Лана Барсукова – Долевая нить (страница 12)

Раиса Львовна опрометью кинулась за своим Мишей. В этот момент дождь ливанул с такой силой, словно на небе кто-то только и ждал ее выхода, чтобы дернуть за веревочку и перевернуть ушат воды. В один миг она стала совершенно мокрой и, поравнявшись с мужем, вынудила Регину обратить всю заботу в свой адрес.

До корпуса они двигались странной кавалькадой. Впереди всех бежала Раиса Львовна, стуча зубами и проклиная сервис с личным консьержем. Следом еле поспевала Регина, держа раскрытый зонт над Раисой Львовной, на которой уже не было ни одной сухой нитки. А на плечи мокнущей Регины Михаил Петрович пытался водрузить свой пиджак. Пиджак соскальзывал, поскольку рука Регины задиралась из-за зонта, и Михаил Петрович вынужден был придерживать пиджак путем легкого объятия.

Добежав до спасительного навеса, все выдохнули. Регина убрала зонт, Михаил Петрович резво сдернул пиджак, а Раиса Львовна растерянно оглядела лужу, собирающуюся у ее ног.

– Боже, какой ужас, – прошептала она.

– Не волнуйтесь, пожалуйста, – пришла на помощь Регина. – В номере есть махровые халаты. Переоденьтесь, а мокрую одежду отдайте мне, я приведу ее в порядок.

– Успеет высохнуть? – Раису Львовну трясло то ли от холода, то ли от волнения.

– Несомненно.

– Но ведь такая сырость кругом…

– В финской сауне сухой жар. Конечно, высохнет. – Регина слегка повернула голову к Михаилу Петровичу и зачем-то повторила, слегка растягивая слова и добавляя пикантной хрипотцы. – Там очень жарко. Очень.

– Слава богу, – облегченно выдохнула Раиса Львовна.

Чета Одиноковых зашла в номер, а Регина осталась ждать в коридоре. Раиса Львовна стянула с себя мокрое платье и с наслаждением облачилась в роскошный халат, который был мягкий, просторный, а главное, сухой. Муж тоже переоделся в отельный халат и потуже затянул пояс, чтобы не так заметно выпирал живот.

Мокрую одежду сложили в два пакета. Раиса Львовна хотела просто выставить их в коридор, но Михаил Петрович вызвался лично передать их Регине и тщательно проконтролировать процесс сушки. Мало ли что. Вдруг Регина по неопытности перепутает финскую сауну с русской парной. Что тогда? Он этого не допустит.

Благодарная супруга залегла в горячую ванну, а потом, лишь коснувшись постели, забылась сном счастливого человека, у которого нет никаких проблем. Потому что если они и возникают, то специально обученные люди их решают. Хорошо, что муж держит все под контролем и ей не о чем волноваться.

Во сне Раиса Львовна слышала, как сбоку укладывается Михаил, и промычала что-то вопросительное.

– Спи, высушили твое платье, – бодро ответил супруг. Голос его был совсем не сонный.

Как и обещала Регина, за окном задорно запела первая утренняя птаха. Но тут же замолчала, видимо, сбитая с ветки падающим яблоком.

Фиаско

Утром Раиса Львовна проснулась в прекрасном настроении. За окном накрапывал дождь, который по сравнению со вчерашним ливнем можно было не замечать. Капли падали на подоконник, как нотки успокоительной мелодии. Раиса наслаждалась покоем и размышляла, как удачно она вышла замуж, хотя никогда не была красавицей. Все-таки человек предполагает, а Бог располагает. Вот он и распорядился отсыпать ей счастье полной мерой. С нежностью она приобняла супруга и зарылась лицом в его плечо. Тот, почувствовал тычок ее полноформатного носа, попытался отвернуться, но жена крепко держала его в своих объятиях. Пришлось просыпаться.

Как только муж открыл глаза, Раиса Львовна сразу вернулась в реальность, главным гвоздем которой был ее наряд.

– Платье, – супруга начала с главного. – Где мое платье? Оно точно высохло?

– Точно, – как-то неуверенно ответил Михаил Петрович.

– И где оно?

Муж обвел глазами номер.

– Его тут нет.

– Я вижу. Кстати, твои штаны с рубашкой тоже отсутствуют.

Это известие мгновенно привело Михаила Петровича в чувство, он резво подскочил и кинулся к телефону:

– Але! Регина! А где мои рыцарские доспехи? – он как-то по-свойски хихикнул. – Через час назначен турнир, а я еще, так сказать, не облачен. Если опоздаю, мне засчитают техническое поражение, а я привык быть победителем. – Опять этот неуместный хвастливый смешок.

– Одежда где? – гаркнула в трубку Раиса Львовна, которой надоело слушать голос мужа, странно смахивающий на воркование голубя.

На том конце зажурчала речь, которую Михаил Петрович кратко перевел жене:

– Отглаживают. Скоро принесут.

Муж в прекрасном расположении духа ушел в ванную комнату. А жена, пользуясь его отсутствием, лежа на спине, подняла заголившиеся ноги и усердно потрясла ими, чтобы кровь отхлынула от ступней и лодыжки стали стройнее. Она волновалась. Ей предстоял королевский выход.

И если уж Михаил непонятно с какого перепуга вдруг вспомнил о рыцарском турнире, то тут не обойтись без прекрасной дамы. Судя по вчерашнему осмотру прочих жен, других претендентов на эту вакансию не наблюдалось. Раиса Львовна примеряла эту роль на себя, когда в дверь постучали.

На пороге стояла Регина. В одной руке она держала плечики, на которых был собран костюм Михаила Петровича, включая белоснежную рубашку и пепельный, с легкой искрой галстук. На второй руке, слегка спрятавшись за костюмом, повис полупрозрачный чехол, в котором угадывалось что-то зеленое.

– Наконец-то, – буркнула Раиса Львовна.

Регина напоминала испуганного суслика, который очень хочет убежать, но от страха не может пошевелиться.

– Давайте, – Раиса Львовна сгребла у нее одежду. – У вас все нормально? Вы плохо выглядите.

– Все нормально, – с похоронной интонацией ответила Регина. – Девочки погладили, они старались, как могли…

Раиса Львовна решила, что Регина вымогает чаевые. Наглость она не поощряла.

– Всего хорошего. – Дверь закрылась.

Регина неуверенно перекрестилась и пошла, покачиваясь, по коридору.

В это время Михаил Петрович вышел из ванной и отдал приказ:

– Полная готовность через пятнадцать минут. – Он всегда ориентировался только на себя.

Раиса Львовна опрометью кинулась наводить марафет. Чуть было не перепутала лифтинг-крем с кремом от радикулита, который всегда был в ее сумочке. Подвела стрелки в уголках глаз, слегка отретушировала подводку и в очередной раз поблагодарила природу за возможность обходиться почти без макияжа. Ее природные краски еще не поблекли. «Для завтрака нужна естественность», – похвалила она себя.

– Через пять минут выдвигаемся, – поторопил муж, поправляя перед зеркалом галстук.

– Все, я почти готова. Только платье надену…

С этими словами она метнулась к шкафу, вытащила пакет, принесенный Региной, и извлекла драгоценное содержимое. Чтобы не отсвечивать телесами, давно потерявшими былую привлекательность, шмыгнула в ванную и торопливо начала натягивать платье. Звук застегиваемой молнии поставил точку в этом нехитром деле.

– Ты готова? – нетерпеливо забарабанил по двери муж. – Мы уже опаздываем, вечно тебя приходится ждать.

Раиса Львовна торопливо вдела в уши сережки, одним движением всунула руку в браслет и, не успев даже глянуть в зеркало, поспешила на выход. В последний момент она, как взбрыкивающая лошадь, подергала плечами, разгоняя странное ощущение чужеродности платья. Прежде оно деликатно облегало, не причиняя никакого дискомфорта, ласково повторяя изгибы ее тела. Сейчас ощущение было иным. Как будто она то ли поправилась, то ли похудела, то ли покривела за ночь.

– Это все нервы, – ободрила себя Раиса Львовна и вышла к мужу. – Я готова.

Михаил Петрович повернулся к ней, и глаза его расширились. От избытка чувств он сказал краткое:

– Твою ж мать!

Что-то в его облике испугало Раису Львовну. И она не обманулась.

– На кого ты похожа? – заорал Михаил Петрович. – Ты в зеркало смотрела на себя?

Бедная супруга бросилась к зеркалу и даже не сразу поняла, что не так. Вот она, Раиса Львовна, ее лицо, плотно посаженное на широкую шею, ее мослатые руки-ноги. А вот платье – зеленая ткань ничуть не пострадала от дождя. Те же приятные отливы, мягкая драпировка. Но случился какой-то кошмар. Одна грудь, зажатая выточками, вывернута куда-то вбок, другая, подпираемая закрученным боковым швом, задорно целится вверх. Рукава вихрились винтом, а задняя баска перекосилась так, что вся пышнозадость досталась только одной половине. Платье взбунтовалось и, как буйный помешанный, издевательски хохотало над ней. Это было хуже, чем ужасно. Это было полное, безоговорочное фиаско.

– Иди без меня, – закрыв лицо руками, зарыдала Раиса Львовна.

– Идиотка! – завопил Михаил Петрович. – Куда я без тебя? Как я без тебя продемонстрирую, что я нормальный семьянин? Меня же на смотрины вызвали! Если человек не может управиться с семьей, как ему можно доверить рудники? Хочешь, чтобы меня прокатили? Ты понимаешь, что стоит на кону? Сейчас все решится. Господи, почему я не вдовец? – задал он риторический вопрос.

– Что же делать, Мишенька? – жалобно пискнула Раиса Львовна.

– У тебя есть во что переодеться? – рыкнул муж.

– Ты же запретил мне баул брать, только сумочка от Шанель.

– Твою ж мать! – повторил муж. – Пошли! Прошмыгнем и сядем. И чтоб не вставать! Даже в туалет лучше под себя ходить, чем в таком виде перед людьми позориться. На грудь салфетку положишь.

– Я не виновата…

– Потом! Потом будем разбираться, кто ответит за это безобразие, я так это не оставлю. – В голосе отчетливо звучала угроза.