Лана Ежова – Кромешник и его светлое чудо (страница 31)

Как же я зла!

Самое смешное, что это ведь из-за меня в гардеробе неженатых кромешников, приезжающих в Латорию, появились подобные вещи.

Раздражение вмиг улеглось.

— Хочешь, расскажу, кто виноват, что орден, опасаясь незамужних латориек, приказал холостякам скрывать лица?

— С удовольствием послушаю.

Он вернулся к нарезанию овощей для салата, но делал это не так быстро, как прежде, а с обычной скоростью. И все равно это было завораживающе красиво.

Ох, кажется, я окончательно влипла!

Прогнав глупую мысль, принялась рассказывать:

— Во время знакомства мою сестру сильно испугал будущий супруг, и она нечаянно огрела его скалкой.

— Забавное начало рассказа, — хмыкнул Мэттхольд. — У твоей сестры интересная реакция на попытку познакомиться.

Я вспомнила, как именно подошел Виктрэм к Виоле, и покраснела. Об этом лучше молчать, но некоторые объяснения все же нужны.

И я уточнила:

— Это было не совсем знакомство. Просто представь ситуацию: якобы пустой дом, девушка погружена в работу — и вдруг позади раздается мужской голос. Вот она и взмахнула скалкой на рефлексах, защищаясь, и свалила будущего мужа с ног.

Мэттхольд хмыкнул:

— Верится с трудом, что девушка вырубила кромешника скалкой.

Я принялась защищать честь зятя:

— Виктрэм был на грани, сильно ослаблен, да и скалка та не простая, а нестандартный артефакт, который я сделала на спор.

Что я в тот момент пробовала домашнюю наливку, признаваться не стала, не красило это меня, как специалиста.

Мэттхольд закончил с приготовлением салата и принялся сервировать стол, убрав поднос в шкаф.

Впервые кто-то, кроме сестры, хозяйничал на кухне и не вызывал во мне ни малейшего раздражения.

— Так ты создаешь оружие против кромешников? — пошутил Мэттхольд, возвращая к рассказу.

Ох... засмотревшись на плавные, экономные движения мужчины, я забылась и смолкла.

— Выходит, что нечаянно создала. Скалка в единственном экземпляре, орден забрал ее на исследование, значит, с ней точно что-то не так.

Достав только одну тарелку, Мэттхольд принялся наливать суп.

— Зять пошутил, что он влюбился с первого удара. Я повторила его слова в разговоре с подругой, которая пишет о кромешниках романтические истории, она, кстати, получила на это разрешение от ордена, так что он сам виноват в возникшей ситуации. Прочитав роман с этой шуткой, экзальтированные девицы решили, что все дело в скалке. И понеслось... Тираж изъяли — не помогло. Шутка обрела алогичное объяснение: мол, скалка, как символ домашнего очага, по воле латорийской богини Матери стала приворотным средством. Ордену пришлось пустить слух, что неженатые кромешники, которые носят плащи, сильно изуродованы нечистью. Лишь это сократило число нападений...

Плечи Мэттхольда дрогнули.

Ему смешно? Ха! Это он просто не встречал девицу с горящими глазами, заветным желанием выйти замуж за кромешника и скалкой наперевес. Сногсшибательное зрелище!

— Но ты ведь не поэтому носишь плащ? Не из-за нападений фанатичек?

— Нет, — коротко отозвался он.

Хоть какие-нибудь объяснения, пожалуйста! Ведь иначе я сама их придумаю.

Увы, Мэттхольд не соизволил поделиться подробностями.

И у меня вырвалось горькое признание:

— Если бы собратья по ордену не носили плащи, ты бы тоже его не надел. Это все мой неуемный язык виноват!

Понимаю, что ему пришлось бы выкручиваться как-то иначе, чтобы и лицо скрыть, и не выделяться среди других кромешников. Но помечтать-то можно!

— Я когда-нибудь увижу тебя?

Он неопределенно пожал мощными плечами.

— На все воля Тьмы.

— Ты скрываешь лицо из-за шрама? — допытывалась я, испытав необъяснимый прилив смелости. — Поверь, мне все равно, да и к внешности привыкаешь, не замечаешь, какого цвета у человека глаза.

Не оборачиваясь, Мэттхольд глухо произнес:

— Серо-голубые.

— Что, прости?

— У тебя серо-голубые глаза, Филиппа, иногда светло-зеленые — цвет зависит от освещения и твоего настроения.

И что это означает? Присматривался? Или лично ему не все равно, какой у человека цвет глаз?

— Приятного аппетита, Филиппа. — Он поставил на стол тарелку.

Все еще находясь на волне смелости и наглости, я сложила руки на груди и решительно заявила:

— Спасибо большое, мне приятна забота, но есть я не буду.

— Нет аппетита? — тихо спросил Мэттхольд.

Не сводя с него пристального взгляда, я заявила провокационно:

— Опасаюсь, что отравлено, поэтому позавтракай вместе со мной!

До недавнего времени я даже мысли бы не допустила, что легендарные кромешники могут сделать что-то нехорошее. Благородные, совершенные воины. Ан нет, среди них тоже встречались предатели, клятвопреступники и просто подверженные страстям.

Тот, кто побеждал искушение воспользоваться полученной силой во вред, становился истинно могущественным.

Я уверена, мой гость из числа последних. Он по-настоящему благородный воин Тьмы.

Моя маленькая провокация удалась: молча взяв еще тарелку, кромешник налил и себе супа.

Как зачарованная, я следила за ложкой, которую он поднес ко рту, точнее, к тьме, прикрывавшей лицо.

Ложка вошла во мрак...

Я вздохнула. Это было наивно — надеяться, что он откинет капюшон, чтобы поесть.

— Как видишь, я спокойно ем.

Можно было вредничать дальше, мол, кромешникам яды не страшны. Но цель ведь была в другом... Попытка увидеть лицо моего спасителя провалилась.

Еще раз вздохнув, я принялась за суп. И вскоре забыла обо всех огорчениях: прозрачный бульон, насыщенный вкус и аромат. Удивительно вкусно!

Когда твоя сестра кулинарный маг, сложно удивить, но мужчина напротив сумел.

— Спасибо, мне очень понравилось! — поблагодарила я, когда незаметно для себя доела последнюю ложку.

— Я рад, — отозвался Мэттхольд. — Есть еще чай из трав. Будешь?

Я кивнула, с удовольствием наблюдая, как он гармонично двигается по кухне.

Знаю, среди мужчин много профессиональных поваров, но воин, который умеет готовить, а еще заваривает тебе чай? А уж кромешник! Даже предположить подобное не могла.

Вскоре передо мной стояла чашка с травяным настоем. Пахло аппетитно и знакомо — травами из леса, я сама делала этот сбор.