Лада Зорина – Предатель. Ты нас (не) вернешь (страница 4)
У меня мурашки по коже пошли от этого властного, низкого, хрипловатого голоса.
Внутри столько воспоминаний в один момент всколыхнулось, что меня едва не качнуло от силы этой внезапной атаки.
Так вот как ощущаются травматические флешбэки? Будто тебя сейчас волной приливной сметёт и унесёт в чёрные, бурные воды, из которых, кажется, больше не выплыть.
Но всё это внутри, а снаружи я — безучастная статуя.
— Добрый день. Чем я могу вам помочь?
Барханов несколько долгих мгновений смотрит на меня не мигая. Видимо, искренне не понимает, то ли я с момента нашей давней последней встречи оглохнуть успела, то ли блаженной стала, то ли…
— Боюсь, ты не расслышала.
— Прошу прощения, но я не понимаю, о чём вы говорите, — безукоризненно любезный тон для меня сейчас как броня. — Нам с вами не о чем говорить.
Глава 5
— Прошу прощения, но я не понимаю, о чём вы говорите, — безукоризненно любезный тон для меня сейчас как броня. — Нам с вами не о чем говорить.
Приподнимает густую чёрную бровь, а у пронзительных синих глаз собираются мелкие морщинки, будто вот-вот улыбнётся.
— Ошибаешься.
— Что заставляет вас так считать?
— Не что, а кто, Варвара.
Сглатываю.
— Сергеевна.
— Извини?
— Прошу вас не опускаться до фамильярностей.
Он какое-то — очень короткое — время молчит, а потом цокает языком. Уголок рта едва заметно приподнимается. Видит в этом иронию.
Высокомерная, жестокосердая сволочь.
— Извините, — проговаривает с нарочитым смирением и без запинки переходит на вы. — Варвара Сергеевна. Но сути дела ваша игра в неприступность, я боюсь, не меняет.
А мне становится по-настоящему страшно. Это не спонтанный визит, не случайное эхо из прошлого. Да Артур никогда таким и не грешил. Нет, разыскать меня и приехать сюда — лично! — его заставило что-то по-настоящему, с его точки зрения, важное.
— Я бесконечно далека от того, чтобы играть с вами в игры. Вы сделать заказ собираетесь? Если нет, нам не о чем говорить.
— Нам действительно не о чем говорить, — в синих глазах мелькает гневная искорка. — И совершенно нечего обсуждать. Кроме вопроса о сыне.
Последнее слово врезается в солнечное сплетение и скручивает там что-то очень горячее и колючее. Оттуда по всему телу растекается испепеляющий жар.
Да как он посмел…
И я, конечно, тут же теряю маску любезности. Едва успеваю сцепить пальцы в замок перед собой, чтобы хоть как-то себя уравновесить.
— О сыне? — выталкиваю из себя почти через силу. — Ты приехал
Усмешка озаряет его мужественное лицо, и я ненавижу себя за то, что помню, помню его улыбки. Улыбки давно чужого мне человека. Человека, которого я когда-то считала самым для меня дорогим…
— Ну вот, мы и с формальностями попрощались. Недолго же ты держалась, Варвара.
Я игнорирую его попытку ковырнуть меня побольнее.
— Я не собираюсь ни о чём с тобой разговаривать.
— Это не тебе решать,
— Ты, кстати, неплохо устроилась. Молодец, — он внимательным взглядом с высоты своего недюжинного роста обвёл торговую залу. — Дорого помещение обошлось?
Я заморгала, опешив от столь резкой смены темы нашего разговора. И Барханов очень хорошо понимал, что его слова сработали идеально. В вопросе крылся какой-то намёк…
— Ладно. Твой волшебный карьерный взлёт мы обсудим потом. Поговорим о Даниле.
— Нет, — я мотнула головой так, что едва не хрустнули шейные позвонки. — Нет, мы не будем говорить о Даниле. Ты почти восемь лет ничего о нём не говорил. Тебя просто не было в нашей жизни. Ты самым жестоким, бесчеловечным образом сам себя из неё вычеркнул. Так и останется!
Барханов слушал мою короткую пламенную речь с лёгкой усмешкой. Явно чувствовал себя хозяином положения, который не суетился и не спешил раскрывать противнику все свои карты.
— Ты права. Меня в вашей жизни действительно не было. Какое-то время. Теперь я в ней есть. И с этим тебе, Варвара, придётся смириться.
— Нет! — крикнула я, с позорной лёгкостью теряя остатки самообладания. — Тебя нет! И ты больше не имеешь на нас никаких прав!
Барханов качнул головой, словно дивясь моей эмоциональной отповеди.
— На тебя — нет. С чего это вдруг ты решила, что я на тебя права предъявляю? А вот сын уедет со мной.
Наверное, если бы сейчас молния с громом и грохотом расколола крышу и врезалась посередине торгового зала, я и то меньший шок испытала бы.
— Ч-что?..
Барханов пожал могучими плечами, обтянутыми элитной шерстяной тканью делового костюма.
— Мальчишке самое время втягиваться в семейное дело.
— В с-семейное… Нет. Нет! Как ты смеешь вообще такое произносить? Как ты смеешь являться сюда после всего, что ты натворил, и заявлять мне подобное?!
Мой гнев легко зажёг ответный в бывшем супруге. Барханов выдохнул, тонкие ноздри хищно раздулись.
— Как я смею? Мне не нужно ничего
— Не было достаточно, не достаточно и никогда не будет! — рявкнула я. — Я. Тебе. Не позволю!
Мой гневный выпад внезапно его охладил. Теперь Барханов смотрел на меня едва ли не с сочувствием. Как на умалишённую, но безобидную в целом помеху.
— Не позволишь? — фыркнул он. — А кто тебя будет спрашивать?
Глава 6
— Не позволишь? — фыркнул он. — А кто тебя будет спрашивать?
Его жестокие слова вгрызаются в меня, сверлят мне мозг. Не отпускают.
И я понимаю, что кошмарный сценарий сбывается. Сценарий, который против всяких доводов холодного рассудка все эти годы рисовало мне воображение.
Вот однажды Артур по каким-то причинам одумается. Вспомнит, что натворил, и решит познакомиться с сыном.
Только вовсе не так я себе представляла его возвращение. Почему-то решила, что бывший супруг решит действовать исподтишка, постарается добраться до Данила в обход, оставив меня в полном неведении.
Но я, глупая, совершенно забыла, что имею дело с Бархановым — жёстким, бескомпромиссным и давно бесповоротно чужим мне человеком. И этот-то человек не станет унижать своё эго обходными путями. Он просто явится на порог и безо всяких колебаний потребует.
— Кто будет спрашивать? — повторяю. —
— Мои причины тебя не касаются, — отрезал Барханов. — Наш с тобой разговор… считай, что я делаю тебе одолжение. Становиться в позу и высказывать своё негодование ты можешь сколько угодно. Это ничего не изменит. Ну разве что ты потешишь своё самолюбие.
Нет, эта встреча даже не повторяла мой кошмарный сценарий, она во сто крат его усугубляла. Я-то представляла себе, что за все эти годы он, быть может, раскается… быть может, поймёт, сколько боли мне причинил…
Как же можно было быть настолько наивной…
— Потешить своё самолюбие? — всё-таки не выдержала я. — Ты можешь сколько угодно пытаться меня унижать. Может, это и сработало бы с той Варварой, которую ты когда-то знал. Сейчас — не сработает. Каким бы жалким для тебя ни было моё эго, я сумела выжить и всё пережить. Я сумела…
— Сумела? — перебил он меня с откровенной насмешкой. — Погоди, верно ил я понимаю, что ты вообразила, будто всё это время справлялась сама?