Лалин Полл – Стая (страница 23)
– Заткнись, – яростно ответила Эа, – а то и в самом деле окажешься права.
Как ни странно, прилипало и вправду заткнулся. Эа обуздала страх и попыталась найти своих похитителей. Теперь они казались ей единственным шансом на выживание. Гидролокатор выдал лишь смазанные изображения мусора, но внутреннее ухо уловило заполошные крики где-то впереди и слева. В них отчетливо слышалась паника. Конечно, это были афалины, больше некому. Она воткнулась головой во что-то белое. Полотнище оказалось покрыто какой-то слизью, и первым побуждением Эа было стряхнуть эту гадость, но, как ни странно, оно помогало плыть, потому что мусор больше не приставал к телу.
Совсем недалеко, почти под поверхностью, суетились Второй, Третий и Четвертый. А посреди в куче отбросов бился Первый. Ему попалась необычная куча: спутанный клубок тонких почти невидимых нитей, тоньше стрекал медузы. Только там, где они перекрещивались, глаз различал утолщения. Первый извивался изо всех сил, уже не думая о драгоценном воздухе, бесконтрольно вылетавшем из дыхала потоком пузырей. Но чем больше он сопротивлялся, тем теснее становилась его ловушка.
Эа от всей души ненавидела Первого, вожака банды, самого жестокого и злобного из всех, но это не помешало ей присоединиться к остальным в попытках освободить его. Однако ничего не помогало. Первый слишком обезумел от страха, чтобы слышать их, а ужас заставлял терять последний воздух. Силясь освободиться, он развернулся брюхом вверх, так что теперь глаза его смотрели в черноту бездны, на мертвецов, пойманных этой же сетью.
Пока остальные визжали и жужжали, призывая Первого освободиться, Эа приблизилась к нему почти вплотную. Одного взгляда в глаза Первого хватило, чтобы понять: он умирает. Этот паразит ее изнасиловал, причинил ей боль, так что какая-то часть сознания Эа торжествовала, видя его мучения. И тут вдруг ей вспомнились манты… Потеря лидера, даже такой маленькой группы, несомненно, означала распад стаи.
Да, Эа отомщена.
Ненависть Эа исчезла. Первый попытался щелкнуть, и последний воздух вырвался на поверхность. Она видела, как его дыхало открылось и в легкие хлынула грязная вода. Первый смотрел на них, пока тонул. Эа поняла, что он умоляет их дождаться конца. Они так и сделали, а затем бросились наверх за воздухом.
Второй, Третий и Четвертый лежали на поверхности, ошеломленные и обессиленные увиденным. Они прерывисто дышали и никак не могли унять дрожь. Эа разозлилась. Нечего расслабляться, иначе – гибель, и не только их, с ними погибнет и она. Эа отогнала их подальше от места смерти Первого, но проклятая сеть все еще оставалась слишком близко. Она примерилась и сильно врезала им хвостом по рылам, чтобы вывести из транса. Этот язык они понимали, поскольку насилие было составной частью их жизни. Эа очень не хотелось прибегать к этому средству, тем больше ее удивило, насколько хорошо оно сработало.
– Собраться! Быстро! – Эа еще разок стукнула их по головам. Теперь Второй автоматически становился лидером их крошечной стаи. Трое самцов пришли в себя. Они посовещались, слишком быстро, чтобы она могла понять, о чем, а затем скользнули мимо нее. Эа набрала скорость, чтобы занять пустующее место в построении ромбом. Так лучше, для всеобщей безопасности. Они плыли в тишине, если не считать шороха мусора на мелких волнах.
Тело Эа скользило в воде, а разум содрогался от мучений. И тело, и душа пребывали в скверне. Но самым отвратительным было воспоминание о мстительном чувстве, испытанном ей при виде предсмертных страданий ее мучителя. Конечно, она спасла бы его, если бы могла, но ведь никуда не деться от удовольствия, когда она увидела близкую смерть в глазах Первого! Оказывается, и она могла быть жестокой. Теперь она понимала суть Исповеди своего народа. Они хотели жить в любви, но в сердце каждого крылось тайное дикое место.
Она не знала, сколько прошло времени, но свет над океаном потускнел, а мускулы одеревенели от усталости. Оцепенение от смерти Первого сменилось простой болью в теле, зато вода стала чище. Самцы тоже сбавили скорость и развернулись так, что Эа оказалась на правом фланге построения. Некоторое время они отдыхали на поверхности. Они давно не ели, не спали, все хотели как можно скорее оставить страшное место позади. Приближалась ночь, но Эа понимала, что в таком состоянии им не до охоты. Уж лучше поголодать. Эа попыталась вспомнить, когда ела в последний раз. Возможно, ей предстоит умереть с голоду, возможно, такова ее судьба в океане.
Внезапно трое афалин издали хриплый радостный звук.
– Афалины! – закричали они.
Эа услышала глухой ритмичный звук. Он доносился издалека, то нарастая, то затихая. Знакомый звук. Уродливое скрежетание, от которого тут же заболел ее сонар, было нестерпимо громким, но каждый раз, когда звук возобновлялся, трое самцов ликовали.
Эа удивленно слушала. Ни один другой Лонги, кроме нее, не мог слышать такие звуки, а настаивая на их реальности, Эа лишний раз показывала себя странной. А вот афалины не только слышали, но и радовались. Как так? Она всеми силами хотела бы уйти от этого шума подальше, а они стремились навстречу звукам, забыв о недавней потере одного из своих. Они даже пробовали петь. Их дух явно укрепился.
– Афалины, афалины! – орали они.
На Эа накатило отвращение. Афалины любили грязь, шум и жестокость – пора было уходить. Она щелкнула своим спутникам, что собирается их оставить, но они в ответ неожиданно сомкнулись, снова заключая ее в охранное кольцо. Больше того: они захихикали и стали подталкивать ее вперед. Эа нырнула и прибавила скорости, но здесь стало еще хуже. В глубине вода передавала звук лучше, и Эа словно ударили по голове, настолько сильной и болезненной ощущалась здесь вибрация. Теперь похитителям даже не нужно было толкаться, они просто продолжали двигаться вперед, навстречу звукам, и Эа пришлось следовать с ними, потому что любое отклонение от акустического коридора усиливало ее боль.
Как только она замедлялась, ее тут же били. В виду дома Второй, Третий и Четвертый чувствовали себя куда уверенней и готовы были поиздеваться над пленницей, забыв и думать о том, что она только что спасла их в Море Тамаса.
– Эй, расслабься, – подал голос прилипало. – Это демоны. Я слышала, как они говорили.
– Какие еще демоны? – Эа сразу подумала о мертвецах, висящих в сетях.
– Ну, те, которые шумят. – Прилипало поерзал. – Я бы на твоем месте заткнулся и разузнал побольше.
Эа не знала, кого она ненавидит больше, своего паразита или афалин, но одно было понятно: надо бежать и отыскать дорогу домой. Прилипало мог подслушивать ее мысли, но не ее молитвы. Что было на сердце Эа, он знать не мог.
– Мать Океан, – молилась Эа, – прости меня. Мать Океан, позволь мне сбежать.
Однако пока они продолжали плыть навстречу скрежещущему шуму, Эа думала о том, что Мать Океан покинула ее за все прегрешения.
20
Соседский патруль
Фугу поселилась как раз посередине между Морем Тамаса и владениями афалин, на вершине вулканического конуса, у Губана. Она игнорировала угрозы и уговоры последнего, потому что знала: он не причинит ей зла, иначе она отравит воду. Как любую беженку, Фугу заботило прежде всего убежище.
Здесь, на вершине, она нашла довольно странного и вспыльчивого стража. Однажды он уже защитил ее. Придя в себя, она огляделась и решила, что этот мрачный пейзаж – как раз то, что нужно. Ее занесло сюда сильным течением, а нападение свирепых дельфинов означало, что здесь должна быть и рыба. По пути ей не попалось ни одной коралловой колонии, которая чистила бы воду так же эффективно, как та, которую она покинула в полуобморочном состоянии.
Фугу жили на древнем славном рифе, дававшем приют множеству интересных персонажей, среди смешения языков и культур. За лучшие норы и расщелины всегда шла ожесточенная борьба, но уступов, растений и зарослей актиний вполне хватало, чтобы все могли уживаться. Большинство, во всяком случае. Фугу наблюдала за повседневной жизнью мелких хищников, наслаждаясь своим особым положением, и воображала себя знаменитостью. Ее любимым занятием было смешаться с толпой глубоководных океанических видов, посещавших риф для гигиенических процедур, которые с удовольствием проводили им маленькие губаны и другие рабочие рыбы. Ей нравилось поторапливать чистильщиков, чтобы симпатичным крупным океанским путешественникам не приходилось слишком долго ждать удаления паразитов. Красота и уход требовали спокойной обстановки, а слишком длинная очередь раздражала. Иногда Фугу даже хотела, чтобы и на ней поселились какие-нибудь паразиты, чтобы ее тоже мягко покусывали, но ее ядовитость делала такое желание невозможным.
Ей нравился статус самозваной хозяйки знаменитой естественной очистной станции, но когда кораллы окрасились в тошнотворные цвета, когда рабочие начали болеть и умирать, когда все стали спрашивать ее, что происходит, она не знала, что ответить. Никто не знал. Клиенты перестали приходить, вода изменилась и теперь жгла очищенную кожу. Коралловый риф выцвел до белого цвета и умер.