Лада Зорина – Измена. Я тебя разлюбил (страница 19)
Глава 30
— Ты несёшь какую-то ересь, — закрылась я. — Это всё не более чем совпадения и…
— Значит, будешь всё отрицать до последнего, — кивнул Добровольский.
К сожалению, я ничего не могла поделать с тем, что он чувствовал себя хозяином положения. В целом это было его состоянием по умолчанию, но сейчас в нём чувствовалась особенная уверенность в своей правоте. А это могло значить только одно — у моего мужа была на руках подтверждавшая его слова информация. Просто он, как опытный и давний игрок, не торопился ею со мною делиться.
— Если ты пришёл сюда кичиться тем, что разбираешься в ситуации лучше меня, а я такая наивная и глупая дурочка, то уволь! — рявкнула я, мечтая где-то набраться такой силы, чтобы вытолкать его отсюда взашей.
Но в том и беда, что Добровольский слишком хорош понимал — деваться мне некуда, и противопоставить ему я при всём своём желании ничего не могу. Поэтому мне придётся ждать, когда он сам соизволит информацией со мной поделиться.
Но, кажется, муж действительно допускал вероятность того, что я могла понимать реальное положение дел. И лишь когда увидел мою искреннюю реакцию, отступил и сбросил всё своё самодовольство.
— Ну ты даёшь, Добровольская.
— Не называй меня так! — рявкнула я. — Не смей меня так называть!
— Ну, ты можешь сколько угодно орать, что открестилась от этой фамилии, но пока по паспорту ты Добровольская, придётся терпеть, — отрезал супруг. — Твой любезный визитёр Соколов — хитрая задница. И проныра, конечно. Что с них, юристов, взять-то. Он решил первым тебя обаять. Вот пытаюсь понять, насколько хорошо это у него получилось.
Я заморгала, силясь сообразить:
— Какого чёрта тебя беспокоит, получилось у него или нет? Я — свободная женщина…
— …с большим потенциалом, — закончил за меня предложение муж. — С таким многообещающим, что к тебе в приют уже очередь выстраивается. А все вы тут, видимо, уверовали в какое-то чудо. Будто вам сам боженька рекламу дал, и сюда со всего города богатая клиентура стала съезжаться. Согласись, Дарья, сложно не отметить такую активность почти сразу после того, как слухи о нашем разводе по городу расползлись.
Я настолько изумилась последней фразе, что на миг всё остальное перед ней умудрилось померкнуть.
— Как это… расползлись?
— А вот это мне видимо, ещё предстоит выяснить, — с досадой на свою неосведомлённость заявил супруг. — Я не знаю, у кого такой длинный язык. Но с другой стороны, Мишин был прав — не каждый день Добровольский разводится.
— Я… всё равно не понимаю. И что теперь? Даже если в городе и узнали. Что с того? При чём тут наш приют и его внезапная популярность?
— Даш, проснись! — тоном человека, уставшего ждать, пока до меня дойдёт очевидная истина, отозвался муж. — Ты теперь очень ценный и очень полезный актив. Почему тебе так сложно это понять?
— Ты... рехнулся?
Мне хотелось подобрать какое-то более жёсткое слово, но от изумления ничего в голову больше не лезло, даже, что примечательно, откровенно обсценная лексика.
— Да я, представь себе, сам об открывшейся на тебя охоте до какого-то момента даже не подозревал, — с искренней озабоченностью отозвался супруг. — Пока меня на этот счёт любезно не просветили. Ты — цель и жертва для таких, как Соколов. Он тебе, кстати, ещё не предлагал услуги своей юридической фирмы?
Я смотрела на него в состоянии, близком к прострации. Потому что да, вообще-то он предлагал. Ненавязчиво и как бы между прочим, но в одном из разговоров этот вопрос поднимался.
Соколов ни на чём не настаивал, но дал понять, что будет более чем рад предложить мне любую помощь.
— Эти жадные сволочи попытаются влезть в наш бракоразводный процесс даже таким — самым топорным и наглым образом. Ты понимаешь? Понимаешь ведь? Они попытаются отгрызть от меня кусок побольше через тебя, твоими руками.
Я смутно представляла себе, насколько такая затея осуществима. Я ни черта не смыслила в мире больших денег. Я никогда не совала нос в дела мужа и не пыталась притвориться, что мне его мир финансовых воротил интересен. Он меня пугал и подавлял, и лезть в него у меня никакого желания никогда не было.
Может быть, зря. Может быть, стоило хоть немного разбираться в том, как эти люди жили и чем дышали. Для меня же и посещать всякие светские рауты вместе с мужем казалось пределом, за который я не переступала.
Тогда не стоило и удивляться, что итогом стал вот этот грязный, полный хаоса и приковавший к себе непрошенное внимание развод. Он толком ещё не начался, а мы уже барахтались по уши в дурно пахших последствиях своего расставания.
— Даже если предположить, что кто-то взялся бы за подобную авантюру, — медленно проговорила я, пытаясь по-новому взглянуть на всё, что мне говорил Соколов. — Даже если предположить… то мне какое до этого дело? Ты предлагаешь мне о тебе печалиться? О том, что тебя хотят обобрать?
— А ты, выходит, была бы не против стать слепым орудием в чужих руках? При том что совершено непонятно, как в будущем с этим орудием обойдутся.
— А это уже ты пытаешься заботу ко мне проявить, — хмыкнула я. — Не стоит, Добровольский. С этим я сама разберусь.
— Не получится, — оскалился он. — Мне не нужны под боком такие проблемы. Поэтому…
И он задумчиво уставился на дверь моего кабинета.
— Давай так. Я выношу тебе первое предупреждение. Если увижу тут Соколова ещё раз, если узнаю, что он продолжает тут крутиться, я приму меры. Я не позволю ему лезть в наш развод.
Я уставилась на него.
— Это полный бред! Ты ничего всё равно сделать не сможешь. Я вижусь с кем хочу и когда хочу!
— То есть Соколова тебе, если что, жалко не будет? — невинным тоном уточнил муж. — Окей. Я это учту.
Глава 31
— Ты — напыщенная, самовлюбленная, охренев-вшая сволочь! — голос жены ломался и дёргался. — Только посмей мне угрожать!
— Да боже упаси, — Игорь наблюдал за тем, как на её щеках играет краска и почему-то не мог оторвать от неё взгляд.
Такой темперамент действительно был для него едва ли не самым большим открытием за последнее время. Его Дарья никогда не проявляла таких ярких эмоций. Она всегда и везде старалась вести себя очень сдержанно, очень спокойно. Он знал и любил её именно такой. Покладистой, мирной и совершенно лишённой конфликтности.
Но вот такая Дарья… такая Дарья была ему незнакома. И он ничего не мог с собой поделать, он ощущал азарт. Азарт, чтоб тебя, в то время как он должен был ощущать в первую очередь вполне обоснованное беспокойство и не любоваться её неприкрытым праведным гневом, а решать, что делать с целой стаей шакалов, которая обязательно попытается поживиться за его счёт!
А уж она попытается — в этом он ни секунды не сомневался.
Любая возможность ослабить его, пусть даже самая ничтожная, будет использована. А его супруга наверняка будет только рада в этом помочь.
— Боже упаси? — прищурилась она и раздула свои изящные ноздри. — А чем ты сейчас занимаешься? Ты продолжаешь ставить мне условия даже сейчас! Это вот настолько ты охренел!
— А вот тут ты права, — Добровольский кивнул. — Я действительно охренел, когда понял, какие мутные схемы закручиваются вокруг моего развалившегося брака. Согласись, любой адекватный человек, который печётся о нажитом, как минимум полюбопытствует насчёт того нездорового интереса, который питают окружающие к обстоятельствам его личной жизни. А Соколов — один и таких. Можно сказать, первопроходец…
— Всё! — громыхнула Дарья. — Всё, хватит с меня этого бреда! Мне плевать, что там и кто замышляет. Ты понимаешь это? Мне, Добровольский, плевать! Даже если им в итоге удастся ободрать тебя как липку, я, поверь, ни слезинки не пролью!
Он прекрасно понимал, что и так уже исчерпал все запасы её безграничного терпения и гостеприимства. Но ситуация-то всё равно не отпускала. И почему-то сейчас ему начинало казаться, что дело даже не столько в корыстных причинах.
Его каким-то образом задевало, что вокруг жены начинали кружиться стервятники?
Да нет же. Нет. Просто вот эта её реакция… Дарья горела и каким-то образом зажигала его.
Озвучь он ей свои ощущения прямо, и она снова извращенцем его обзовёт.
А кто не извращенец? Ну вот кто, покопавшись в тёмных закоулках своей души, сможет сказать, что его не посещали странные, может быть, даже ненормальные мысли? Кто заявит, что нет, не посещали, тот соврёт
— Пошёл прочь, Добровольский, — голос жены заставил его вернуться в реальность. — Пошёл прочь! Ты и так достаточно крови мне сегодня попортил! Выметайся! Немедленно!
За голосом последовал ощутимый тычок прямо в солнечное сплетение.
Ну вот, она ещё и драться с ним лезет. Дотянул-таки. Выпросил.
— Надеюсь, ты понимаешь, что своей агрессией ничего не добьёшься, — напомнил он, но всё-таки отступил на шаг назад, добровольно уступая её напору. — Ничего не добьёшься, кроме моего одобрения.
На её шокированный взгляд он с удовольствием пояснил.
— Гнев тебе очень идёт. Я даже не представлял, что настолько.
И вознаграждение не заставило себя ждать. С шумом втянув в себя воздух, Дарья так отпихнула его к двери, что он едва равновесие не потерял.
Твою-то мать, а в ней скрывалась настоящая львица. И вот сейчас он над такой характеристикой даже иронизировать бы не стал.
— Дикая кошка, — пробормотал он безо всякой злости, одёрнул пиджак и взялся за ручку двери. — Я не обещаю, что это последняя наша встреча. И все мои слова в силе. Ты, Дарья, можешь беситься сколько угодно, но я не позволю никому из этой компании новоявленных женихов заглядываться на то, что моё и то, что