Лали Аморале – Пленница Севера (страница 17)

Маттиас Горн по-прежнему сидел за столом, подперев подбородок сложенными вместе ладонями. Вопреки ожиданиям, угрозы в его взгляде не было. Как не было там и насмешки, недоверия или удивления. В нем не было ничего. Он просто смотрел из-под густых бровей. Кайса повела плечами, стараясь выглядеть выше и увереннее.

— Кайса!

С трудом оторвав взгляд от главы дома, Кайса повернулась к Вигге.

— Ты идешь? — Он насмешливо изогнул бровь.

Рассеянно кивнув, Кайса направилась к выходу. В узком проеме к этому моменту скопилось достаточно людей. Подвыпившие мужчины что-то наперебой кричали, а слуги пытались протиснуться в теплый зал, куда хозяева совершенно внезапно решили перенести все веселье.

Кайса почувствовала, как за спиной вырастает огромная тень. Она замерла в ожидании.

— Уверена, что усидишь на двух членах, девочка?

Несмотря на молодость, Кайса уже многое в жизни повидала. Она бывала на полях сражений, против нее плели заговоры, дважды ее хотели убить в собственной постели. И каждую опасность она встречала с достоинством война и правителя. Но сейчас, услышав спокойный низкий голос за спиной, едва не лишилась чувств от страха. К счастью, главе Дома Горнов не нужен был ответ. Он обошел ее, едва касаясь плечом, и исчез в темноте коридора.

Кайса боялась, что Нел так просто не отступит, ведь в прошлый раз ничто не помешало ему воспользоваться ею в теплом зале, но, похоже, у северянина пропало настроение. Он перехватил ее в коридоре и буркнул, что она может вернуться к себе.

Лежа в темной комнате, Кайса все думала о столкновении с главой Дома. Еще в первый день, когда ее привезли, Маттиас Горн выразил сомнения в том, что ей стоит находиться здесь. Складывалось ощущение, что он воспринимает ее не иначе, как каприз своего сына, но теперь стало очевидно, что мужчина был в курсе каждого ее шага.

Кайса села, обхватив руками плечи: камин еле горел, и в комнате было достаточно прохладно. Чертовка Марта никогда не подкидывала дрова вовремя, и Кайса подозревала, что делает она это специально. Приметив на столе кувшин, девушка встала. В нос ударил запах терпкого северного вина. Оно было гораздо крепче южного и как нельзя лучше подходило для того, чтобы согреться.

Попивая вино небольшими глотками, Кайса слушала, как где-то вдалеке бьет часовой колокол. За размеренными ударами она не сразу распознала стук собственного сердца. Нахмурившись, Кайса поставила кувшин на стол и попыталась встать. Последняя мысль, которая мелькнула в голове, прежде чем она провалилась в темноту, была: «Меня отравили».

Глава 17

— Ты уверен, брат?

— Я уже ни в чем не уверен.

Нел устало опустил голову. Второй день он пытался выяснить, кто отравил южанку, но сделать это без угроз и пыток оказалось не так-то просто. Отец сразу отказался собирать людей на допрос из-за пленницы, заявив, что вообще удивлен тем фактом, что никто не сделал этого раньше. Единственным, кто искренне пытался ему помочь, был Вигге.

Когда Нора прибежала в теплый зал с ужасом на лице, Нел каким-то шестым чувством понял, что дело в ней. Нора еще не успела договорить до конца, а он уже широким шагом летел наверх. Ему стоило быть сдержаннее и если не игнорировать, то хотя бы не так рьяно выказывать беспокойство о ненавистной южанке. Но в ту секунду в его голове билась лишь одна мысль — Кайса может умереть, и те чувства, что вызывала эта мысль, Нелу совсем не нравились.

Вигге, который обычно очень легко относился как к жизни, так и к смерти, на удивление тоже казался обеспокоенным. И несмотря на то, что брат оказывал ему всяческую помощь, его искреннее участие Нелу тоже не нравилось. И это заставляло ненавидеть Кайсу еще больше. Она вносила смятение в его понятную жизнь, вынуждала испытывать эмоции, которые выворачивали наизнанку.

В комнату тихо постучали, и Нел вскинул голову.

— Войдите.

— Господин, девушка очнулась.

Нел кивнул Марте, буквально силой заставляя себя сидеть на месте.

— Хорошо, спасибо.

— Не пойдешь? — Вигге приподнял брови и замысловатый вензель на его лбу изогнулся.

— Нет. Не знаю. Позже.

Вигге хохотнул и стукнул брата по спине.

— Да ладно тебе, иди. Только, Нел…

— Да?

— Ты ведь не переживаешь из-за того, что я тебе рассказал?

Под испытующим взглядом брата Нел едва не поежился, но в итоге смог безразлично пожать плечами.

— Все как обычно брат, ничего не изменилось.

— Я рад.

Сознание возвращалось медленно, и первое, что различила Кайса сквозь завесу тумана — это тихий голос Норы. Женщина что-то мягко напевала себе под нос, поправляя подушку у нее под головой, поэтому не сразу заметила, что Кайса открыла глаза.

— Что случилось?

Голос звучал так хрипло, что она и сама бы себя не узнала. Нора испуганно ойкнула и отстранилась.

— Ну наконец-то ты пришла в себя, госпожа! — Она всплеснула руками и побежала к столу, который был заставлен снадобьями.

Кайса с трудом повернула голову, наблюдая как Нора начала что-то толочь в деревянной пиалке. Голова болела, зрение еще не до конца прояснилось, но одно было точно — она жива. Нора повернула голову, бросая на нее радостный и одновременно обеспокоенный взгляд.

— Отравить тебя пытались, госпожа.

Воспоминания медленно возвращались к Кайсе: вот она сидит за столом и пьет пряное вино, а в следующую секунду сердце начинает стучать как сумасшедшее, и тьма смыкается над ней. Кайса снова прикрыла глаза, борясь с головной болью.

— Вот, выпей, милая. Это поможет.

Двумя руками Кайса обхватила посудину и одним махом выпила горькое варево.

— Как долго я была без сознания?

— Две ночи и два дня. Ох и испугалась я. Пришла проверить камин, а ты тут, без сознания, бледная как луна, — продолжала причитать пожилая северянка.

— А сколько сейчас времени? — Кайса попыталась приподняться и посмотреть в окно. Нора обняла ее одной рукой, помогая сесть.

— Близится вечер.

Нора еще какое-то время суетилась, поправляя одеяло, подушки и переставляя посуду со снадобьями со стола на тумбу у кровати. Женщина явно переживала за нее, и на душе у Кайсы потеплело — хоть кто-то в этом доме точно не желает ей зла. Головная боль понемногу отступала, и она прикрыла глаза, откидываясь на подушки.

Отравленное вино — это серьезный ход. Ее недруг явно дал понять, что не шутит. В Айсиниде у нее был личный лекарь, который искусно обращался с ядами и поил ими Кайсу. Положившись на его умения, она с малых лет пила самые опасные выжимки и экстракты, приучая к ним свой организм. Девушка была уверена, что два дня назад ее спасло только то, что недруг подсыпал в вино один из тех ядов, что она принимала.

Вот только если отравить ее хотел тот человек, на которого она подумала, то ее смерть — лишь вопрос времени. Неужели Маттиас Горн понял, что она хочет занять место в доме через постель Нела, и решил убрать ее? Кайса устало вздохнула — сама она именно так и поступила бы.

В тишине комнаты тихонько хлопнула дверь, после чего послышался шорох платья Норы и ее шепот:

— Госпожа просыпалась, выпила отвар и снова уснула.

— Хорошо, Нора, спасибо. Можешь пока отдохнуть.

Голос северянина прогнал всю сонливость, а сердце застучало так, словно она опять выпила отравленного вина. Кайса дождалась, когда за женщиной закроется дверь, и распахнула глаза.

— Даже не сомневался, что ты не спишь. Уже строишь планы мести? — За насмешливым тоном Кайса явно различила беспокойство, но размякать в присутствии любого из Горнов было большой ошибкой.

— Знаешь, северянин, если твоя семья решила избавиться от меня, то сделать это можно было на поле боя.

В глазах Нела вспыхнуло пламя.

— Ты обвиняешь Дом Горнов в попытке убийства?

Вкрадчивый шепот мужчины не обманул Кайсу — он был зол. Нел вспыхивал как спичка и, наверное, был единственным, кого она не подозревала. Северянин мог убить сразу, в момент ярости, находясь лицом к лицу с обидчиком, но никогда не стал бы использовать яд. Кайса посмотрела сначала в одну сторону, потом в другую.

— Поправь меня, если ошибаюсь, но, кажется, именно в Доме Горнов я сейчас и нахожусь! — Рявкнула Кайса, но из-за долгого молчания голос был больше похож не на грозный рык, а на карканье старой вороны.

— Ты забываешься, южанка. Твои обвинения наносят оскорбление моей семье

— И что же полагается за подобное оскорбление? Смерть? — Кайса выгнула бровь.

Нел мечтал свернуть шею нахалке. Он корил себя за недальновидность — нужно было отправить слугу справиться о здоровье ведьмы, а не приходить самому. Наверняка в ее глазах он сейчас выглядит как слабак, который примчался сразу же, как только узнал, что она пришла в себя. Нел видел, что Кайсе даже сидеть сложно, но несмотря на это, она старалась держать спину прямой и находила в себе силы спорить с ним.

Он снова мысленно вернулся в тот день, когда вбежал в ее комнату. Рядом с девушкой на полу валялся разбитый кувшин, а по полу растекалась лужа вина, от которого исходил едва заметный запах синеи — ядовитого растения с гайранских пустошей. Нел был уверен, что Кайсе знаком этот яд и то, что она быстро пришла в себя после него, лишь подтвердило его догадки. Скорее всего, девушка не распознала его в вине из-за других трав, которые на севере добавляют в вино.

Он притащил к ней лучших лекарей и все два дня не покидал замок, чтобы в случае ухудшения ее состояния быть рядом. А теперь эта ведьма обвиняет его семью в том, что они пытались убить ее! Где-то в глубине души Нел и сам не был до конца уверен, что к отравлению не приложил руку его отец. Он заметил пристальные взгляды, которые тот бросал на пленницу во время ужина. Если он посчитает Кайсу угрозой, то ее ничто и никто не спасет.