Лана Барсукова – Дорога в Гарвард и обратно (страница 46)

Еще в период их телефонного романа Влад замечал, что тема профессиональной деятельности для Нади болезненна. Она скрывала, впрочем, не очень умело, что ее гнетет вынужденное безделье. Постепенно, по кусочкам он сложил смутное представление о ее неудавшейся карьере. Если он правильно понял, когда-то Надя работала преподавателем чего-то экономического на какой-то душной кафедре, потом там что-то произошло, и она уволилась. Он никогда не расспрашивал, не выведывал подробности и старался при ней не хвалить женщин-профессионалов. Более того, как бы вскользь упоминал, что в Америке ценят домохозяек как массу покоя общества. Надя кивала, отшучивалась и не шла на откровенность.

По следам, которые она оставляла в цифровом пространстве, он понял, что она отчаянно пытается вернуться на рынок труда. Но безуспешно. Работу легко найти трем категориям: классным специалистам, родственникам больших людей и откровенно нуждающимся, которые ни от чего не отказываются. Надя не принадлежала ни к одной из этих групп. Она не вызывала ажиотажа среди работодателей и не настолько нуждалась, чтобы соглашаться на любое предложение. Ситуация словно подморозилась, но Влад чувствовал, что под тонким слоем льда плещется Надина боль о своей профессиональной нереализованности. Проще говоря, ей хотелось вернуться к студентам. Влад не лез с пустыми утешениями. Он знал, что преподавание – это тот же наркотик. Лекция – спектакль. Аудитория – магнитное поле. Студенты – доноры энергии. Надя, которая всего этого лишилась, переживала болезненную ломку, хотя и старалась не подавать вида. Грохот посуды на кухне имел не истеричный, а вполне себе мелодичный характер.

Влад ее не трогал, понимая, что отношения взрослого человека с работой – это очень личное.

Как-то вечером, когда они смотрели сериал «Доктор Хаус», Надин телефон ожил.

– Кто там? Остановить сериал? – спросил Влад.

– Неизвестный номер. Нет, ты смотри. – Влад понял, что Надя уже устала от кинематографических фантазий на медицинские темы. – Я догоню. – Это означало «я пойму».

Она ушла на кухню, чтобы не мешать Владу.

Доктор Хаус опять спас пациента, предварительно оскорбив его, а Надя все не возвращалась. Наконец она зашла в комнату и встала между Владом и доктором Хаусом. Стало понятно, что на сегодня с сериалом покончено. Вид у нее был взволнованный и обрадованный одновременно. «Или карбонат доела, или хорошо поговорила», – подумал Влад.

– Что там? – спросил он неопределенно. Это «там» могло означать все что угодно. От обстановки в мире до содержимого холодильника.

– Там идиоты, – сказала Надя совершенно беззлобно.

– Где там? – решил уточнить Влад.

– В Физтехе.

Физтех был самым крутым учебным заведением страны, куда попадали молодые люди с мозгами, значительно превосходящими средний уровень. Влад сам закончил Физтех и сильно сомневался, что именно там самая высокая концентрация идиотов.

– Почему ты так решила?

– Потому что они зовут меня преподавать. – Надя светилась.

Влад знал, что у Нади экономическое образование.

– Надеюсь, ядерную физику? – невинно спросил он.

– Почти. – Надя светилась все сильнее. Так светят лампочки перед тем, как перегореть. – Понимаешь, там гениальные дети, они все знают про… разные сложные вещи. А потом кто-то из них берет кредит под сумасшедшие проценты. Или инвестирует слишком агрессивно и прогорает. Понимаешь?

– Пока нет. Во всем мире кто-то берет кредиты и кто-то прогорает на фондовом рынке. И что?

– Им нужна элементарная финансовая грамотность. – Надя выдержала эффектную паузу и выложила свой козырь: – Меня пригласили туда работать!

– Поднимать их финансовую грамотность? – ошалел Влад. – Ты это серьезно?

Но Надя уже металась по комнате, как будто опаздывала на работу.

– Так о чем вы договорились? – спросил он.

– О том, что я завтра приеду знакомиться и вообще.

– Ничего не понимаю. Как они на тебя вышли?

– Скорее, я на них вышла. У них было объявление о вакансии, я послала резюме. Как-то так.

Влад понял, что сегодняшнее жужжание блендера было прощальным. С завтрашнего дня он начнет варить себе сосиски в скучной маленькой кастрюльке. Прислушиваясь к себе, Влад уловил печальную песнь, совсем не сочетаемую с бравурным маршем, исходящим от Нади.

– Ты уже все решила? – В его вопросе сквозила ревность к ее самостоятельности.

– А чего тут думать? Работа по специальности, студенты умные, – Надюша загибала пальцы, – деньги предлагают хорошие. Одно плохо…

Влад очень надеялся, что она скажет про него. Дескать, жаль, что кончилась их домашняя идиллия.

– …на дорогу много времени уходить будет. Все-таки это не Москва. Пока до этого Долгопрудного доберешься, «Анну Каренину» прочитать можно.

– Ничего страшного. В Америке многие живут в одном городе, а работают в другом, – серым голосом сказал Влад. – К этому привыкают.

«Вот и я к тебе привык, к нашей спокойной жизни», – подумал он. Стало очень грустно.

– Давай сегодня пораньше ляжем, – предложила Надя. – Мне завтра к девяти утра туда. Часа два на дорогу надо закладывать.

– Я тебя отвезу, – сказал Влад.

– Спасибо.

Повисла пауза.

– Ты ничего не забыл? – вдруг спросила Надя.

Он непонимающе посмотрел на нее.

– Ты забыл меня поздравить.

Влад неопределенно кивнул и пошел чистить зубы. Ему предстояло впервые в жизни лечь спать с работающей женщиной, и он заранее огорчался. «К хорошему привыкаешь быстро», – подумал он. Оставалось или отвыкать от хорошего, или принять тот факт, что хорошее бывает разным.

Глава 49. Телефонное право

Рано утром Влад сел за руль и тронулся в путь. В качестве единственного пассажира рядом сидела Надя. Она явно волновалась.

Дорогой разговор не клеился. Влад боялся сказать что-то лишнее на тему женской занятости. Боялся, что его неправильно поймут. А Надя молчала, копя в себе энергию для того, чтобы произвести хорошее впечатление.

Если говорить правду, то накануне она немного приврала. Работу ей не то чтобы предложили. Скорее, поманили возможностью трудоустройства. Формулировки были заманчиво-расплывчатые. Много слов было сказано о том, что умные головы всегда мыслят однобоко. Вспомнили Шерлока Холмса, который не знал элементарных вещей, бесполезных для сыскного дела. Надя сообразила, что ей предлагают роль доктора Ватсона. Не очень умного, но более социализированного товарища.

Наде предлагали читать курс по финансовой грамотности для студентов, которые были воплощением коллективного Шерлока Холмса. В силу неординарных способностей они строили сложные финансовые модели, на которых прогорали и попадали в очень неприятные ситуации. Модели учитывали колебания индексов нью-йоркской биржи, но не брали в расчет жуликоватость местных банкиров. Нужно было приземлить уровень их абстракций. Объяснить, что российская жизнь не вполне точно описывается в переводных учебниках по экономике.

Вчерашний телефонный разговор напоминал прелюдию. Ей обрисовали ситуацию и пригласили для знакомства с деканом. Надя поняла, что речь идет о смотринах. Глядя на мелькающий за окном пейзаж, она прокручивала в голове, как может сложиться разговор, о чем могут спросить и что она ответит. Ей было не до Влада.

С утра дорога в область была свободна, как в старых советских фильмах. Все ехали плотным потоком в Москву. Влад в очередной раз удивился глупости такой организации пространства. Вся мощь, все финансовые и карьерные возможности стянуты в точку, которая на карте страны напоминает укол булавочной иголки. Однако пока ты едешь против потока, эти размышления носят чисто философский характер, не особо озлобляя.

Приехали, припарковались, деловито стали искать нужный корпус. Владу хотелось все получше рассмотреть. Его так и подмывало погрузиться в воспоминания и рассказать Наде, как тут было при нем. Где они курили и распивали спиртное. И как парень, варивший глинтвейн из самогона, потом стал мировой звездой в области оптической физики. Ностальгия ударила в голову, как шампанское, и развязала язык.

Но одного взгляда на Надю хватило, чтобы заткнуться. Такой он ее никогда не видел. Спина как натянутая струна. Красноватые пятна на скулах. Неутомимая оптимистка Надя отчаянно трусила. Влад был ошеломлен.

Он, конечно, догадывался, что его женщину трудно назвать домохозяйкой по призванию. Что ей нужно поприще пошире кухни. Что оптимизмом нужно делиться, иначе он перебродит и превратится в гремучую помесь аниматора и агитатора. Однако он даже не подозревал, до какой степени для Нади это важно. Влад понял, что если работа по какой-то причине сорвется, то сегодняшний вечер они проведут в нервной атмосфере. Лучше есть вечные сосиски, чем жить со страдающей женщиной. Он испугался и искренне возжелал, чтобы Надюша получила доступ в студенческие аудитории.

Путь к ним пролегал через кабинет декана.

Они зашли в приемную. Надя стеснялась его присутствия.

– Ты иди, – тихо сказала она. – Подожди меня на улице.

Эта непонятно откуда взявшаяся неуверенность больно резанула Влада. Надя выглядела просительницей. Влад, проживший в стране с жестким рынком труда, знал, что это самая проигрышная стратегия. Нужно нести себя как подарок. Собеседование – это торг. Работник должен нахваливать себя, работодатель – сомневаться и сбивать цену. Глядя на Надю, Влад чувствовал, что она готова предлагать себя даром, лишь бы получить это место. Она не умеет надувать щеки. Увы, работник, который не ценит себя, даром не нужен работодателю.