Лана Ежова – Кромешник и его светлое чудо (страница 30)

А что, если и вовсе все перепутал? Вдруг поцелуй был принудительным? Просто девушка не успела отреагировать на действия наглого поклонника? Что, если он явился до того, как она, ошарашенная, начала сопротивляться?

Такие неожиданные, отрезвляющие мысли.

Но даже если все было так, как ему показалось, и девушка выбрала другого, он все равно поступил неправильно. Нельзя было оставлять ее одну в ночном лесу. Нельзя! Пусть она ловкая и сильная, умеет оборачиваться зверем, это не делает ее неуязвимой. И не уменьшает его вину. Он должен был вывести ее из зарослей на городскую площадь, к подругам.

А он сбежал, кипя от раздражения.

Городской праздник — охмелевшая толпа, много чужаков. И настоящее искушение — красивая девушка, одна в темном лесу.

Алое платье, не скрывающее стройные ноги, черные пряди волос, змеями извивающиеся в бурном потоке реки — эта картина навсегда останется в его памяти.

Это все из-за него. Хранитель жизни, он допустил свершение зла. Его вина.

Он недостоин называться воином Кромешной Тьмы. Ему не место в ордене богини.

Осознание правды принесло облегчение, как фляга прохладной воды после жаркого дня. Полного принятия еще нет, он пострадает и будет жить дальше. Но уже позабыв тайны ордена, без побратимов — таковы правила.

Все, можно уходить. Хватит пятнать алтарь недостойными прикосновениями.

Он убрал руки с камня.

Точнее, попытался: ладони будто прилипли к гладкой теплой поверхности.

— Богиня, я ведь недостоин?

Он взглянул на статую.

Уголки губ прекрасной женщины дрогнули.

Нет, ему показалось, что она улыбнулась. Показалось.

— Раскаяние... Это вкусно. Интересно, что ты будешь делать, мой воин, если не найдешь свой свет души ни среди людей, ни среди оборотней, ни среди...

В глазах стремительно темнело. Алтарь будто пил свет, погружая зал во тьму.

Окунаясь во мрак, он испытывал облегчение: от него не отказались. Значит, он виновен в смерти, но он не убийца.

Кто-то легонько бил его по щекам.

Открыл глаза. Первое, что увидел, встревоженное лицо рыжего побратима.

— Хорошо же тебя накрыло, но оно и понятно.

Поняв, куда тот смотрит, пошевелил правой рукой.

Она что-то сжимала.

Приподнявшись на локте левой, увидел дарованное оружие из тьмы. Будто отлитое из черного металла без блеска длинное древко, которое увенчивало три широколезвийных зубца. Ему достался боевой трезубец!

— Богиня тебя приняла — не убивал ты ту девушку.

Побратим прав. Но он все же виноват, и от этого никуда не деться.

— Тьма сказала, что у меня нет света души, — признание вырвалось само.

— Богиня так сказала? — Ярвуд нахмурился. — Повтори ее слова точно.

— Дотошный какой. Она спросила, что я буду делать, если не найду свет души ни среди оборотней, ни среди людей?

— Так еще есть демоны и вампиры! — рыжий с облегчением рассмеялся.

И он не стал ему говорить, что фраза оборвана, что он не все слышал, вырубившись под давлением божественной силы.

Для него нет света души. Допустив гибель женщины, он не вправе рассчитывать на невесту. Не уберег чужую, не достоин своей...

Что ж, жестокий урок он усвоил.

***

Мой чуткий нос уловил самый прекрасный аромат утра. Запах вкусного завтрака.

Сколько же я проспала, что ко мне уже пришла Хельена и решила приготовить еду? Все же она потрясающая целительница — не только лечит, но и подкармливает больную! Еще и продукты она купила, ведь в моем холодильном шкафу пусто, я планировала пополнить запасы на днях.

О, а если это Виола? С нее станется нагрянуть к младшей сестре, прервав отдых. Или нет? Все же расстояние огромное.

Кого еще могла пропустить защита на ограде? Еще двоих моих подруг, но они сейчас точно не в городе. У бывшего помощника после его предательства право входить во двор и дом я отозвала.

Нет, это точно Хельена стала моей спасительницей, больше некому.

Набросив поверх шелковой ночной рубашки тонкий халат, я босиком пошлепала на кухню. Температура еще держалась, и мне было жарко.

Чем ближе к кухне, тем сильнее хотелось есть. Иду на выздоровление, раз живот недовольно урчит.

Первое, что бросилось в глаза, на обеденном столе поднос, а на нем — алое яблоко и пока еще пустая белая тарелка.

На моей обыкновенной кухне происходило настоящее чудо. Там хозяйничал мужчина! Черноволосый, здоровенный мужчина, которого я, кажется, не могу назвать незнакомцем, хоть ранее и не видела лица.

Я и сейчас его не видела — брюнет стоял ко мне спиной. И какая это была спина! Шикарная, рельефная. Ткань черной безрукавки натягивалась при каждом движении и, казалось, могла треснуть в любой момент. Мускулистые руки на нереальной скорости резали овощи и зелень для салата. Мой небольшой кухонный нож в руках этого здоровяка хищно сверкал стальными боками, напоминая молнию.

На бицепсах и трицепсах в такт движениям извивались узоры из тьмы. Кромешник.

Последние сомнения исчезли: завтрак мне готовил Мэттхольд. Мой безликий спаситель, чье прошлое я видела во сне этой ночью.

Какие гармоничные у него движения... Смотрела бы вечно. Чистый восторг!

Затем произошло нечто, отчего у меня перехватило дыхание. Греющийся у магплиты Барт встал и пошел... не ко мне. К кромешнику. Мазнув лбом по ноге мужчины, обвил ее хвостом.

Отвлекшись на мгновение, Мэттхольд угостил шмыря кусочком вареного мяса. Барт с величественным видом принял подношение.

Вот это да... Шмырь сторонился даже моего брата, не позволяя себя погладить, а тут сам подошел! И это точно не из-за еды — Барт успешно охотился в лесу каждый день, то есть не голодал.

Чем-то я выдала свое присутствие — кромешник застыл.

— Как спалось, Филиппа? — спросил тихо.

— Хорошо, — соврала я и добавила: — Доброе утро.

Внутри все обмерло.

Сейчас... сейчас он обернется, и я увижу его лицо!

— Доброе, Филиппа, — ответил гость и опустил нож на разделочную доску.

14 глава Завтрак с кромешником

Татуировки на коже мужчины словно сошли с ума: заплясали, собираясь в хаотичные узоры, налились силой — и превратились в струящуюся ткань! Тьма укутала кромешника с головы до пят, превращаясь в чернильно-черный плащ.

И только тогда Мэттхольд обернулся.

— Почти все готово. Жаль, что ты проснулась, я хотел принести завтрак в спальню.

Завтрак в постель? Как это мило! И нет, я так не считаю, это ирония!

Я же поверила, что сейчас увижу его лицо! А он взял и надел свой шмырев плащ!