Лада Зорина – Измена. Я тебя разлюбил (страница 18)
— И не говори. А я тут
— Что происходит? — встряла я, переводя взгляд с одного на другого. — Объясните. Немедленно!
Все мои сомнения, тревожные мысли и размышления тут же выплеснулись наружу. Ведь даже Марина уже не могла отрицать, что в последнее время наш приют будто попал под прицел. И всё началось с визита Маргариты Клюевой. С тех пор сюда уже несколько раз приезжал кто-нибудь при деньгах и расхваливал наш приют, присматривал себе питомца или предлагал нам какую-то помощь. Сначала мы решили, что где-нибудь случайно завирусились, но запрошенная нами проверка интернет-пространства ничего не дала. Ни в чьих соцсетях мы не мелькали. Ни на каких форумах нас не обсуждали…
Визит Соколова тоже никакой ясности не внёс — он уверял, что увидел рекламу нашего приюта на билборде. Даже адрес точный назвал.
Ну и что, я должна была выставить его за порог из-за своих пока ничем не подкрепившихся подозрений?
С тех пор он, правда, регулярно к нам наезжал, и Марина уже в открытую меня уверяла, что он приезжает не столько в приют, сколько ко мне. Но я посчитала такое умозаключение глупостью — я до сих пор была замужем. Мы с Добровольским о нашем грядущем разводе не объявляли. Да и с чего бы такой не пойми откуда взявшийся интерес…
— А что, Егор ничего тебе не объяснил? — на мой вопрос муж приподнял брови в явно фальшивом удивлении. — Ну как же так, Соколов? Ай-яй-яй…
— Выйдем? — отозвался тот, и от интонации в его заледеневшем голосе мне сделалось не по себе.
— Никто никуда не выйдет, пока вы не объяснитесь, — потребовала я. — Вы хоть понимаете, как это выглядит со стороны?
— Действительно, — хмыкну Добровольский. — Ты, Соколов, об этом подумал?
— Как выглядит со стороны моё желание питомца себе завести? — отозвался тот. — Теряюсь в догадках, что же тут криминального. Или, может, у тебя, Добровольский, есть какие-то причины или право мне претензии предъявлять?
— За то, что ты уже почти прописался в приюте моей жены?
Ну всё. Это уже даже для Добровольского слишком.
— Игорь, прекрати ломать комедию, — ледяным голосом отозвалась я. — Оставь свои замашки собственника. Мы, конечно, официальных анонсов не делали, но я уверена, все уже обо всём давно слышали.
Нужно было быть очень наивной, чтобы верить в отсутствие слухов. Такие вещи, как развод магната Добровольского, как шило в мешке — если его и можно было утаить, то очень ненадолго.
— Вот как? — прищурился муж. — Ты не сама ли проявила инициативу?
— Что?..
— Ну а что? Мы вроде как соглашение о неразглашении не подписывали.
— Добровольский, твои попытки устроить публичную порку — напрасная трата времени, — уверенно подал голос Соколов. — О том, что вы разводитесь, уже все давно знают. Я только понять не могу, а что в этом такого секретного? И почему тебя чужая осведомлённость так сильно заботит?
Эти вопросы явно ему не понравились. Но в ответ супруг лишь раздул ноздри, явно посчитав ниже своего достоинства давать объяснения.
Вместо этого с демонстративной медлительностью перевёл взгляд на меня и неестественно ровным голосом предложил:
— Поговорим. Во избежание будущих непониманий.
— Нам не о чем говорить, — мотнула я головой. — Присылай своих адвокатов и…
— Дарья, — оборвал он меня, заставив посмотреть ему прямо в глаза. — Я вижу, что ты либо намеренно изображаешь непонимание, либо действительно не в курсе того, что происходит. Второй вариант особенно меня печалит, потому что твой гость наверняка знает куда больше, чем ты.
Я ненавидела мужа. Я ни верить ему не могла, ни слушать его не хотела, но что-то внутри надёжно зацепилось за его слова. Зацепилось и потянуло, не позволяя мне соскочить с этого крючка. Я чуяла, что там действительно что-то есть, какая-то скрытая правда. Ну или как минимум информация, которая даст пищу для размышлений.
— Чтоб тебя, — пробормотала я себе под нос. — Егор, прошу прощения. Пришлю к тебе нашу помощницу. Я на минуту.
Глава 29
— Выметайся отсюда! — рыкнула я, стило нам с Добровольским покинуть помещение и оказаться в коротком коридорчике-перемычке.
У меня не было ровным счётом никакого желания вести с ним диалог. Я уже давно настроилась на то, чтобы общаться с мужем исключительно по тем вопросам, которые касались непосредственно нашего с ним развода. Всё остальное — прошлое. А я с прошлым дел иметь не хотела. Хотя бы уже ради того, чтобы сохранять работоспособность и оставаться в себе.
— Для того чтобы вытолкать меня отсюда, тебе понадобится нечто большее, чем командный голос, — проскрежетал муж.
Не считаясь с моим настроем, он безо всяких усилий подцепил меня за локоть и потащил по направлению к нашему с Мариной кабинету. Подруги на месте сегодня не было — она уехала проинспектировать поставку нам в приют премиальных кормов. Если она тут и появится, то только под вечер. Все остальные занимались своими делами — в этой части здания лишних глаз и ушей сейчас не сыскать.
Я попыталась вырваться, но то, с какой силой и решительностью муж тянул меня за собой, без труда выдавало его собственное состояние.
И я волей-неволей на него отвлеклась. А ему-то какая вожжа под хвост попала? Какое ему, прости господи, дело до того, кто посещает наш приют?
Такая эмоциональность выглядела как минимум странно, если не сказать — подозрительно.
Решив поберечь свои силы, я приберегла весь свой гнев до того момента, как мы оказались с ним в кабинете.
— Ты совсем одурел? — я развернулась и, не дожидаясь, пока он прикроет за собой дверь кабинета, надвинулась на него с кулаками.
Позорная невоздержанность, но я и сама не представляла, сколько гнева во мне скопилось с тех пор, как мы с Добровольским в последний раз виделись.
И я ведь полагала, что сумела свои бушующие эмоции угомонить, сумела справиться с их разрушительной силой.
А вылилось всё в то, что сейчас я изо всей силы лупила его в грудь, не жалея своих судорожно сжатых кулаков.
Но что ещё удивительнее, какое-то время Добровольский даже толком не сопротивлялся.
Лишь спустя несколько долгих мгновений он одним уверенным движением перехватил меня за запястья и встряхнул. Не сильно, но этого вполне хватило, чтобы заставить меня слегка опомниться и на мгновение перестать дёргаться в попытках снова до него дотянуться.
— Эй, вернись в себя! — прикрикнул он. — Если ты меня сейчас пришьёшь, твоих проблем это никак не решит.
— Ошибаешься! — оскалилась я. — Мне тут же полегчает!
Наши лица вдруг оказались до обидного близко. Я попыталась отстраниться, но ничего не получилось.
— Вот, значит, как? — усмехнулся муж, рассматривая моё лицо. — Крови моей хочешь? По-настоящему?
— Очень!
— Ну давай, — его голос внезапно упал едва не до шёпота. — Укуси. Дотянешься?
— С-с-сволочь! Извращенец! — я снова задёргалась. — Ненавижу тебя! Ненавижу!
В его глазах я сейчас читала почти удовольствие. В голову полезли воспоминания о нашей ссоре, когда он заявил, что его заводит моя агрессия. Я же понимала, что он намеренно говорил подобные вещи. Чтобы спровоцировать, ещё сильнее вывести меня из себя. Но мало умом понимать, нужно ещё и уметь с этим бороться.
Добровольский выводил меня из себя с такой опасной лёгкостью, что это вполне могло грозить реальным членовредительством.
— А что тебя так расстроило? — он продолжал без особых усилий удерживать мои запястья в своей стальной хватке. — То, что я прервал ваше с Соколовым воркование?
— Какое тебе до этого дело? С кем я общаюсь, вообще тебя не касается!
Муж сделал вид, что призадумался.
— В целом и общем ты, конечно, права. Но есть нюансы. И эти нюансы могут сильно повлиять на категоричность твоего утверждения. Дарья, скажи мне, ты глупая?
— Ч-что? — я даже дёргаться перестала, мгновенно ощутив, как сильно напряжено моё тело.
— Это довольно простой и вроде бы несложный вопрос. Ну, хорошо. Ты сейчас так разъярена, что не в состоянии мыслить здраво, поэтому позволь, я дам ответ за тебя. Нет, ты не глупая. Выдыхай. Ты у меня очень умная и рассудительная женщина. Более того, проницательная. И не наивная. И раз всё так, то какого же чёрта ты так радушно Соколова тут привечаешь?
— Что ты несёшь? — скривилась я, абсолютно не понимая, куда он клонит. — Что ты пристал к Соколову?
— Или, — со значением продолжил Добровольский. — Или я вынужден допустить вероятность того, что ты как раз в курсе всего, что вокруг тебя происходит.
И тут его глаза сверкнули мрачным огнём, отчего, хоть мне и стыдно было в этом признаться, меня мороз продрал по коже.
— А, может, тут как раз ничему и удивляться не стоит, м? Может, ты как раз поощряешь все эти хороводы вокруг твоего приюта?
— Какие ещё хороводы?.. Какие хороводы? Соколов выбирает щенка! — рявкнула я.
— М-м-м, — кивнул Добровольский. — А не подскажешь, который день он его уже подбирает? Или у вас тут в приюте для него какая-то особая адаптационная программа действует?
Мне хотелось орать от бессилия и холодящего чувства, наваливавшегося на меня с неотвратимостью снежной лавины понимания, что вот тут и встретились наши с Мариной подозрения и какая-то информация, которое владел мой пока ещё муж.
Значит, эта активность вокруг приюта действительно неспроста. И что хуже всего, подтвердить её собирался ненавистный мне сейчас Добровольский!