Лана Барсукова – Любовь анфас (страница 39)

Наконец-то удалось выслужить новую командировку. Мечты цеплялись за воспоминания: он резко разворачивает и целует, и не говорит, а захлебывается: «Какая красивая!..» Она пропускала сквозь себя эти мгновения вновь и вновь. Примерно с этой точки должно было, по ее мнению, начаться продолжение их истории.

Чемодан был неподъемный, она грузила наряды, как приданое счастливой встречи. Ведь впереди была неделя! И, конечно, все время, что не занято работой, они будут вместе. Вместе есть, вместе спать, вместе гулять. А как может быть иначе с мужчиной, который писал такие письма? Даже сапоги на низком каблуке забраковала. Выйдет с работы без каблуков, а там – он. А она не на высоте. На каблуках, конечно, целыми днями тяжело, но разве это втолкуешь ликующей душе. Джинсы впервые не полетели с ней в командировку.

Понять она не успела. Но чувство в аэропорту, где он ее встретил, было отчетливое: нет, она не вызывает былого восторга. И от ее усилий все наверстать выходит только хуже. Как будто сломалась волшебная палочка. Ее трясешь, а вместо ярких искр тухлый дымок. Упрекнуть его было не в чем, но она почувствовала: проиграла. Как это объяснить? Да никак. Чувство сродни тревоге. Он не захлебывался, дышал ровно. А она – нет. И это было больно, буквально физически. Оказывается, душа – не образ, она есть в плоти, она болит, ноет, просит лекарства. То есть его.

Их прежняя встреча завершилась у ворот гостиницы, он просил хоть чуть-чуть еще постоять, не уходить. Ровно на этом же месте закончился вечер их новой встречи. Может быть, она поэтому выбрала ту же гостиницу. Надеялась на дежавю. Но теперь они словно поменялись ролями: она не хотела уходить, а он был не прочь погреться дома. В действие вступил банальный, избитый, растиражированный в дешевых сериалах закон: чем больше желала она, тем меньше – он.

Всю ночь разбирала нашу встречу по секундам. Прокрутила взад и вперед. Может быть, я что-то не то сказала? Как-то не так себя вела? Наверное, не стоило про семью тему развивать. У человека тут рана, а я только разбередила. Зачем? «У тебя два варианта: снова жениться на бывшей жене или найти молоденькую девушку, чтобы успела тебе родить». Идея с реставрацией брака ему не понравилась. Ответил сухо: «Это трудно». Ну и ладно. Я же не всерьез. И потом он же говорил, почему развелся. «Никаких точек соприкосновения». А эти точки чернилами не нарисовать. Зря я этот разговор затеяла. Он нашел другую жизнь: «Так многие живут… Кошка, собачка…» Это его выбор, нельзя было туда лезть. А я лезла: «Что ты вечерами делаешь?» Он ответил: «Я поздно прихожу». Жалко его, приходит в пустую квартиру, одинокий и голодный. Зря я бередила, не имела права. Но не мог же он из-за этого обидеться.

Но ничего. Рано плакать, все наладится. Договорились встретиться завтра в шесть часов вечера на площади. Он немного как за стеклянным колпаком, но завтра все будет уже душевнее, я разобью это стекло.

Она писала слова надежды, как будто верила в магию чернил. Если сто раз писать, что все будет хорошо, то плохо быть не может.

Индийское кино

Однако дневник подвел: вкачанные в него слова надежды пробуксовывали. Встреча отменилась. Он написал, что приехали родители, и это без объяснений приравнивалось к невозможности встречи. Но как не хотелось верить в крушение мечты! Трусоватое сознание подкидывало спасательные круги: он – самый лучший сын! Конечно, надо только подождать. Ничего страшного, ведь он написал: «Давай завтра на том же месте в то же время».

Правда, тревожно била в висок мысль: раньше, опаздывая, он отбивал: «Бегу», а сейчас в аэропорту: «Иду». Мелочь, ерунда, пустяк. Это же просто случайно подвернувшиеся слова – бегу, иду, ползу, скачу… Но она не могла отмахнуться от этого пустяка.

От скуки отпустила фантазию, целое индийское кино сочинила.

Может, он меня с кем-то перепутал? Это единственное, что все объясняет. Он письма другой женщине писал, потому что спутались визитки. Сценарий такой: визитки перепутались, он писал другой, а получала письма я. Отвечала ему, а он думал, что это от другой женщины приходит. Ждал ту, а прилетела я. Короче, вышла чехарда с адресами.

Вечер провела в постели, перечитывая его письма.

«Душа все больше наполняется прекрасными чувствами. Жду с нетерпением. Приземляйся поскорее».

Как тут было не прилететь? Когда так ждут, пешком прийти можно.

«Я обожаю тебя и нуждаюсь не только в твоем внимании, но и – понимании».

Вот, это главное, его просто нужно сейчас понять, подождать.

«Если проблема во мне, то я всегда на твоей стороне». «Я никогда тебя не разочарую и не подведу». «Мой мир закрыт, и в него имеют доступ только самые близкие люди. Ты в их числе».

Нет, все наладится, потому что: «Меня так тянет к тебе. Прошу, дай шанс», «Если бы ты знала, как с первых минут нашей встречи я тебя почувствовал и захотел». Особенно ей нравилось: «Я много думал… Вина, честь, любовь… Я разложил тебя на миллиард кусочков и собрал». Плакать хочется, как красиво и нежно! Но если раньше эти слова дарили радость, то сейчас на них, как на дрожжах, росла обида и непонимание ситуации.

Сценарий индийского кино от скуки обрастал деталями.

Просто позавидовать можно той женщине, которой это предназначалось. Хоть розыск устраивай, чтобы письма по адресу передать. И как-то совестно: чужое читала. Нет, ну правда, индийское кино. Потому что если предположить, что приехала та, которой он писал, то вариантов только два.

Первый: я резко подурнела, ну очень. Разочарование полное. Конечно, надо соблюсти приличия, например, придумать приезд родственников, аврал на работе, тайфун, цунами, камнепад. Джентльмен, однако.

Второй вариант: у него проблемы. Но это вряд ли. Он мне сказал бы, по-человечески объяснил. Он же называл меня своим Ангелом, а перед ангелом душу наизнанку выворачивают.

Была догадка, что он просто не понимает значения слов. Все эти «родная» и «люблю» у него что-то не то обозначают. Ипостась дружбы? Нет, это исключено, он же не идиот так «дружить». Конечно, он горячий восточный мужчина, но ведь не персонаж анекдотов, который говорит «алмаз моей души, звезда моего сердца».

Но для фильма это неважно. Хорошая завязка – про перепутанные визитки. Комедийная середина – как он пытался ее не обидеть, но и не увидеть одновременно. И шикарная концовка – индийские песни и танцы в аэропорту города Тбилиси. Все счастливы. Она – потому что увидела его, он – потому что она улетает. Кассовый успех, мировое турне, лицо на обложке журнала. Его, разумеется.

Коньяк

Дождалась. Пришел. Нестрашно, что с порога обозначил лимит во времени. К этому моменту она уже поняла: мог вообще не прийти. Вариантов пойти погулять по ночному Тбилиси не оставил. Намерения были вполне конкретные. Презервативы были с идиотским названием «Неваляшка». В постели он был сильным, но не страстным. Не цедил ее, а пил крупными глотками, как водку – залпом, не чокаясь с ней. Она все почувствовала. Разрывалась между физическим удовольствием и душевным страданием. Это было не то, о чем мечталось. От бессилия, от невозможности все изменить, вернуть в точку, к которой стремилась, ее начала бить нервная дрожь, руки пришлось прятать под подушку.

Если пришел, значит, я ему нужна? Или ничего не значит? Он не может быть с женщиной только потому, что она этого хочет, – это как падалью питаться. Если я ему не нужна, он бы не пришел. Я ведь топорная: нужна – бери, не нужна – отойди в сторону. Это женщина может плыть по волне обстоятельства, а мужчина – другое животное, он рулит ситуацией.

Закрывая дверь, она уже все знала. Не будет ни писем, ни звонков, ни СМС. Откуда знала? Да из воздуха. Он не обернулся, закрывая дверь. И в лимит уложился, то есть счет времени не потерял. Молодец. Зачем она здесь?

Он принес ей коньяк – в подарок. Простое совпадение, мог подарить раньше или позже. Просто так совпало – помятая постель и коньяк. Как плата. Коньяк был хороший. А если бы оставил «три звезды», было бы обиднее? Вряд ли. У обиды нет степеней.

Да, плакала, пила кофе прямо под душем, покружила по городу. А что еще делать? Жить-то надо. Еще несколько дней жить в этом городе. И несколько ночей. Ничего нового. Банальная история. Потом посмеяться можно будет. Надо только дотянуть до этого «потом».

Кошка

Ночь успокоила и утро подарило новую надежду: может, зря она все драматизирует? Ведь пришел. В целом все было неплохо. И когда пискнула эсэмэска, она начала читать с блаженной улыбкой. «Спасибо за встречу. Ты просто безупречна». А то? А кто думал иначе? Но потом буквы стали складываться в какую-то абракадабру: «Сегодня не смогу…» Читала несколько раз, смысл доходил как сквозь вату. Было чувство физического удара – под дых, когда трудно вздохнуть. Но заканчивалось вполне традиционно: «…завтра».

Она ждала. А что еще оставалось? До конца верила в непреодолимые обстоятельства. Светило солнце, рука потянулась к телефону. Было чувство легкого разрешения всех проблем: она позвонит, он обрадуется. Длинные гудки. Значит, сейчас перезвонит. Но очередное сообщение защипало в глазах солью обиды: «У нас сегодня христианский праздник, уехал за город, увидимся завтра». Все это торчало, как острые углы, он не стал обкладывать их ватой слов о том, как он сожалеет. Тон письма выдавал легкое раздражение: хлопотно с ней, свалилась на его голову. Удара не было, она потеряла чувствительность.