Ладодея – Горбунок - новый век (страница 1)
Ладодея
Горбунок – новый век
ГЛАВА 1. МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ РАЗУЧИЛСЯ УЛЫБАТЬСЯ
Тобольск встретил Тиму метелью.
Шестилетний мальчик прижался носом к холодному стеклу автобуса и смотрел, как белые хлопья кружились в воздухе. Они были похожи на маленьких фей, которые танцевали свой последний танец перед тем, как уснуть на земле.
– Приехали, – сказала Аня, беря его за руку. – Это наш новый дом.
Тима не ответил. Он не хотел в новый дом. Он хотел в старый – где у него были друзья, где во дворе жил кот Барсик, где папа читал ему сказки перед сном.
Но папы больше не было. И друзей не было. И Барсика не было.
Только снег. И тишина.
Их дом стоял около сквера Ершова – старое пятиэтажное здание, но внешне вполне неплохо выглядело.
Окна их квартиры выходили прямо на сквер, который был как на ладони. А в ста метрах за сквером возвышался Тобольский Кремль – белый, огромный, как замок из старой сказки.
– Смотри, Тима, – мама поставила чемодан и показала на окно. – Видишь памятник? Это Пётр Ершов. Он написал сказку о Коньке-Горбунке, когда ему было всего девятнадцать лет.
Тима подошёл к окну. Внизу, в сквере, стояла статуя человека с книгой в руках. А рядом – мальчик верхом на маленьком коне с двумя горбами.
– А конёк был настоящим? – спросил Тима тихо.
Аня присела рядом и обняла его за плечи.
– В сказках всё настоящее, если верить. Помнишь, как там написано: «Ростом только в три вершка, на спине с двумя горбами, да с аршинными ушами»?
Тима кивнул. Он помнил. Папа читал ему эту сказку перед сном. Много раз.
– А где он сейчас? Конёк этот?
Аня улыбнулась.
– Говорят, он где-то здесь. В Тобольске. Ждёт того, кто ещё верит в чудеса.
Тима посмотрел на сквер. Снег падал всё сильнее. Фонари зажигались один за другим, и их свет отражался в снежинках, как маленькие звёзды.
– Я не верю в чудеса, – сказал Тима. – Чудес не бывает.
Аня вздохнула. Погладила его по голове.
– Поживём – увидим.
Вечером, когда Аня распаковывала коробки на кухне, Тима снова подошёл к окну.
Сквер был пуст. Только снег падал тихо-тихо. Только фонари горели жёлтым светом. Только памятник Ершову стоял белый от снега, как будто его посыпали мукой.
И вдруг Тима увидел.
Прямо под окнами, на деревянной скамейке у памятника, светилась надпись. Буквы были розовые, как утренняя заря, и пульсировали, будто живые: «Горбунок здесь»
Тима прижался лицом к стеклу. Надпись была настоящая. Он видел её своими глазами.
«Аня! – хотел крикнуть он. – Смотри, надпись!»
Но слова застряли в горле. Взрослые не верят в волшебство. Это все дети знают.
Тима посмотрел на кухню. Аня была занята – она расставляла чашки, напевала какую-то песню.
«Я только посмотрю», – подумал Тима.
Он оделся тихо-тихо. Куртка, шапка, шарф, варежки. Открыл дверь. Вышел на лестницу. Спустился на первый этаж – топ, топ, топ – стараясь не шуметь.
На улице было холодно. Тима закутался в шарф и пошёл по розовым следам.
Они начинались у скамейки и вели… к их подъезду. А потом снова возвращались к памятнику.
Тима шёл за следами. Они светились в темноте, как маленькие фонарики. И каждый шаг отдавался теплом в его маленьких валенках.
Они привели его в сквер. Прямо к памятнику Иванушке с Коньком-Горбунком.
И там, на скамейке у памятника, кто-то сидел.
Существо было маленьким – всего три вершка ростом, как в сказке. Но когда оно встало на задние ноги, то стало выше. На спине у него было два горба – точно, как в книге папы. А уши – большие, аршинные, смешно хлопали на ветру.
На голове у существа была потрёпанная кепка с надписью: «Тобольск». А на ногах – два разных кроссовка: один красный, другой синий.
Существо свесило ноги со скамейки и болтало ими в воздухе. Его грива была взъерошенная, как снежный комок, и из неё торчали какие-то блёстки.
Внезапно существо повернуло голову. Прямо на Тиму.
– Выходи, мальчик, – сказало оно хрипловатым голосом. – Я тебя вижу.
Тима замер. Его сердце застучало – тук-тук-тук – как барабан.
– Я… я не боюсь, – сказал он, хотя очень, очень боялся.
Существо засмеялось. Из его ноздрей вылетели искорки и растаяли в воздухе.
– Правильно делаешь! – оно встало со скамейки и подошло ближе. – Меня зовут Сивый. А тебя?
– Тима.
– Тима… – Сивый повторил имя, как будто пробовал его на вкус. – Хорошее имя. Сильное.
Тима сделал шаг вперёд. Теперь он мог рассмотреть его лучше. У Сивого были огромные глаза – цвета тёплого янтаря. И в этих глазах было что-то… знакомое. Как будто они уже встречались.
– Ты прочитал надпись, – сказал Сивый. Это не был вопрос.
– Какую надпись?
– На скамейке. «Горбунок здесь».
Тима широко открыл глаза.
– Ты… ты можешь читать мысли?
– Не все, – Сивый подмигнул и хлопнул большими ушами. – Только те, которые светятся. А твои светятся ярко.
Тима сделал шаг назад.
– Ты тот самый Горбунок? Из сказки?
Сивый выпрямился. Его два горба слегка подпрыгнули.
– Был Горбунком, – сказал он гордо. – Теперь – Сивый. Горбы почти ушли, а годы… накопились. Сто девяносто!
– Но… но сказки не настоящие! – воскликнул Тима. – Аня сказала…
– Твоя сестра любит тебя, – перебил Сивый мягко. – И она права во многом. Но не во всём. Сказки – это правда, которую взрослые забыли. А я… я помню.
Он подошёл к памятнику рядом – там был мальчик верхом на маленьком коне с двумя горбами.
– Видишь этого мальчика? – Сивый указал копытом. – Это Иван. Я носил его за тридевять земель. Спасал царевну. Ловил Жар-птицу. Всё это было.
– И что случилось?