Лалин Полл – Лед (страница 40)
Они вышли в более широкую часть, и Шон снова испытующе посмотрел на спутников. Они все улыбались, но он уловил, что их дыхание участилось.
– Все по-прежнему нормально?
Трое кивнули, а Том с чувством произнес, что лед хорош, затем сказал:
– Я различаю высокую арку впереди, это должен быть Большой Зал. Там узкий проход, потом пара внушительных ступеней вниз – и вот он, зал.
Шон услышал азарт в его голосе.
– Мы идем!
– Нет, я пас, – донесся голос Кингсмита из туннеля. – Увидимся, ребята, наверху.
– Том, подожди! – крикнул Шон. – Джо нехорошо.
– Я в порядке, – отозвался Кингсмит раздраженно.
Но Рэдианс и Мартина уже осматривали его, и, на взгляд Шона, он был не в порядке. Он оперся о ледяную стену и улыбался, но улыбка больше походила на гримасу. Он прикрыл лицо, защищаясь от луча Шона, развернулся и пошел обратно.
– Ты тут позаботься обо всех, а я буду ждать наверху.
– Эй, старичок! – воскликнула Рэдианс. – Я тебе нужна. Признай это.
Кингсмит бессильно рассмеялся:
– Рэдианс, ты меня убиваешь.
– О чем ты говоришь? Я тебя спасаю! Я делаю твою жизнь такой яркой! – Она ухмыльнулась Шону и Мартине, сверкнув в темноте белыми зубами. – Мартин, идем. Я тебя тоже спасу. Бесплатно.
Мартина не ответила ей, но Шон видел, что она напряжена.
– Иди, – сказал он ей. – Мы с Томом только глянем и вернемся.
– Или мы можем отвести их обратно, – предложил Том, подходя к нему.
– Мы сами справимся! – Рэдианс подмигнула им. – Теперь я тут главная.
Мартина закатила глаза, посмотрев на Шона.
– Только недолго.
– Десять минут, – пообещал Шон.
– Пятнадцать, – уточнил Том. – Я реалист.
– Я главная! – воскликнула Рэдианс. – Разрешаю пятнадцать.
И она принялась подгонять Мартину и Кингсмита наверх по туннелю. Шон ухмыльнулся при мысли о том, что услышит потом от Мартины.
– Могли бы глянуть хоть одним глазком, – сказал Том. – Мы проделали такой путь.
– Это так. – Шон взглянул на него, и на этот раз их глаза встретились на секунду.
Они двинулись по туннелю вместе в направлении ледяной пещеры, известной как Большой Зал.
– Мы вошли внутрь, – сказал Шон суду. – У него возникло чувство, словно лед опять забирает у него дыхание, он бы не удивился, увидев облачко пара. – Том двигался первым. – Его дыхание сделалось частым и поверхностным, когда он воспоминал об этом.
Они были в таком возбуждении, что не могли говорить, но то и дело поворачивались друг к другу, словно желая удостовериться: они действительно видят это чудо. Они были в обширном помещении, напоминавшем бальный зал какого-нибудь ледяного великана. Сначала они осматривали зал каждый по отдельности, но потом, повинуясь общему порыву, поставили свои фонари рядом, будто пару глаз.
Различные формы оживали и сияли под их единым взглядом. Зачарованные, то и дело улыбаясь, они медленно сделали несколько шагов вперед, показывая друг другу голубые ребра и наслоения льда в вышине, как на сводах собора, устроенного во чреве кита. Они увидели массивную плиту, покоившуюся на ледяных глыбах поменьше, словно шаманский стол. Под ним различались плавные формы, напоминавшие огромных спящих собак. Повсюду свисали сталактиты, словно роскошные люстры, и прочие образования, закрученные в канаты с ледяными кисточками.
Шон видел горгулий и очертания людей и животных, а затем один световой глаз отделился от второго и взглянул на него.
– Давай рассказывай, – потребовал Том, – пока нет злого дяди.
Шону потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, о чем он говорит. Том имел в виду Кингсмита и весь сыр-бор там, наверху. Том нарушил волшебство, и теперь они стояли в большом зале, светя фонарями друг другу в лицо.
– Отлично, – кивнул Шон. – Ты все же должен понять, что никто не делает ничего плохого. – Эти слова прозвучали неубедительно даже для него самого. – Мы просто защищаем место, которое оба любим.
– При помощи наемников?
– Том, я говорил тебе – это охрана для гостей.
– Ты позволил Кингсмиту устроить это, да? Ну, колись.
– Да, я доверил это ему, но, Том, если правительство твоей страны просит тебя что-то сделать…
– Ты себя обманываешь. – Дыхание Тома участилось.
– Знаешь что, Том, – дыхание Шона тоже усилилось, они были словно драконы, дышащие друг на друга, – есть много способов защитить Арктику, но ты думаешь, что твой вариант единственно правильный. Ты хочешь просто взять и выбросить новый жизненно важный торговый путь, и ты действительно думаешь, что мир поставит лед и китов…
– …и климатические изменения на первое место? Да! Я надеюсь…
Том внезапно смолк. Он обернулся, и луч его фонаря скользнул по сине-белым ледяным стенам, а затем метнулся обратно к одному месту, где синий лед мерцал особенно отчетливо.
– Черт. Смотри…
Фонарь Шона тоже нашел это место. Тонкий ручеек воды сбегал из-под свода, следуя неровностям наклонной стены, вниз по расщелине, через трещину, уходившую за границу световых кругов, как они оба увидели…
Они забыли о споре, услышав хруст. Через секунду снова стало тихо. Затем возник другой звук – пронзительный визг сдавливаемого льда.
Шон взялся за край конторки. Глаза всех собравшихся в зале были устремлены на него, и он ощущал их взгляды, точно муравьев на коже, и хотел стряхнуть. Ковровые плитки источали вонь, и кто-то явно переусердствовал с лаком для волос. Шон был на грани. Ему хотелось запустить пальцы под пиджак и рубашку и засунуть ладонь в теплую влажную подмышечную впадину – его пальцы горели, как тогда, в больнице. Он опустил их в стакан с водой на стойке и услышал щелканье компьютерных клавиш, несомненно, документирующих этот странный жест. Соубридж, явно встревоженный, смотрел на него.
– Ваша честь, – произнес он, – я думаю, в интересах моего клиента необходимо сделать перерыв.
– Вам нужен перерыв, мистер Каусон?
Шон услышал металлический скрип открываемых жалюзи. И уловил порыв ветра, влетевшего в комнату и коснувшегося его лица.
– Нет, я продолжу. – Его голос прозвучал так глухо, словно он все еще был подо льдом. – Я почувствовал сильный толчок под ногами – нас подбросило, когда лед пришел в движение, и я упал на бок. Ухватиться было не за что, и я услышал грохочущий звук и сразу понял, что пещера рушится. – Он снова оперся руками о конторку. – Я пытался упереться во что-нибудь ногами, надеясь встать, я все еще оставался на боку, но не мог найти никакой опоры, все было таким скользким, а мой фонарь отлетел куда-то, так что я ничего не видел. Затем грохот прекратился.
Шон закрыл глаза. Зал суда замер, никто больше не стучал по клавишам, никто не шевелился. Шон слышал свое дыхание, громкое и поверхностное, и не знал, где он – за кафедрой или подо льдом.
– Я стал звать Тома. Я стал звать его и услышал, что его голос доносится откуда-то снизу. Он был жив, но провалился. Я крикнул ему, чтобы он держался. Я уперся во что-то ногой, дотянулся до фонаря и увидел лежащие повсюду глыбы льда. Я снова позвал Тома, и когда он ответил, то я увидел яму, из которой шел его голос.
Рыдания Анджелы и Руби Хардинг на секунду вернули Шона в зал суда. И он стал говорить, обращаясь теперь к ним:
– Я сказал ему держаться. Сказал, что другие должны уже выбраться и что они поднимут тревогу. Я повторял: «Я тебя не оставлю, только держись, Том, держись».
Шон распластался на льду, чувствуя животом ледяную пластину, он елозил ногами, пытаясь упереться во что-то. Одной рукой он дотянулся до фонаря и закрепил его на голове, потом направил свет вниз, в черную пропасть.
– Том! – Он подождал. –
Ответа не было. Все, что он слышал, – это бешеный стук собственного сердца. Он остался совершенно один подо льдом, глубоко под землей. Тома больше не было.
На миг перед Шоном вновь разверзлась тьма. Затем он снова увидел зал суда. Лица людей, жадно смотревших на него. Услышал шум транспорта за окном.
– Я почти ничего не помню, что произошло дальше.
Он не стал дожидаться, пока коронер разрешит ему сесть на место, и молча сошел с кафедры. Соубридж посмотрел на него крайне озабоченно и похлопал по руке. Никто не произнес ни слова. Коронер откашлялся.
– На сегодня это все. Мистер Каусон, благодарю, но боюсь, что снова попрошу вас подняться на кафедру завтра утром, чтобы задать несколько вопросов.
Шон кивнул и больше не шелохнулся, пока все движение в зале не прекратилось: скрип стульев, обмен напряженными взглядами, ответы на телефонные звонки, которых после заседания было немало. Когда он наконец поднял взгляд, то понял, что Соубридж ждет его у начала ряда.
Движение на кольцевой дороге Кентербери напоминало сцену из фильма – оно казалось чем-то нереальным, словно дерганый эскимос Нанук из черно-белого кино.
– Нам нужно выпить, вот что. – И Соубридж потянул Шона в другую сторону.