Лада Зорина – Предатель. Ты нас (не) вернешь (страница 7)
Она помолчала.
— Но если твоя бывшая благоверная — небезразличная мать, тебе нелегко с ней придётся.
— Благодарю за прогноз, — сыронизировал он, пытаясь сосредоточиться на отчёте, который просматривал.
Но всё-таки невольно скосил взгляд на винтажные часы, украшавшие его рабочий стол. До истечения срока, отведённого Варваре на сборы сына, оставалась несколько часов.
— Но если твоя бывшая не совсем всё-таки дурочка, она поймёт все выгоды твоего щедрого предложения, — протянула Ирина. — На одно только надеюсь, что мне не придётся часто принимать её в нашем доме. Не думаю, что эта дама мне будет приятна.
Андрей пропустил смелое заявление Ирины о «нашем» доме.
— Никто никого тебя принимать и не просит. Этот вопрос я буду отдельно решать.
— Я и не сомневалась, что ты ответишь что-нибудь в этом роде, — пробормотала Ирина.
— Надеюсь, это не станет предметом претензий с твоей стороны.
Она помолчала.
— Единственной моей претензией может стать то, что в ближайшем будущем тебе придётся делить своё внимание не в мою пользу. А мне придётся бороться за лишнюю минутку с тобой.
В голосе Ирины прорезались плаксивые нотки, будто она уже и смирилась с тем, что их жизнь неотвратимо изменится, стоит Данилу здесь поселиться.
— Предлагаю не драматизировать, — Артур захлопнул папку с бумагами и отодвинул её, понимая, что чем ближе его поездка, тем бесполезнее попытки сосредоточится на делах. — И не ревновать раньше времени к ребёнку.
Ирина на это замечание ничего не ответила, но он заметил мелькнувшее в её зелёных глазах неудовольствие. Рано или поздно она ему его, конечно же, выскажет, но он не стал бы тратить усилия и время на то, чтобы переживать по этому поводу.
Он уже давно не переживал ни о чём, что касалось любых личных отношений.
В последний раз это случилось, когда его бывшая жена покалечила ему сердце и ушла из его жизни с ребёнком под собственным.
Больше впутываться в чувства он себе не позволит.
Но лёгких волнений это всё-таки не исключало. Как например, некоторого беспокойства, которое ему всё-таки пришлось пережить, когда за три часа до отъезда ему позвонили, чтобы сообщить неожиданное.
— Артур Анатольевич, тут дело такое… Наши ребята из наблюдателей сообщили, что ваша супруга… извините, бывшая супруга… взяла такси и вместе с сыном едет куда-то по направлению к выезду из города. Машина загружена.
Маршрут и координаты ему сообщили.
Пришлось бросить всё, включая своё обещание по дороге подкинуть Ирину домой, и помчаться наперерез беглецам.
Спустя сорок минут он подходил к автомобилю, через лобовуху которого на него ошарашенно таращился ничего не подозревавший таксист.
— Отблагодари человека за сообразительность, — бросил Артур на ходу одному из своих охранников.
Он открыл заднюю боковую дверцу авто и посмотрел в распахнутые от шока глаза женщины, которая однажды его уничтожила:
— Добрый вечер. Ваш маршрут перестроен. У вас пересадка.
Глава 10
— Мам…
Его сын смотрел на мать испуганными глазами, и Артур ненавидел себя за то, что ведомый инстинктом охотника, не позаботился о приличиях.
Годы шли, а его нрав и темперамент продолжали приносить ему очевидные неприятности.
— Данил, вам с мамой не о чем переживать, — он отворил дверцу шире. — До места назначения доедете с комфортом. Я обещаю.
Варвара метнула на него полный невыразимой ненависти взгляд, но при сыне ничего говорить не решилась.
Теперь сын смотрел на него во все глаза. Очевидно, не ожидал, что здоровенный мужик в строгом костюме заговорит с ним напрямую.
— А вы кто?
Отличный вопрос.
— Расскажу, когда домой доберёмся.
— Домой? — голубые глазёнки сделались круглые-круглые.
— Ага, — кивнул Артур и окинул взглядом пустовавшую трассу. — Вечереть начинает. Поехали?
— Мам… — Данил снова повернулся к матери.
Её пухлые губы вытянулись в тонкую линию. Но она кое-как умудрилась взять себя в руки и погладила сына по плечу.
— Идём, Дань. Доберёмся до места и там всё по порядку решим, хорошо?
— Ну… ладно, — неуверенно протянул сын. — Но мы ведь… мы же к бабушке ехали?
Он видел, как её красивое лицо свело судорогой, но она не позволила себе ни лишних движений, ни лишних слов.
— Идём, Дань. Я всё объясню тебе позже.
Он был неправ. Она изменилась. Но вовсе не так, как он мог бы предположить. Вовсе не в ту, видимо, сторону.
Дорога обратно тянулась словно резина, когда в роскошном салоне его Audi воцарялась напряжённая тишина, но время начинало лететь быстрее, стоило Данилу о чём-нибудь его спросить. Мальчишка отличался здоровой любознательностью и сообразительностью. Излишней стеснительностью не страдал и был открыт к диалогу, видимо, интуитивно понимая, что ситуация сложилась пусть и странная, но они с матерью вне опасности.
Мать же… Мать время от времени бросала на них тревожные взгляды. Он видел, как её глаза перебегали с него на сына. Сравнивала. Сопоставляла. Интересно, к каким выводам успела прийти?
Поймав себя на этой мысли, он приказал ей исчезнуть. Ему нет никакого дела до того, что она думала, видела и ощущала. Её мнение больше не считается важным, не учитывается, не имеет значения.
В доме сегодня не было никого, кроме прислуги.
И не появится, пока он не уладит все вопросы, связанные с переездом сына.
Артур отдал распоряжения, касавшиеся багажа. С молчаливого согласия матери Данила отвели вымыть руки, умыться и что-нибудь перекусить с дороги.
Само собой, она не стала бы возражать. Им, совершенно очевидно, предстоял, тяжкий и, скорее всего, затяжной разговор. Изнурительное выяснение отношений, которого у них не случилось годы назад.
Потому что тогда она спешила сбежать, очевидно, прекрасно осознавая, что натворила. А он… он не был уверен, что тогда вообще мог связно мыслить от боли.
Но вот сыну о предстоящей словесной битве знать совершенно необязательно.
— Принесите чай. И я попрошу нас не беспокоить.
Он жестом пригласил бывшую жену следовать за ним в смежную с главной столовой чайную комнату — куда более скромную по размерам и подходящую для переговоров.
Но если он ожидал, что она послушно усядется с ним за столом и позволит вовлечь себя в конструктивную беседу без лишних эмоций, то его надежды не оправдались.
— То, как ты поступил, просто чудовищно, — она осталась стоять на пороге комнаты, у закрытых дверей, и сверкала оттуда на него своими глазами.
— А то, как ты поступила? — он опёрся ладонями на спинку ближайшего стула и устремил на неё пристальный взгляд. — Ты посчитала, я буду с тобой в игрушки играть?
Она стиснула зубы, наверняка удерживая себя от того, чтобы повести себя чисто по-женски — закатить ему форменную истерику.
Во всяком случае такой линии придерживались все те, кто был в его жизни после неё. Целая вереница женщин, чьи лица давно слились для него в какую-то однообразную, нераспознаваемую и блеклую массу.
— Я посчитала, что ты поймёшь моё нежелание играть по твоим чудовищным правилам.
Ну да, и сам-то он чудовище, и правила у него под стать.
— И почему это ты вдруг ждала от меня понимания?
Вопрос-провокация, но ведь и логичный же. Откуда бы между ними возникнуть какому-то там пониманию? После всего, что произошло.
— Я ждала, что наваждение схлынет и ты хоть немного сообразишь,