Лада Зорина – Предатель. Ты нас (не) вернешь (страница 33)

Но сын смотрел на меня с подозрением.

— Ты мне это говоришь, чтобы я не волновался. Вот помнишь, как тебе плохо стало, когда ты меня в летний лагерь в прошлом году отправляла?

Не успевший на тот момент покинуть комнату Барханов так и застыл в охотничьей стойке. Метафорически, кончено, выражаясь, но я буквально кожей ощутила сгустившееся в комнате напряжение.

На мгновение даже захотелось отругать Даньку за длинный язык. Но что сказано, то сказано. Какой смысл было притворяться?

Поэтому когда сына поманили на кухню шоколадным мороженым, бывший муж не упустил возможности прояснить этот вопрос.

Он вообще сегодня вёл себя до странности сдержанно и почти не говорил.

Молча забрал меня из отделения, молча доставил домой. Об особых условиях моего содержания на ближайшие дни говорил только с прислугой, будто меня вся эта суета и не касалась.

Если честно, энергии спорить во мне пока не было. На виду у сына я бодрилась и храбрилась, но вчерашние переживания вкупе со всем остальным не могли не оставить след на моём состоянии. Меня то и дело клонило в сон, и я чувствовала, что организму ещё требуется какое-то время на полноценное восстановление.

— О чём Данил говорил?

— А о чём он говорил?

Барханов остановился прямо напротив столика, за которым я сидела, и посмотрел на меня очень внимательно.

— Давай сэкономим друг другу время и покончим с притворством. Ты прекрасно понимаешь, о чём я спросил.

Я вздохнула и потёрла висок, собираясь с силами.

— Это совершено не стоящая внимания ерунда.

— Давай я сам буду решать.

Усилием воли я подавила зревшее внутри глухое раздражение от его начальственных замашек.

— Мне стало плохо из-за переутомления. Я тогда… я работала на двух работах и ещё кое-что брала на дом. Отлежалась пару дней — и всё как рукой сняло.

— Так ты за восемь лет от своего трудоголизма и не избавилась.

Меня задело неодобрение в его голосе.

— Я пообещала Данилу отправить его в хороший детский лагерь. И я своё обещание сдержала.

Барханов смерил меня нечитаемым взглядом.

— Моя промашка. О его желании поехать на каникулы в лагерь я не знал. Знал бы — и пахать для этого на износ тебе не пришлось бы.

Я удивлённо моргнула.

— Ты бы мне для сына путёвку под двери подбросил?

Барханова моя ирония не зацепила.

— Я всё сделал бы так, как требуется.

— К слову об этом, — кашлянула я, возвращаясь к насущному. — Имею я право спросить, как ты… как ты уладил вопрос?

Я очень надеялась, что мне ничего не придётся разжёвывать. И так ведь понятно, что я опасалась за нашу с Данилом безопасность.

О том, какие меры были предприняты, бывший муж ни словом со мной не обмолвился. Ну а в присутствии сына я бы разговор об этом заводить и не стала.

Ответить Барханову помешали. В комнату заглянул один из его помощников и, озабоченно поправив на переносице очки, сообщил, что у него кто-то важный на линии.

Бывший супруг отделался от меня извинением и отправился по своим сверхважным делам. Я не могла ничего ему возразить, тем более что помощник продолжал маячить на пороге.

И сейчас, попивая на террасе горячий душистый чай, я продолжала гадать, как он уладил вопрос с Ириной, да и вообще уладил ли?..

Ведшие на террасу раздвижные двери в очередной раз зашелестели у меня за спиной.

Если эта добрая душа опять примется подушки у меня поправлять и свежего чаю мне подливать…

— Прошу прощения за то, что оставил твой вопрос без ответа, — раздался у меня над головой низкий голос Барханова. — Но я не мог игнорировать важный звонок. Можем продолжить общение. Если ты, конечно, не против.

Глава 43

От звука его голоса я невольно вздрогнула и едва не расплескала чай на плед.

Но, понадеявшись, что он этого не заметил, постаралась сделать вид, будто он не застал меня врасплох своим неожиданным появлением.

Барханов вышел у меня из-за спины, одной рукой подхватил второе плетёное кресло, стоявшее по другую сторону от стола, и поставил его напротив моего.

Я настороженно следила за его действиями.

Он действительно настроен на продолжение разговора?

И, кажется, недоумение довольно явно отразилось у меня на лице, потому что Барханов при взгляде на меня поднял глаза к усеянному курчавыми облачками небу.

— Только не нужно смотреть на меня так, будто я с тобой на китайском заговорил.

Я отставила чашку с недопитым чаем от греха подальше.

— Ощущение такое, будто заговорил.

— Что я такого сказал?

Чистой воды лукавство. Он ведь понимал, что ведёт себя не совсем как обычно. Не совсем как обычно по отношению ко мне. О том, как он вёл себя с остальными, я понятия не имела. Слишком долго мы с ним не виделись, чтобы сравнивать Барханова из настоящего с Бархановым из прошлого.

— Ты и сам понимаешь.

Он положил ногу за ногу, не предпринимая никаких попыток пойти на компромисс.

Я вздохнула.

— Барханов, ты не приказываешь. Не ставишь меня перед фактом. Ты предлагаешь. То есть даёшь мне выбор.

— Оказывается, тебя очень легко впечатлить.

Но вот что касалось извечного желания уколоть, тут всё, кажется, было по-старому.

— Я не верю в то, что люди способны меняться.

— А менять поведение?

— Один чёрт.

— Как ты себя чувствуешь? — ошарашил он меня новым вопросом.

— Что?..

— Я и на подобное права, наверное, не имею? — усмехнулся он. — Наверное, должен стараться держаться в рамках того образа, который ты нарисовала у себя в голове.

Несмотря на то, что в последнее время (и я не могла этого отрицать) ненависть между нами слегка поутихла, я была слишком уж далека от мысли, что между нами воцарилось полноценное перемирие. Поэтому оставить его последнюю фразу без ответа я не могла.

— Нарисовала у себя в голове? Барханов, да ты все усилия приложил к тому, чтобы у меня в голове этот образ взрастить! Сына забрать грозишься, насильно переселяешь нас в свои хоромы, а теперь…

— Варвара, ты думаешь, я настолько на голову отбитый, что не понимаю? Не понимаю, что всё это, — он махнул в мою сторону рукой, — стряслось из-за меня? Из-за моего предложения тебе остаться здесь с сыном? Из-за того, что я недооценил степень угрозы и какого-то чёрта предположил, что Ирина сможет смириться?

— Так это муки совести? Ты действительно на такое способен?

— Я не чудовище, — процедил Барханов. — Каким бы открытием это для тебя ни оказалось. Я не монстр, Варвара. Я человек.

— Порой мне в это сложно поверить, — пробормотала я.