Лана Ежова – Избранная луной (СИ) (страница 56)
И я с готовностью последовала за Вольским.
– Маш! – окликнул отец и, когда я обернулась, насмешливо попросил: – Я все понимаю, дело молодое, но домой загляни на днях, мы с мамой соскучились.
Покраснев, вернулась к нему. Почему он решил, что я задержусь у Вольского? Если я сама в этом еще сомневаюсь?
Ладно, хватит игр с самой собой в наивность! Оставленные вещи и прощание с девочкой, которая уже спит, – только повод. В ближайшие часы прояснится, есть ли у нас с Александром совместное будущее.
Слова мужчины, особенно красивые, пылкие и правильные, – всего лишь слова. Поступки – вот главный показатель его отношения. На что он готов ради возлюбленной? Берет ли ответственность за ее жизнь, честь и благополучие? Готов ли закрыть собой в случае опасности?
Только получив на эти вопросы утвердительный ответ, можно довериться ему. А он, в свою очередь, вправе ожидать понимания, заботы, верности и любви от своей женщины. И это будут самые крепкие, честные отношения.
То, что Вольский готов рискнуть карьерой в ВОКе и даже жизнью, взволновало меня до глубины души. Окончательно и бесповоротно я потеряла голову после слов о том, что ради любимой женщины стоит совершать подвиги.
Я ему поверила, а теперь все же хотела услышать красивые слова…
– Пап, я попрощаюсь с малышкой, заберу вещи и вернусь домой, – пообещала твердо.
Вольский, стоящий в паре шагов от нас, подавил вздох нетерпения.
– Договорились, – кивнул отец и крепко прижал меня к своей широкой груди.
В детстве он был единственным мужчиной, в которого я верила и не сомневалась, что он сможет защитить от всевозможных бед. И по-настоящему я выросла только после укуса, когда сознательно не обратилась к отцу за помощью, понимая, что одному оборотню-бойцу, даже очень сильному, не выстоять против целой стаи.
Теперь же я не побоялась бы вручить свою жизнь… Алексу.
– До завтра, дочь.
– До встречи, папа.
Он выпустил меня из своих теплых объятий и печально улыбнулся. Девочки вырастают и находят других защитников. Таков закон жизни…
– Мы можем идти на холм, – сообщила я Вольскому и поспешила вперед.
Уходить было неловко и немного больно. У родителей, кроме меня, есть своя жизнь, я всегда это знала и принимала. И существует нечто не менее важное, чем выросшее чадо.
К примеру, отец сегодня был безгранично счастлив: он получил возможность вернуть то, от чего некогда отказался ради чужих убеждений и душевного спокойствия любимой женщины. Он вернул свою стаю. Дружбу Владлена Булатова. Он знает, что больше не один и теперь, если потребуется, в горло его врага вцепятся десятки братьев.
– Чуть левее, – скорректировал мой путь Вольский, шагающий позади.
Телефон ловил сигнал сети, хотя и очень слабый. Но в нетерпении я не стала дожидаться, пока взойдем на холм, набрала мамин номер. И дозвонилась с первого раза.
– Это я, мам, – произнесла прерывисто.
Горло сдавило от волнения, на глазах выступили слезы. Как же давно я не видела ее! Мне так не хватало маминых ласковых, добрых рук, которые обычными поглаживаниями по спине снимали часть моих печалей.
– Маша, ты в порядке?..
Судя по голосу, мама умирала от тревоги.
– Да-да, все хорошо, все просто замечательно, клянусь тебе! И у меня, и у папы…
Торопясь успокоить маму, я рассказывала путано и сбивчиво, когда отвечала на ее вопросы. А стоило заявить, что задержусь еще на сутки, не меньше, мама расстроилась, и ушло предостаточно времени, чтобы поднять ей настроение.
Наверное, я очень плохая дочь, раз не спешу домой? Но как уйти, когда есть тот, с кем нужно о многом поговорить? Выяснить, что между нами происходит?..
Мамулечка за папу порадовалась, ведь и она страдала, видя из года в год, что любимый мужчина не вполне счастлив. А все почему? Потому что среди полуночников слишком сильно предубеждение против не таких, как они сами. И как поломать эти устои? Возможно, отношение общества изменится, только если смешанных пар будет больше…
– Спасибо.
Протягивая телефон Вольскому, я замерла от восторга.
Золотые огоньки преобразили ночной лес. Это было сказочно. Светящиеся в полумраке светлячки усеивали высокий папоротник, которым густо порос холм впереди. Жучки волшебно мерцали в темноте лесной чащобы, словно тысячи упавших с небес и застрявших в траве звездочек. Изумительное место!
– Это же светлячки? – уточнила я на всякий случай – настолько крупных и ярких не ожидала повстречать в нашем лесу.
Вольский кивнул, видно было, что его радует мой восторг.
– Они удивительные, правда?
– Да, незаметные днем жучки поражают своим волшебным сиянием даже магов.
Я невольно улыбнулась – он высказал мои мысли.
– Так похоже на чары иллюзиониста, тогда как на самом деле это диво природы.
Мы стояли некоторое время неподвижно, боясь вспугнуть чудо, которое было не только здесь, в лесу, но и в наших душах. Чувство единения, близости и сходства во взглядах ощущала не я одна. Остро захотелось, чтобы Вольский взял за руку, и в ту же секунду он исполнил мое желание.
Я бы могла стоять рядом с ним вечность, только бы он держал за руку…
Жаль, настал момент, когда Вольский решился развеять волшебство. Глядя на танцующих в воздухе светлячков, он глухо произнес:
– Прежде чем переместимся в коттедж, хочу признаться в совсем не красящих меня поступках. И быть может, ты передумаешь и потребуешь выслать вещи курьером. Я отдаюсь на твой суд, Миа.
Его слова – как ведро ледяной воды на голову! Даже немного страшно стало.
– Что?.. – посмотрела я на него недоверчиво. – О чем ты?
Вольский и некрасивые поступки? Не замечала за ним. Добрее и терпеливее мага я припомнить не могу. Странно, что в первые дни знакомства считала его холодным и нелюдимым сухарем.
– Я прочитал твой дневник, извини.
Сперва хотела сказать, что не сомневалась, ведь все маги – слишком любопытные и беспринципные товарищи. Потом смутилась – в дневнике предостаточно откровений, он слишком интимный. Да еще там размышления о самом Александре, и вначале далеко не лестные. Поэтому я промолчала.
И мой собеседник, объясняя, добавил:
– Ты несколько часов была в отключке, и я не мог воспользоваться заклинанием поиска. Не находил себе места, все гадал, где ты, почему неожиданно сбежала, почему сейчас в бессознательном состоянии. Поэтому и решил поискать ответы в твоих записях.
– Я не сбегала! – Я расстроилась до глубины души. Так и думала, что он решит, будто побоялась с ним объясниться. – Меня Лиза, опоив чаем и вытащив наружу, продала Горобинским.
Вольский помрачнел:
– Выходит, это моя вина, что тебя похитили. Я не успел восстановить защиту в полной мере, поэтому ей и удалось выйти вместе с тобой. А еще она поспешно уволилась, но времени выяснять причины не было. Просто предположил, что Лиза ушла из-за нападения вампиров Хока… Что ж, я ее найду и заставлю ответить за предательство, – хмуро пообещал он.
И ведь найдет. Мне стало страшно за экономку, проклятчики – изощренные в мести ребята.
– Не надо, оставь ее в покое, пожалуйста. Она невольно поспособствовала разрешению моей ситуации. Кстати, как ты меня обнаружил? Какое заклинание поиска использовал? Для чего нужно было, чтобы я не спала?
Вольский снова взял меня за руку, коснулся указательным пальцем запястья, и по моей коже извивисто зазмеился серебряный узор.
– Что это?!
– Разновидность маячка для оборотней. Однажды боевики Контроля, стерегущие дом в мое отсутствие, донесли, что поблизости от коттеджа появились вервольфы. И я решил перестраховаться – поставил на тебя поисковую метку. Так, на всякий случай.
Я зачарованно рассматривала живой узор, оплетающий руку до локтя. Красиво… и энергоемко. К оборотню можно прицепить только мощную следилку – во время трансформации слабая попросту слетает.
– Но когда ты ее поставил?
– Однажды я телепортировался домой на несколько часов за важным амулетом. В ту ночь ты еще баррикадировалась в спальне Даши.
И я вмиг вспомнила. Все вспомнила. И поцелуй, который посчитала сном. И чувство холода, ползущего по руке…
– Злишься? Что я поцеловал тебя тогда? – Уголки губ дрогнули в улыбке. – Я всего лишь смертный, которому трудно устоять перед соблазном.
И я тотчас простила его за признание. Это даже льстило, если честно.
– Нет, не злюсь.
– А из-за дневника?