Лагутин Антон – Укол (страница 6)

Я протёр глаза и хотел уже зевнуть, как вдруг ладонь отца прикрыла мне рот.

– Сынок, это некрасиво, сколько раз говорил: “Нужно прикрывать рот ладонью или попробуй его вообще не разевать”.

– А если я закрою его своей ногой, возьму так, – я нагнул голову вперед и поднёс ступню ко рту настолько, насколько позволяла растяжка.

– Можешь хоть пятой точкой прикрыть, если дотянешься, – со смехом сказал отец. – Ну всё, забирай вещи из багажника, и пошли. Тебе еще переодеться надо.

Отец доставал мои вещи из багажника, как вдруг раздалась знакомая мелодия. Быстрым движением он передал мне рюкзак и достал свой телефон.

– Да…да, приехали…Как его настрой? С ним всё в полном порядке. По началу ничего не хотел, кочевряжился, я уже побоялся, что ничего не получится. Но тем не менее, мотивация делает своё дело…Да и месяц тренировок не мог пройти бесследно…Да, ставим на двенадцать уколов.

Мы зашли в здание и сразу услышали родительский гул, наполняющий весь лестничный проём. Как всегда, в этот день отключали лифт, и часть детей уже теряла драгоценную энергию, поднимаясь по лестнице. Я только начал подниматься, как меня окликнул отец.

– Сынок, давай попробуем, – он поставил правую ногу на ступеньку, а левую согнул в колено и указал мне на свои плечи, – в прошлый раз ты выглядел не очень хорошо, когда поднялся на четвёртый этаж.

– Пап, ты серьёзно? Последний раз ты делал это…года три назад.

– За три года ты не особо набрал вес, только вытянулся в высоту, в отличии от твоих одноклассников, которые вытянулись в ширину.

– Пап, я всё равно не понимаю, зачем ты это делаешь? Если я сам буду подниматься, я не особо устану.

– Я это делаю не только для тебя, но и для себя! Я тебе уже рассказывал про серотонин?

– Да, пап, рассказывал: это гормоны счастья и радости. У тебя сейчас в них такая сильная необходимость?

– Как на это посмотреть. Думаешь, я тоже этому несказанно рад? Просыпаться в субботу, в шесть утра, готовить завтрак. Предвидя твой ответ, сразу скажу: и да, и нет. Я рад, что ты чем-то занимаешься, развиваешься и сегодняшний день проведешь с пользой для себя. Но, с другой стороны, вставать в такую рань я тоже не особо рад был. И плюс, в моём возрасте нужно следить за сосудами. Давай будем честными, в последнее время я совсем этим не занимаюсь. А сейчас у меня есть возможность здоровье подправить и гормоны счастья выработать.

Закинув руку в карман пальто, отец извлёк пачку сигарет. Внимательно посмотрел на картинку – его словно что-то дёрнуло. На лице появилась гримаса отвращения, и, пару раз подкинув пачку в ладони, быстро убрал ее обратно в карман. Подмигнув мне, он наклонил спину и немного присел.

– Залезай, не бойся, только сумку положи на ступеньку выше, я сейчас пойду и подниму её.

Аргументов было более чем достаточно, и я повиновался: положил сумку и, развернувшись к нему спиной, начал залезать к нему на плечи.

– Пап, ниже, я не могу закинуть ногу, – он нагнулся еще ниже, его голова целиком смотрела в пол, а на шее появились очертания выпуклых позвонков. Пришлось садиться, как на велосипед, я встал с правой стороны и, слегка оттолкнувшись, закинул левую ногу через шею. Оставив на его спине грязный отпечаток своего ботинка, я смог усесться. – Давай, пап, поехали!

Его тело затряслось, все мышцы разом напряглись, и он потихоньку начал выпрямлять спину. Раздался хруст костей, и появилось тяжёлое дыхание – сразу вспомнились дни, когда отец сидел с сигаретой у окна. Правой рукой он схватился за поручень и начал выпрямлять правую ногу. Костяшки на его кулаке побелели, и, сидя на шее отца в прямом и в переносном смысле, я начал подниматься в воздухе. Окончательно выпрямившись, отец закинул левую ногу на ступеньку выше, наклонился вперед, и мы сделали наш первый шаг.

Коридор был забит родителями, ожидающими своих детей из раздевалки. Каждый должен был сказать своему ребёнку ободряющую речь и дать напутствие к предстоящей битве. Мы начали протискиваться сквозь плотную толпу людей, по пути к раздевалке отца окликивали люди, некоторым он жал руку и хлопал по спине, а с некоторыми успевал обменяться парой слов. Отойдя в сторону, отец задрал высоко голову и пристально начал кого-то искать. Внимательно пробежавшись глазами по головам, он заострил внимание на одном человеке, и мы уверенной походкой двинулись к нему. Присев на колено, он разговаривал с ребёнком и что-то показывал, виртуозно выкручивая правую руку то влево, то вправо. Мы подошли со спины, и в глаза сразу бросилась блестящая лысина, отражавшая ярко-белый свет газовых ламп.

– Максим Эдуардович, добрый день! – отец протянул руку и стал ждать.

– Аааа, Евгений, добрый день! – он встал с колена, и они пожали друг другу руки. – Я рад что вы приехали. С последней нашей встречи я подумал, что вы разочаровались в нашем заведении, и больше сюда не приедете. О, я смотрю вы привезли с собой ваше главное разочарование.

– Максим Эдуардович, он мой сын, и никак не может быть мои разочарованием. Это спорт, тут все ошибаются, набираются опыта и стараются выигрывать. Сегодня проиграл – завтра чемпион.

– У меня тоже есть сын, и, поверьте мне, он полное разочарование.

– Я до конца не могу понять, вы этим гордитесь или хотите сразу обвинить его во всех его неудачах?

– Я констатирую факт. Я этим не горжусь – мне стыдно за него!

– Возможно, ему не хватает любви и ласки, – отец посмотрел на меня, – отцовского тепла и, самое главное, поддержки.

– Евгений, избавьте меня от вашей излишней сентиментальности. Вы прекрасно понимаете, что сейчас им нужно, – его голова повернулась в мою сторону, и моему взору предстал огромный шрам на левой стороне лица. Белой нитью он тянулся от подбородка к сросшемуся уху без мочки, разрезая всю щеку. Я встречал этого мужчину ранее, но даже сейчас ощущения от увиденного были как в первый раз. – Как вы его уговорили пойти на это? Игрушкой, походом в закусочную? Чем? Что сейчас хочет обычный ребенок за хорошее поведение?

– У нас с сыном джентельменские отношения. Мы помогаем друг другу во всём, и уговаривать его мне не надо, – даже и глазом не моргнув слукавил отец. – Он прекрасно понимает, что это пригодится ему в будущем.

– Да-да, очень пригодится в его нелёгком будущем, – с сарказмом сказал мужчина. – А у меня с сыном чисто товарно-денежные отношения, – его лицо расплылось в широкой улыбке. – Вы даже не представляете, во сколько мне встанет сегодняшний день. Но я рассчитываю на полную окупаемость. Надеюсь, вы обратили внимание на моё дитя? – он немного отстранился в сторону, показывая нам девочку лет десяти. – Это моя Танечка – основной мой козырь на сегодняшний день. Евгений, на будущее, рекомендую вам тоже обзавестись дополнительными козырями. Любая лошадь со временем выдыхается, и срочно нужно искать ей замену. Мы уже не молоды, и нужно готовить новое поколение – поколение “чемпионов”.

– За двумя зайцами погонишься, ни одного…

– Какое глупое сравнение! Нельзя экстраполировать данное высказывание на моих детей! У меня складывается впечатление, что в ваших глазах я выгляжу циником. Уверяю вас, это нет так. Кстати о цинизме, вы сегодня в деле или просто посмотреть? Условия вы помните, или мне освежить вашу память?

Я никак не мог оторвать взгляда от Тани, её лицо не выражало никакой эмоции, словно лицо манекена: ни улыбки, ни взгляда, всё какое-то неживое. Она была как робот, готовая действовать по первому приказу. Отец окликнул меня, и, взглянув на него, я увидел вытянутую руку, указывающую в сторону раздевалки.

– Поторопись, малыш! У тебя осталось меньше двадцати минут, – строго произнёс Максим Эдуардович, демонстрационно стуча по золотым часам указательным пальцем.

Первое, что бросилось в глаза – все шкафчики были заняты. Видимо, чтоб занять хоть один из них, надо приезжать за два часа до начала. В помещении мерцал свет, и что-то гудело – умирала одна из люминесцентных ламп. Говорят, что десяти минут пребывания в помещении с мигающим светом хватит, чтобы полностью потерять работоспособность. Заметив свободный угол, я быстрым движением руки отправил туда своё рюкзак. Внутри были мягкие вещи, и, ударившись об стену, я не переживал за содержимое, так как самые главные вещи лежали у меня в сумке. Духота подгоняла нас, заставляла переодеваться быстро, и перекинуться парой слов с соседом не представлялось возможным. Дети быстро надевали снаряжение, проверяли сумки и, убедившись, что шкафчик закрыт и ничего не забыто, убегали к родителям. Мы мало знали друг друга. Кого-то я видел в первый раз, а кого-то только во второй. Но один мальчик всегда жаждал общения. Общением это назвать было сложно, скорее, он хотел подтрунить, поиздеваться или просто испортить настроение перед началом. Это было нацеленной провокацией, и не поддаться ей было тяжело.

– Айзек, привет! – закинув голову набок и держа руки на поясе, произнёс мальчик.

– Привет, Костя!

Глава 3

Дверь в раздевалку раскрылась, и на пороге стоял мальчик, явно здесь никогда не переодевающийся. В отличие от наших вещей, часть которых была куплена с рук, его костюм выделялся новизной и был как чистейший лист белой бумаги.

Окинув взглядом всю комнату, он прищурил глаза и уставился на меня. Я уже собирался снять ботинки, как он быстрым шагом направился ко мне. Я специально старался не смотреть на него, незачем было привлекать лишнее внимание, но мои попытки были тщетны, и, взглянув на пол, я увидел его красивые кроссовки.