Лана Ежова – Невеста кромешника (страница 61)

При этом он даже не поднял головы – газета была важнее правнучки.

– Кухарка приготовила твои любимые пирожные с ягодным мармеладом, – сообщил Эрх Горейский таким тоном, будто я спустилась вниз из своей спальни, а не вернулась после длительной учебы. – Рассказывай, как твои успехи.

– Сначала завтрак, потом разговоры, – беспрекословно заявил прадед.

Подавив вздох, я опустилась на стул, который ловко пододвинул слуга и тотчас покинул столовую.

Во время приема пищи хозяин особняка и его друг любили побеседовать и ненавидели, когда их, пускай и невольно, подслушивали. Отчасти поэтому большинство слуг были глухонемыми.

Я положила себе на тарелку яйцо, фаршированное нежным мясом и орехами. Затем принялась за упомянутые пирожные. Даже и не верится, что они мне раньше нравились: кислый мармелад вяз на зубах, оставляя неприятное послевкусие.

– И чай, – не отвлекаясь от газеты, сказал целитель.

Молча я поухаживала за мужчинами, затем только налила полную чашку себе.

– Нравится? – спросил через несколько минут лорд Горейский и с гордостью добавил: – Сбор сам составлял.

Очередной травяной отвар со странноватым вкусом. Вроде бы и приятный, пахнет цветами, но при этом чуточку горчит.

– Интересный вкус, спасибо.

Прадед встряхнул газетой, выравнивая страницы, и спросил:

– Как там столица, Кайра? Еще стоит? Наш недалекий королек ее не уничтожил?

Невольно поморщилась. Разговоры о монаршей семье, которую и барон Кери, и лорд Горейский ненавидели, удручали.

– Квартен, как всегда, прекрасен, – ответила банальной фразой.

– Это ненадолго, – буркнул прадед. – У нас слабохарактерный правитель, он даже с дочерью совладать не может. И законники при нем совсем распустились: даже каторжники сбегают с мест отбывания заключения.

– Это в сегодняшних новостях? – оживился лорд Горейский и потянулся за своим номером газеты. – На какой странице?

– На четырнадцатой.

Они переговаривались, будто забыли о моем присутствии, словно не видя на столе диплома об окончании Квартенского университета магии.

Я стиснула кулаки. Ненавижу! Как же я ненавижу этих старых, циничных интриганов!

– Четверо приговоренных до конца жизни к каторжным работам магов сбежали из шахты. Уверен, без помощи извне не обошлось. И куда только смотрел король? В декольте очередной фаворитки? – едко произнес прадед. – Или на новые счета принцессы Фионы?

– Сбежали, как на подбор, те еще милашки, – хмыкнул лорд Горейский. – Убийства, пытки, изнасилования… Стихийник любил поджаривать своих жертв на медленном огне, тихоня-бытовик увлекался карвингом из людей, а целитель проводил запрещенные опыты…

Прямо как вы. Эти слова жгли мне губы, но я сдержалась. Я ничего не могла им противопоставить, как всегда выберутся. А если немного потерпеть, то вскоре я их никогда больше не увижу.

– О! Среди сбежавших есть и некромант, прозванный Вдовцом, – радостно сообщил прадед. – Помнишь такого, Эрх? Года три назад о нем писали и столичные, и провинциальные газеты. Женился на симпатичных селянках и вместо горячей первой брачной ночи проводил жертвоприношение. Интересно, кого пытался вызвать? Об этом журналисты не писали.

– Меня больше интересует, зачем он портил девственниц.

– А кто сказал, что они таковыми оставались? Читал о нем когда-то. Консуммация брака происходила прямо на алтаре.

Фу… меня затошнило. Какие же они… Жестокие, бесцеремонные, бесчеловечные!

Вскочив на ноги, я подняла лист со светящимися магическими печатями и твердо произнесла:

– Это золотой диплом. Я окончила университет с отличием. Я выполнила условия договора и теперь свободна.

Прадед закрыл газету и, впервые за утро посмотрев на меня, произнес одно слово:

– Нет.

В его черных глазах застыло ледяное равнодушие.

– Нет?! Значит, вы солгали? И не отпустите меня после успешно сданных экзаменов?

У меня перед глазами потемнело от гнева. Даже коленки подогнулись, настолько зашкаливали эмоции.

– Ты сдала выпускные экзамены в университете, Кайра, но еще не прошла мое финальное испытание.

– Испытание кровью, – глухо добавил целитель.

Я же зло рассмеялась:

– На тренировках я убила пару сотен всякой нежити и нечисти. Мало?

– Чтобы стать истинным некромантом, ты должна отбросить жалость и, если нужно, пролить кровь человека, – спокойно объяснил прадед. – Ты должна научиться убивать.

– Значит, не бывать мне истинным некромантом! – усмехнулась я злорадно.

И вдруг заметила странное: у меня заплетается язык… И прадед… его лицо плывет…

…Очнулась я на холодной земле, сильно продрогнув.

Открыв глаза, не поднялась резко, хотя очень хотелось: ночная сорочка позволяла ощущать мелкие камни и каких-то насекомых, атаковавших мою левую лодыжку. Из-за укусов последних, подозреваю, я и проснулась.

Над головой мерцал радужный купол. Красиво, будто мыльный пузырь на солнце… Голова болела и не сразу выдала нужное название. Я нахожусь под УУЩ. То есть универсальным усиленным щитом. Он долго сдерживает и магические, и физические атаки. Кто-то основательно потратился на мощный артефакт. Интересно зачем?

Хотя нет… Важнее иной вопрос. Где я?

Из положения лежа смогла рассмотреть свод пещеры, освещенной магическими лампами.

Почему я здесь? Меня похитили? Прямо из дома прадеда?

Голова раскалывалась. Губы пересохли, хотелось пить.

– Ну когда, когда она проснется? – заныл кто-то тоненько в полумраке. – Уже час ждем.

– Заткнись, – пробасил второй мужчина. – Еще разбудишь малышку.

– Пусть поспит, – произнес третий мужчина с удивительно приятным голосом. – Последний сон самый сладкий, и пробуждать от него надо поцелуями.

От его ласкового тона по спине морозом сыпануло.

– А девочка уже не спит, – проскрипел четвертый голос. Ощущение, что заговорила рассохшаяся дверь. – Подслушивает нас, негодница.

– Выходи, знакомиться будем! – повеселел голос нытика.

– Очень близко и тесно знакомиться, – гоготнул бас.

– Не пугайте леди, друзья, – попросил обладатель бархатного голоса. – Ей и так страшно.

Скрипун промолчал.

Я резко села и огляделась.

Как и думала, я в ночной сорочке, босая. На руках тяжелые блокираторы магии. И как насмешка – лежащая возле моего бедра изогнутая сабля.

Я все-все вспомнила. Завтрак. Мармелад со странным привкусом. И разговоры о сбежавших каторжниках…

Нет, нет, нет! Неправда! Прадед не мог поступить так со мной! Не мог! Это кошмар! Мне все это снится!

Я крепко зажмурилась.

– А она хорошенькая, – проскрипело совсем близко.

Я распахнула глаза.

Они вышли из темноты. Вышли все четверо. Отросшие волосы, всколоченные бороды. Одежда давно превратилась в грязные лохмотья. На лбах выжженные знаки каторжников. На руках сверкали блокираторы магии – хоть в этом мы равны.