жить Эдварду пока еще хочется. Переживания за тогда еще невесту и потом уже жену он трактует как стыд и желание смягчить острые углы. Спасение Элементов у Камня Слез он считает всего лишь работой – как Верховный, он несет ответственность за Совет. Лишь объяснить однозначно самому себе, почему он был готов пронести Ану под ливнем, чтобы ее пламя дошло до Флауверса, Эдвард не может – слишком много факторов накладываются друг на друга: родственник коллеги, осведомленный о нарушении закона, попадание этой информации на стол Равану и потенциальное сгорание Аны от смерти ненаглядного возлюбленного.
Самоотверженности не нужны факторы, риски и личное отношение – она либо от чистого сердца и с добрыми помыслами, либо ее нет. Такая характеристика не совсем подходит Воздушным.
Кейт слезает с него, возвращается со смартфоном в руке, по краям экрана которого идут микротрещинки и отслоение стекла – не подобает такое Верховному, четко слышит Эдвард ее возможную мысль, – и протягивает ему.
– По глазам вижу, что не убедила. Плюс одна причина возобновить терапию.
Понимая, что супруга не отстанет, Эдвард находит в контактах номер психотерапевта и пишет короткое сообщение:
«Когда могу прийти на прием?»
– Молодец, – Кейт снова опускается ему на колени и целует в лоб. Затем в нос. И уверенно спускается к губам и накрывает их своими.
По коже проносится трепетная дрожь. В голове легчает. Приток крови к паху возрастает.
Положение супруги однозначно меняет ее. Кейт нельзя было назвать скромницей, но как будто вместе с переживаниями организма она становится смелее. Особенно в плане близости – настолько, что порой беспокоит.
– Кейт, – Эдвард отстраняется и подавляет вздох, когда ее рука проникает под брюки, – в прошлый раз тебе стало плохо.
Его слова действуют не так, как хотелось бы. Она улыбается – на щеке появляется маленькая ямочка, которая привлекает внимание Воздушного, – чуть сильнее сжимает ладонь и в поцелуе ловит его стон.
– В прошлый раз ты не был таким теплым.
Ему по-настоящему жарко. Данная Элементарным происхождением низкая температура тела сдается лишь перед двумя факторами – летняя жара и пламя. Но сейчас, когда Воздух молчит, Эдвард познает особенности человеческой стороны и впервые потеет от возбуждения.
Волнуясь за самочувствие Кейт, он кое-как отстаивает недопустимость оральных ласок, но ее рукам не сопротивляется. Напряжение нарастает и концентрируется в одной точке. С некоторым усилием супруга снимает с него футболку, пропитавшуюся п
– Зачем прекращать? – шепчет она ему на ухо. – Я хочу. Ты хочешь.
– Я не…
От прикосновения ее губ к разгоряченной шее Эдвард замолкает.
– Вижу, как ты не хочешь, – она сжимается вокруг него и нарочно издает чуть более громкий вздох.
– Дело не в… – он отвлекается на знакомую тяжесть внизу живота и концентрируется на ощущениях.
– Не волнуйся. С осторожностью, но секс беременным не противопоказан.
Так он и поступает – с осторожностью и без резких движений, позволяя Кейт руководить процессом, и она это понимает. Ощущая свою власть над ним, супруга распоряжается его ладонями так, как желает того сама. Она кладет на чувствительные и увеличенные груди и сжимает, ее стоны наполняют уши; на шею, из-за чего в ее дыхании появляется хрипотца; подносит к губам и, распрямляя обездвиженные пальцы, с удовольствием их облизывает.
Эдвард оживает, спускает обе руки на бедра Кейт и сливается с ней в поцелуе, в котором упорно желает почувствовать ее вкус. Смелее откликается на ее движения. Делит с ней дыхание.
Внутри все горит.
Они заканчивают одновременно. Кейт скидывает с себя и Эдварда огромный халат. Холод касается кожи, каждый сантиметр которой усыпан капельками пота.
– Снежок растаял?
За окном сумерки. Освещение падает, Эдвард не определяет черты ее лица, но уверен: она усмехается.
– Снежок?
– Ты укрыл им весь кабинет тогда.
Все еще находясь в замешательстве и в попытках наладить дыхание, Эдвард мотает головой.
– Я мог тебя убить, а ты мне кличку придумала.
Кейт слезает с него, падает на диван и сладко потягивается.
– Чтобы негативный опыт не становился обузой, стоит поискать в нем что-то, над чем можно посмеяться. А смех защищает от страха, как щит, – она промакивает его лоб рукавом халата. – Не нравится, могу так не называть.
Ему нравится. Не Эдик, но тоже ничего.
– Я просто удивлен, что серьезная Кейт… Экхарт может давать кому-то забавные клички.
Непривычно называть ее под новой фамилией. Это тоже нравится.
– Эй, – притворно возмущается она, – я, вообще-то, учитель по образованию.
– Физкультуры.
– Учителям свойственно давать клички особенно выделяющимся ученикам.
– Я твой муж, а не ученик.
Кейт громко вздыхает и цокает языком.
– Для Воздушного ты слишком душный.
– Ты не первая, кто это замечает.
– И вообще не романтик, – она задумчиво наматывает прядь волос на указательный палец. – Хотя, казалось бы, музыкант.
Он замолкает и погружается в, казалось бы, ранее забытое ощущение покоя. На душе становится так легко, что подавленности после неудачи с куполом будто и не было. Хорошо, что Воздух во временной коме – хорошо, что он не слышит, как человеку откликается происходящее. Настолько, что Эдвард начинает верить в то, что сможет принять расхождение его путей с Аной.
– Не романтик, – он пожимает плечами, – но клички почему-то люблю.
Кейт наматывает на палец цепочку:
– Могу спросить? Что это за кольцо?
Мятое, серебряное – хочется ответить очевидно и скучно, надеясь, что Кейт не продолжит разговор. Рисунок звуковой дорожки, выгравированный на внутренней поверхности кольца, подмигивает Эдварду. В груди щемит – ему не нужен Воздух, чтобы услышать голос. Четыре слова, смысл которых он воспринял неправильно, издеваются над ним.
– Неважно, – цепочка с кольцом падает в ладонь. Эдвард замечает, что слишком сильно оттянул и слегка погнул язычок карабина. – Уже неважно.
Это ложь. Но может, она станет правдой? Огонечки в глазах Кейт забавят Эдварда – уж что, а тихую ревность он ни с чем не перепутает.
Человек может влюбляться неоднократно. Стихия влюбляется всего лишь однажды.
И свое однажды Воздух уже прошел.
«Нет уж, – думает Эдвард, расслабляясь телом от прикосновений жены и напрягаясь головой от грузных размышлений. – Я его носитель, а не наоборот. Я заставлю его слушаться».
Уверенности в осуществимости этого плана нет. От мысли, как он снимает блокираторы и второй голос оживает, сердце сбивается с ритма, а воображение рисует картины его стремительного, болезненного и бесславного растворения.