Lady_Nella Черных – Расследование в Чикаго (страница 1)

Lady_Nella Черных

Расследование в Чикаго

Глава

Часть 1

Глава 1

(XIX век. Поезд по дороге в Чикаго.)

Я просыпаюсь от глубокого сна. И пытаюсь собраться с мыслями. Напротив меня сидит обеспокоенный пассажир.

– Мэм? Мэм! Что случилось? Вы в порядке? Я разговаривал с вами, и вдруг вы упали, как марионетка без ниточек.

«Марионетка без ниточек? Кто использует подобные метафоры?» – промелькнуло у меня в голове.

– Я в порядке, просто немного кружится голова…

Я прихожу в себя и осматриваюсь. Я нахожусь в вагоне из красивого красного дерева с раздвижными дверями, с кожаными коричневыми сиденьями и тиснёным ковром. За окном – свинцовое небо, затянутое пеленой смога. Отсюда уже не так далеко до моего родного города с чистым воздухом.

– Простите, вы не ответили на мой вопрос. Как вас зовут?

– Эдит… – пробормотала я.

– А дальше? – не отставал он.

– Дотерив… – растерянно ответила я ему.

– Эдит Дотерив из Метери, штат Луизиана… Не может быть! Неужели ваш отец владеет знаменитым поместьем Дотерив?!

– Это не ваше дело! – вздёрнула я носик и уставилась в окно.

– Это ваша шляпа? Какая она необычная! Вы купили её во время учёбы в Париже? Шляпы в Париже наверняка очень дорогие.

У моих ног стоит модный чемодан, на нём лежит та самая шляпа, а на ней загадочное письмо. Письмо уже вскрыто. Заинтересовавшись, я беру его и хочу прочесть, как незнакомец снова прерывает меня:

– Что вы делаете в Чикаго, мисс Дотерив? Почему ваш отец отпустил вас одну?

– Моего отца нет в живых, – сухо обронила я.

Я пристально смотрю на него, надеясь, что он поймёт мой намёк и оставит меня в покое.

– О! Примите мои соболезнования.

Я промолчала, опустив взгляд на письмо.

– Итак, зачем вы едете в Чикаго? – не отставал он.

Я игнорирую его, делая вид, что сосредоточена на письме. Но он так назойлив, что я не могу разобрать ни слова.

– Дайте угадаю… Вы едете, чтобы получить наследство? Или, может, вы едете, чтобы выйти замуж? Ваш жених живёт в Чикаго?

– Я архитектор и еду на Всемирную выставку! – начала уже вскипать я, – А теперь, если вы не возражаете, я бы хотела заняться своими делами.

У меня нет желания выслушивать его бесцеремонные догадки. Мой резкий ответ должен был заставить его замолчать, но он продолжает, как ни в чём не бывало.

Его глаза округлились от изумления:

– Женщина-архитектор?!

Раздражённая, я откладываю письмо в сторону.

– Что в этом удивительного? – выпрямилась я, смотря на него с презрением.

– Я… я просто… Считаю, что, если бы ваш отец был жив… – сказал ошеломлённый незнакомец дрожащим голосом.

Он откашлялся и продолжил:

– Он бы предпочёл, чтобы вы занимались семьёй, а не архитектурой. Всё же… Архитектура – это мир мужчин, и женщинам лучше держаться от этого подальше.

– И это мир для людей с мозгами… А вы в нём живёте, – промямлила я.

– Как вы смеете говорить такие вещи! И вы ещё смеете называть себя леди?!

Мужчина хмурится и поднимается. Кажется, он намерен прочитать мне лекцию о правилах приличия. Он было открывает рот, но тут из-за тряски вагона бьётся головой о люстру. Он меняется в лице и пытается скрыть своё смущение.

– Мой отец одобрил мой выбор стать архитектором и поддерживал все годы моего обучения. Он был по истине дальновидным человеком. Такому недальновидному человеку, как вы, не стоит осуждать его мнение.

Я откидываюсь на спинку удобного кожаного сиденья и снова небрежно разворачиваю письмо. Мужчина слишком ошеломлён, чтобы возразить. Он, спотыкаясь, выходит из вагона с удручённым видом.

«Наконец-то можно спокойно прочесть письмо» – вздохнула я с облегчением.

Я возвращаюсь к письму. В тонком конверте лежит лист светло-жёлтой бумаги с изображением голубя. От него исходит слабый запах чернил. Развернув лист, я вижу строчки, написанные красивым почерком.

«Дорогая Эдит!

Как поживаешь? Париж всё ещё полон копоти и дыма?

Я никогда не думала, что когда-нибудь буду скучать по парижскому воздуху, но это просто рай по сравнению с вонью скотобоен в Чикаго.

Если принимать во внимание качество воздуха, Чикаго – всё равно замечательный город, здесь прекрасные люди.

Есть те, кто выбрал жизнь воров и грабителей, но у меня появилось несколько замечательных друзей.

Мои коллеги с Чикагской всемирной выставки очень талантливы, и ты, безусловно, хорошо здесь впишешься. Я с нетерпением жду твоего приезда.

P.S. Я заеду за тобой на вокзал. Пожалуйста, жди меня под зелёным навесом на платформе №3.

Обнимаю и целую,

Клаудия Бошам»

Вскоре поезд прибывает на вокзал. Моё сердце учащённо бьётся. Я кладу письмо в сумку, хватаю свой багаж и спешу к дверям вагона.

Клаудия – не просто моя подруга по факультету архитектуры в Высшей национальной школе изящных искусств в Париже. Мы выросли под одной крышей и близки, как сёстры.

Она окончила школу за год до меня и вернулась домой, а затем уехала работать на строительстве Всемирной выставки в Чикаго в 1893 году. В этом году пришла моя очередь последовать за ней. По окончании учёбы я вернулась домой, отдала дань уважения покойному отцу и отправилась в Чикаго.

Я снова увижу Клаудию и займусь делом, о котором грезила всегда. Я давно не испытывала такого волнения.

С тяжёлым чемоданом в руках я наконец выхожу на платформу чикагского вокзала Юнион. Меня захватывает шумная толпа и едва не сбивает с ног.

Я выпрямляюсь и пытаюсь глубоко вдохнуть свежий воздух, но неожиданно ощущаю ужасный смрад города и задыхаюсь. Ужасный запах не позволяет дышать, и я закрываю нос платком.

– Господи! Что это за запах?!

– Это вас встречает Чикаго, леди! Возьмите, пачку сигарет? Сигареты «Старый судья» сохранят вашу молодость и красоту! – дёргает меня за запястье смышленый мальчонка, у которого висит на шее коробка, забитая пачками сигарет.

– Нет, спасибо мне не нужны сигареты. Ты не знаешь, где находится зелёный навес на платформе номер три?

– Отдай мне свои серьги, и я тебе расскажу!

– Эти серьги были мне подарком на двадцатый день рождения. Я не могу отдать их просто так! – отмахнулась я.

– Скряга! Тогда ищи свою платформу сама!

Я одновременно и злюсь, и улыбаюсь, наблюдая за тем, как малолетний продавец убегает с недовольной гримасой.

Не прошло и минуты, как небо над Чикаго темнеет от густых облаков. И без того спертый воздух становится ещё более тяжёлым. Удушающая жара смешивается с неприятным запахом, напоминающим запах гниющей плоти. Я чувствую, что он липнет к каждой клетке моей кожи, проникает в нос и пропитывает одежду.