Лада Зорина – Предатель. Ты нас (не) вернешь (страница 25)

— И ты решила с ней побеседовать?

— А что в этом такого? Мне всё-таки очень интересно узнать, кто она — эта во всех отношениях удивительная женщина. Которая настолько сдурела, что сбежала от тебя. Да ещё и с вашим ребёночком под мышкой.

В этом они были равны. Это когда-то в ней его и впечатлило. Ирина, не стесняясь, демонстрировала ему своё умение отвечать ему «любезностью» на «любезность».

Он не стал тратить время и силы на то, чтобы её поправлять и уж тем более оправдываться.

— Узнала?

— К сожалению, у нас было не так-то много времени. Ей стало плохо.

— Ни с того, ни с сего?

Он постарался, чтобы она чётко расслышала сквозивший в его тоне скепсис.

— Для едва успевшего войти в столовую и перекинуться с ней парой слов человека — да.

— О чём вы говорили?

— Да ни о чём по существу. Артур, ей богу, я просто с ней поздоровалась. Я объяснила, кто я такая. Я выразила свой интерес. А потом ей стало плохо. Всё. Мне ничего не оставалось, как звать на помощь и следить за тем, чтобы ей не стало хуже. Наше знакомство с ней, как видишь, не задалось.

— Ваше знакомство не задалось, когда ты ворвалась в чайную комнату и потребовала выставить её за порог.

— Это что, претензия? — удивилась она.

— Это констатация факта. Какого чёрта ты себя так повела?

— Артур, — она хищно прищурилась. — Давай начистоту. Ты меня в чём-то подозреваешь?

Он не собирался раньше времени раскрывать перед ней все свои карты. Он и в принципе-то открытостью никогда не грешил. А в нынешней нестандартной ситуации — тем более.

— Вся эта ситуация кажется мне подозрительной…

Договорить он не успел. Потому что в дверь кабинета неожиданно постучали.

И едва он набрал воздух в лёгкие, чтобы отреагировать, дверь отворилась.

На пороге стоял его сын. Данил. Его встревоженный взгляд сфокусировался на отце.

— Здравствуйте. А можно…

Тут он заметил застывшую в кресле Ирину и на время замешкался.

Но отыскал в себе силы продолжить:

— …а можно узнать, когда мама вернётся?

Глава 33

— …а можно узнать, когда мама вернётся?

Ирина перевела на него вопросительный взгляд, в котором нельзя было не заметить легкой усмешки.

Ей наверняка не терпелось узнать, как же Артур собирается себя повести.

— Ирина, — он многозначительно посмотрел на неё в ответ. — Наш с тобой разговор мы продолжим чуть позже.

Ирина вспыхнула. Усмешка из взгляда исчезла в мгновение ока. Все-таки она не ожидала.

Ну и как она могла претендовать на какие-то чувства, если до сих пор ничего существенного о нем не понимала?

— Артур, ты… Получается, ты сначала вызвал меня, а теперь предлагаешь…

— Данил, не стой на пороге. Входи, пожалуйста, и садись.

И убедившись, что сын послушно отозвался на его просьбу, он снова взглянул на Ирину.

— Не беспокойся. К нашему разговору мы непременно вернёмся. И, вероятно, даже не раз.

— И что это значит?

— Что разговор не окончен. Но прямо сейчас у тебя есть время от меня отдохнуть.

— Как будто я просила тебя о передышке, — пробормотала она, но коситься в сторону Данила все-таки не посмела.

Данила меж тем без лишних подсказок занял место на краю кожаного дивана, стоявшего по правую сторону от рабочего стола отца.

Артур старался не докучать сыну чрезмерным вниманием, но на какое-то время даже умудрился забыть, что Ирина так и не покинула кабинет.

Данил в его кабинете. Пришел к нему сам, потому что только отец сейчас мог ему помочь.

Артур кратко виделся с ним сразу же после приезда, обрисовал ситуацию и как мог успокоил, но предметно собирался поговорить сразу после того, как завершит разговор с Ириной, но раз сын пришел к нему сам…

Ради такого он и деловые переговоры без колебаний прервал бы.

— Ирина, благодарю, что все бросила и приехала. Я это ценю. Я наберу тебя позже.

Он на нее почти не смотрел, но ей в кои-то веки хватило такта не устраивать из-за этого сцену.

Она медленно поднялась, всем своим видом демонстрируя, что не спешит выполнять его предписание, окинула их с сыном понимающим взглядом и, кивнув, направилась к выходу.

— До свиданья, — Данил проводил взглядом Ирину с простодушием ребёнка, понятия не имевшего о правилах игры, по которым играют взрослые люди.

Ирина, успевшая схватиться за ручку, резко обернулась. По её недоуменному лицу несложно было понять, как сильно она удивлена.

Артур готов был вмешаться, но этого не потребовалось.

Ирина окинула мальчика задумчивым взглядом и с лёгкой улыбкой ответила:

— До свидания, Данил.

Дверь за ней почти бесшумно закрылась, оставив их один на один.

— Данил, с твоей мамой всё хорошо. Я её навещал. Её выпишут завтра. Я с доктором говорил.

Сын поелозил ладошкой по обивке дивана, будто всеми силами пытался скрыть разочарование таким ответом.

Артур попытался сжиться с новым для себя чувством лёгкого переживания, вызванного тем, что его сын может оказаться чему-нибудь недоволен или разочарован по его вине.

— Что-то не так? Тебя что-нибудь беспокоит? Пожалуйста, скажи мне, если тебя что-то волнует или тревожит.

Данилу понадобилось какое-то время, чтобы убедить себя, что его новообретённый отец — человек, заслуживающий доверия.

— Просто мама никогда вот так меня не оставляла. Никогда.

Артур выругался про себя.

Стоило бы догадаться, что ребёнок будет переживать. Конечно, он мог сейчас думать только о матери. Варвара с Данилом были слишком привязаны друг к другу, чтобы такое неожиданное и драматичное расставание казалось обоим чем-то самим собой разумеющимся.

Артур знал, как они дорожили друг другом. Он всё это знал и всё это видел. И при этом всё-таки ожидал, что сына как минимум заинтересует и отвлечёт общение с появившийся в его жизни отцом.

— Понимаю. Но твоя мама тут ни в чем не виновата. И предупредить тебя не могла.

— Я знаю, — Данил посмотрел на отца со всей серьёзностью. — Она мне звонила. Сказала, что с ней уже всё хорошо. Но она говорила очень тихо, и как будто ей сложно слова выговаривать…

Артур изучал его застывшие от грусти черты лица и невольно узнавал в сыне себя. Только он в его годы переживал о другом. О том, как и где они с матерью будут жить после смерти отца и угрозы его старшего брата отнять у них всё до копейки.

Он слишком рано стал взрослым, и это его недостаток. Он забыл, что детям необязательно быстро взрослеть, а мальчикам — тащить на себе груз правил взрослого мира.