Лана Ежова – Невеста кромешника (страница 62)
Но самое страшное – их глаза. В них не было человечности. Похоть и жажда боли. Чужой боли.
Легко представить, какой они меня видят. Девчонка в белой ночной рубашке с растрепанной косой. Жалкая, потерянная, беспомощная… Одним словом, жертва.
Вот только жертвой я не была.
Я отстранилась от реальности, лихорадочно размышляя, что делать. Слова каторжников звучали фоном, почти не цепляя.
– Девонька, иди к нам!
– Иди сама, и тебе не будет больно.
– Щит все равно вскоре погаснет…
– Ничего личного, малышка, но твоя жизнь – это наша свобода. Обещаю, ты не почувствуешь боли.
Трусливая мысль, что можно договориться, мелькнула и тут же исчезла. Нет, с ЭТИМИ нельзя договориться, да я и сама не хочу. Не зря прадед подобрал именно их для моего превращения в бездушную некромантку-убийцу. Пока я не убила человека, моя душа чиста.
– Ты будешь долго кричать, сладенькая. Я напишу на твоей нежной коже свое имя. Это будет красиво: красное на белом…
Еще мгновение я позволила себе понадеяться, что сплю. Затем коснулась рукояти сабли. Серебристо блеснул клинок.
Что ж, даже у солнца есть пятна…
Я вышла из-под защитного купола.
Вечность спустя я стряхнула темные капли с оружия. Вот и все. Ни царапины на теле, что в душе – неважно.
Чужое присутствие я ощутила слишком поздно – в шею больно кольнуло. В глазах потемнело.
– Держись, – шепнул голос сквозь дурман.
И я провалилась в темноту…
…Очнулась, испытывая странное ощущение повторения.
Нет, в этот раз я не замерзла и лежала на мягкой банкетке.
Просто я снова подслушала чужой разговор.
– Теперь мы должны создать идеального целителя, – возбужденно говорил лорд Горейский. – Внуки меня разочаровали: Горан – упрямый солдафон от рождения, Хельена – целительница, но боится экспериментов. Зато из самого младшего, решившего стать бытовиком, еще можно вылепить истинного целителя, нужно только подсадить мою искру.
– Нет.
– Согласен, парень так себе кандидат в наследники, но у меня только три внука, не всем везет так, как тебе.
– Нет, Эрх, экспериментов больше не будет. Кайра будет единственной, и ты знаешь почему.
Молчание, а затем лорд Горейский тихо произнес:
– Я надеюсь, что до конца обеда ты передумаешь. Если нет, то я найду другого некроманта для ритуала, ты не единственный, кто может удержать душу.
Интуиция подсказала, что пора просыпаться.
Наигранно застонав, я приподнялась на локте.
– Пить… пожалуйста.
Чувствовала я себя прекрасно, но можно ли подобное показать? Слабых не опасаются.
Целитель молча принес чашку с отваром.
– Не тошнит? Тебе нужно поесть, – доброжелательно произнес прадед.
– Твоя правнучка в порядке, – сухо произнес целитель. – Просто нужно больше пить, а не есть.
– Спасибо, я ничего не хочу.
Я лежала на банкетке в чистом домашнем платье. Кто-то отмыл от брызг крови и переодел. Жаль, душу вымыть нельзя.
События в пещере мне не приснились, но я бросила все силы, чтобы заблокировать воспоминания. Не думать, не вспоминать…
Час спустя лорд Горейский напряженно спросил:
– Ты подумал, Рэйт? Ты со мной или наши пути расходятся?
Прадед положил на тарелку вилку и нож параллельно друг другу концами вверх, демонстрируя, что трапеза закончена.
– Я не отдам тебе свои записи, Эрх. Мы договорились, что Кайра будет единственным созданным магом. Слишком большая ответственность.
– Рэйт, ты… – Лорд Горейский прошипел несколько ругательств, которые я раньше не слышала. – Без меня у тебя бы ничего не получилось!
– Ты сказал, что хороших некромантов много, так и целителей немало. Я справился бы и без тебя, – спокойно парировал прадед. – Нам обоим был интересен эксперимент.
– Вот и увидел я твое истинное лицо, друг, – ядовито произнес лорд Горейский и заносчиво добавил: – Мне не нужны твои записи, я вел свои.
Он поднялся со стула, переполненный гневом и разочарованием.
– Зря. Ты не сможешь ими воспользоваться.
– С чего это вдруг? – Лорд Горейский тяжело оперся о стол.
– Угадай. – Прадед нехорошо усмехнулся.
Какой странный разговор… О чем он вообще? После пещеры я соображала туго.
Несколько секунд бывшие друзья буравили друг друга злыми взглядами.
Затем лорд Горейский покачнулся, с трудом удерживаясь на ногах. Удивленно посмотрев на свою чашку, прошептал:
– Что здесь?
– Смола змеиного дерева. Извини, Эрх.
Лорд Горейский, торопливо перебирая артефакты-браслеты на руке, недоверчиво спросил:
– Но ведь и твоя внучка тоже пила этот чай!
– Ее спасут, не переживай, – безмятежно произнес прадед.
Слабость с сонливостью набросились на меня, позорно роняя головой на стол. Хорошо, что передо мной стояла тарелка с дольками фруктов…
– Держись, – прошептал уже знакомый глухой голос.
В мой рот капнуло нечто холодное.
И снова темнота…
– Кайра! Очнись, Кайра! Не засыпай, нельзя!
Я открыла глаза.
Надо мной нависло лицо Горана Горейского, старшего внука одного из моих мучителей.
Испуганный Горан тормошил меня, не позволяя спать. А так хотелось.
– Что здесь произошло, Кайра? Они мертвы!
Он поднял меня на руки, позволяя увидеть спящих: Эрха Горейского на полу, прадеда – в кресле. Они спали вечным сном.