Лада Зорина – Измена. Я тебя разлюбил (страница 3)

Такие установки выдираются только с кровью и мясом, а значит, впереди много страданий и слёз. Невозможно вытащить засевший в сердце громадный шип и надеяться, что рана тут же затянется.

— Дарья, улови разницу, — муж откинулся на спинку своего стула и взирал на меня как император взирает на подданную со своего высокого трона. — Я не обвинял тебя в том, что ты истеришь. Я попросил тебя от таких перспектив уберечься.

— Ты не просишь, — выплюнула я. — Ты никогда и ни о чём не просишь, Игорь. Ты всегда только приказываешь. Вот и сейчас. Ты даже не замечаешь, что говоришь со мной свысока и так повелительно, будто я твоя прислуга!

Никогда, никогда за всю нашу совместную жизнь я не обвиняла мужа в подобном. Я слишком ценила наш крепкий союз и, наверное, слишком боялась его потерять. Но в последнее время не могла не заметить, что мы отдалялись друг от друга. Ощущение был странное, как если бы я, онемевшая, связанная по рукам и ногам невидимой силой, с беспомощностью наблюдала, как муж отдаляется от меня, не предпринимая никаких попыток даже оглянуться.

Он уходит, а я остаюсь. Одна, сама.

Откуда рождались такие яркие ощущения? Это и зовут интуицией?..

— Твоя страсть к преувеличениям хорошей службы тебе не сослужит, — заявил супруг. — К чему этот драматизм? Даш, ты хоть обратила внимание, что мы уже несколько месяцев живём порознь?

Он надавил на и без того кровоточившую рану.

— И чья это вина? — вскинулась я, мысленно пытаясь отодвинуться от этой боли. — Тоже моя? Я виновата в том, что ты днями в офисе пропадаешь? Что возвращаешься домой спасибо если не к полуночи? В этом я виновата? Я должна тебя из твоего начальнического кресла выковыривать и гнать домой?

— Поразительно, как вы, женщины, умеете всё перекручивать. Я задал тебе вопрос, на который можно ответить одним слогом. Одним!

И он опустил кулак на обтянутый льняной скатертью стол, но так тяжело опустил, что звякнули столовые приборы.

— Так я ещё и отвечать по форме должна? — взвилась я. — А ты? Ты мне ответишь? Объяснишь, что это за новая жизненная парадигма у тебя нарисовалась?

— В ней нет ничего нового. Есть коррективы, которые вносит постоянно растущий бизнес и прочие обстоятельства.

— И растущий бизнес вынуждает тебя завести любовницу?! — взвизгнула я, уже понимая, что сдерживаться сил у меня нет.

— Он не вынуждает меня делать ничего, чего бы я делать не хотел! — рыкнул супруг. — Если ты думаешь, что я буду прятаться от этих вопросов, то ты плохо меня изучила. Я анализирую обстановку и предпринимаю шаги, которые считаю нужным предпринять. Дочка Клюева — наследница громадного состояния и доверенное лицо своего отца. Они заинтересованы в сотрудничестве. Из каких соображений я должен им отказывать?

Я таращилась на него, окончательно сбитая с толку цинизмом этих слов.

— Из соображений порядочности, из любви к семье, наконец! Что за идиотский вопрос!

— Порядочность и любовь не имеют к бизнесу никакого отношения. Как и секс на стороне, — припечатал супруг. — То, что какое-то время она погреет мне постель, никак не касается ни тебя, ни детей. Начинающей деловой женщине хочется покувыркаться со статусным мужиком. Я могу ей это обеспечить. На время. Потом её страсть поутихнет, она найдёт себе новый объект для воздыханий, но к тому времени нас с её отцом уже свяжут надёжные обязательства. Это называется стратегией, Даш. Именно поэтому я не мешаю личное и профессиональное. Потому что ты не можешь понять всех этих тонкостей и пытаешься закатить скандал на пустом месте.

Если бы его слова не звучали так кошмарно цинично, я подумала бы, что это какая-то шутка. Но для шутки это было уж слишком. Слишком жестоко.

— Ты… совсем на своём бизнесе помешался, — пробормотала я. — Если ты сам веришь в то, что мне говоришь… то я действительно не знаю того человека, с которым живу.

— Это не страшно, — совершенно спокойно ответил супруг. — Тебе ничто не мешает как следует присмотреться и сделать нужные выводы.

Ещё до того, как он это сказал, вбив в крышку гроба нашего брака последний гвоздь, я уже знала, какое решение приму.

— Я уже присмотрелась, — ответила я безжизненным тоном. — И выводы сделала. И они не имеют ничего общего с твоими ожиданиями.

Муж подкатил глаза к потолку, выражая нулевую степень встревоженности.

— Даш, не дури. Пыль уляжется, ты успокоишься, и мы не будем возвращаться к этой теме.

— Мы вообще ни к чему больше возвращаться не будем, — объявила я. — Собирай вещи, Добровольский, и выметайся. Сейчас же!

 

Глава 5

— Выметаться? — муж посмотрел на меня с усмешкой

В его глазах затаилось недоверие. Он явно не мог вообразить себе, что я позволю себе нечто подобное.

Наш брак не был безоблачной прогулкой под майским дождём. Бывало, конечно, всякое, но чтобы это всякое доводило до подобных ультиматумов… Нет, с подобным мой муж сталкивался впервые.

А я просто отпустила вожжи и перестала сдерживать всё, что рвалось изнутри. Я столько всего замолчала, замела под ковёр в этом браке, что лучше даже не начинать вспоминать. Иначе мне пришлось бы признать, что даже самые долготерпеливые подобным мазохизмом не занимаются. Но есть всё-таки один важный момент — принося жертвы в супружестве, ты понимаешь, ради чего их приносишь. И видишь результаты своих трудов каждый день. Счастливая, дружная семья, которой в итоге все трудности по плечу.

Сейчас уже не та ситуация. Добровольский так привык к спокойствию в своём семейном тылу, что решил не сдерживаться.

— Слух тебя не подводит, — кивнула я. — И я не прошу, Игорь. Я требую. Если ты не готов меня услышать, значит, собирать вещи отправлюсь я. Мне безразлично, кто ставит эту квартиру. Но оставаться с тобой под одной крышей после подобного унижения я не сбираюсь. Это, надеюсь, понятно?

— Надо же, — протянул муж, окинув меня продолжительным взглядом. — А в тебе таки проснулась твоя давно задремавшая львица.

— Свои комплименты и слова восхищения отставь, пожалуйста, при себе.

— Ну что ж, — Игорь не спеша поднялся из-за стола. — Я старался не скатываться до пошлостей вроде криков со взаимными обвинениями и битьём посуды. Думаю, нам с тобой это в целом почти удалось. Я ни в коем случае не собираюсь настаивать. Гонишь с порога — я хожу. Остынешь — поговорим.

И вот тут, наверное, я бы отдала предпочтения крикам и битью посуды. Потому что подобные фразы ранили сильнее прямых оскорблений.

— Боишься не справиться с всплесками моей горячей натуры? — сардонически хмыкнула я. — Не нужно делать мне одолжений. Я не вижу смысла откладывать какие-либо разговоры с тобой на потом. Я своего мнения не поменяю. Ты унизил меня не только тем, что затащил к себе в постель молоденькую девицу, но и тем, что посчитал это само собой разумеющимся поступком. Я не затем замуж за тебя выходила, Добровольский, чтобы отираться на вторых ролях! А воевать за тебя с наборами дорогих имплантов я не собираюсь.

— Проиграть молодости и красоте не зазорно, — бросил муж.

Моя рука дёрнулась для пощёчины, но я вовремя себя остановила. Рукоприкладство дало бы ему повод вообразить, что его удар достиг цели.

Вместо этого я посмотрела ему прямо в глаза и раздельно произнесла:

— Я напомню тебе об этой фразе, когда молодого любовника себе заведу.

— На вызов меня подбиваешь? — осклабился муж.

— За что? — вырвалось из меня в приступе искреннего изумления. — Игорь, я просто не понимаю, за что ты так со мной поступаешь?

Его намеренная жестокость по мере нашего разговора только усиливалась, и я не могла понять, что я такого успела сделать ему, кроме того, что верно и преданно прожила в ним последние тридцать лет.

— Да ни за что, — поджал он плечами. — Просто я тебя разлюбил.

И увидев мой помертвевший взгляд, добавил:

— Ты же искренности хотела? Вот тебе правда. Столько лет с одним человеком — это утомительно, Даш. И все эти девочки… это моя передышка. Моё лекарство от скуки. Не беря во внимание, конечно, очевидные выгоды и расчёт. Но таким образом мы с тобой умудрились сохранить наш брак в относительном благополучии.

И до меня доходило. Тошнотворно медленно и тяжко, но доходило, что истинные масштабы трагедии до сих пор скрывались от меня за свежей раной предательства.

— Так… она не первая у тебя?

— Ох… святая простота, — усмехнулся супруг. — Если бы не болтливость нашей Вероники, ты так и жила бы в иллюзии, что наш брак держится исключительно твоими стараниями и на твоих плечах.

— Скотина, — выдохнула я и больше не сдерживала своих рефлекторных порывов.

Моя ладонь врезалась в его крутую скулу.

Кожу ожгло огнём, но я сдержала возглас боли и только поморщилась.

— Драматично, — ухмыльнулся Игорь и провёл ладонью по щеке. — Мне кажется, тебе пойдёт на пользу эта пощёчина. Ты хотя бы вспомнишь, каково это — сильные эмоции проявлять. Потому что в последнее время от тебя сложно было добиться хоть какой-нибудь реакции хоть на что-либо.

Я беззвучно всхлипнула и резко вдохнула, а после с шумом выдохнула, как перед прыжком.

— Развод. Я подаю на развод, Добровольский.

— Ты хорошо подумала? — он приподнял бровь, словно всерьёз давал мне время на то, чтобы при желании забрать слова обратно.

— Я подумала лучше, чем ты, — процедила я, лихорадочно ища способ надавить на него там, где побольнее. — Я разведусь с тобой так, что ты этот развод навеки запомнишь.