Лада Зорина – Измена. Ты встретил моложе (страница 8)

— Неформальную.

— Тем лучше.

— Ну, тогда считай, они у нас в кармане. Встречу, если что, организуют они. На их территории. Просят приехать с семьями, чтобы познакомиться поближе. Настроены на долгосрочное сотрудничество, Воронов. Мы-таки добились их внимания! Короче, готовь свою родню к новогодней поездке!

Глава 11

— Надеюсь, ты пошутил.

— В смысле?

— Пошутил насчёт семей.

— С чего это? — удивился Гранин.

— Что это за формат такой — семейные встречи?

— Они хотят пообщаться в неформальной обстановке. Хотят узнать нас поближе. Чем живём, что из себя представляем.

— Слушай, если они действительно настроены задушевные посиделки с нами устроить, я вынужден буду это мероприятие пропустить.

В трубке воцарилось молчание.

— Воронов…

Мать-то твою, почему они так не вовремя решили с ними контакты наладить? Столько месяцев они за ними гонялись, условия всякие предлагали — и те нос воротили. И вот сейчас, когда у него в семье разразилась вся эта адская канитель, они вдруг очнулись!

— Максимум, на что я соглашусь — это поездка без родни.

— Поедешь один? За что ты так со своими? Семью не хочешь светить?

Вариантов ответа было не особенно много. Либо он начнёт городить какую-нибудь чушь, только бы уйти от прямого ответа, либо сообщит всё как есть, без лишних фантазий и приукрашивания.

— Я попросту не смогу светить то, чего нет.

— Воронов… ты там в порядке? — осторожно поинтересовался Гранин. — Что за чушь ты несёшь?

— Мы со Светланой разводимся.

На этот раз пауза затянулась на непростительно продолжительный срок.

— Охренеть… — наконец отошёл от ступора Гранин. — И это даже не дебильная шутка…

— Не думаю, что развод — удачный повод для шутки, — холодно отозвался Михаил, про себя отмечая, что всё это очень странно звучит.

Они ведь со Светланой ничего конкретно ещё не решали. То есть она, конечно, объявила о своих намерениях, и он не отыскал причин противиться её решению. Он же видел, что решение она приняла не на эмоциях, не в пылу ссоры. Она всё для себя поняла.

И вот это его тоже скребло. То, что за годы их брака Светлана привыкла всё держать при себе, ничем не выдавать того, что творилось внутри.

И сейчас сложно было сказать, что она испытывала на самом деле. Как сильно переживала о том, что им предстоит. Ведь развод после двадцати лет брака — это целая веха, это событие, от которого просто так не отмахнуться. Это понимал даже он, хоть и считался в их ситуации наименее пострадавшей стороной.

— Твою-то… — от слов Гранина разило неловкостью. — Как не вовремя, а! В смысле, мои соболезнования… как-то дебильно конечно, звучит. Никто, слава богу, не умер, но… блин, это печально. Мне очень жаль…

— Спасибо за участие, — Михаил мучительно раздумывал, как бы перенаправить разговор в нейтральную плоскость.

Не пришлось. Гранин его опередил.

— Даже не знаю, как им теперь всё объяснять.

— То есть? — нахмурился Воронов. — А с какого бы это нам перед ними объясняться?

И только теперь ему стало понятно, почему Гранин в таком замешательстве от ненеожиданных новостей.

— Да я с этими твоими шокирующим новостями и не договорил, — чертыхнулся он. — Они же хотели обсудить ряд совместных благотворительных проектов, которыми фонд супруги твоей занимается. Они очень в них заинтересованы.

Теперь Гранин говорил едва ли не извиняющимся тоном.

— Тут потому о семьях речь и зашла. Я даже не знал, что они Светлану твою мониторили. Собственно, только во время вот этого их звонка и всплыло. Мирошин мне так и заявил, мол, очень хотелось бы пообщаться и перенять опыт по линии благотворительной работы. Типа это как-то поможет им впоследствии влиться в ряд государственных проектов.

Да это шутка какая-то... Причём очень жесткая шутка. До изощрённости.

— Как-то я этого… совершено не ожидал, — пробормотал Михаил, таращась в одну уточку.

Коллега молчал. Они оба пытались оценить ситуацию с поправуой на новые обстоятельства.

— Слушай… — наконец отозвался Гранин задумчиво. — Понятное дело, что никто тебе развод вменять в вину не собирается, но они реально хотели пообщаться со Светланой. Во-первых, ты обязан её поставить в известность. Во-вторых, если супруга откажется, то на нет и суда нет, верно? Вот, считай, и решили вопрос. Ну а на встречу приедешь сам. Тут как бы без вариантов. Думаю, так будет максимально честно со всех сторон.

— Да. Думаю, да. Я подумаю, — пробормотал Воронов и отключился, раздираемый смешанными чувствами.

В мыслях промелькнула коварная мысль, что ему совершенно необязательно ехать на эту встречу в гордом одиночестве. Да, он разводился. Но он не одинок.

И словно в ответ на эту мысль отложенный на угол стола телефон зазвонил.

Звонила Алина.

Глава 12

— Слушаю, — он постарался игнорировать то, как затрепыхалось его сердце, когда он увидел имя контакта.

До сих пор было сложно поверить, что она тогда ему позвонила. Не сразу. Далеко не сразу. Спустя почти неделю, но он подозревал, такой срок был выдержан намеренно. Алина просто не хотела навязываться и выглядеть подозрительно.

Сейчас проблем с этим, к счастью, не было никаких — он ведь сам сказал ей, звонить ему в любое время.

— Привет, — послышался в трубке её мелодичный голос. — Не отрываю?

Она, конечно, хотела бы знать, как у него дела после того, что стряслось в универе.

— Нет. Я как раз закончил звонок.

— Ты… как вообще?

— А ты?

Пауза. Его подкупала её попытка всегда и во всём отвечать ему искренне, даже если она порой и не могла сказать наверняка, стоит ли говорить ему всю правду. Сложно сейчас отыскать в ком-то такую же неподдельную чистоту и преданность идеалам.

— Не знаю. Вроде бы… вроде бы нужно испытывать угрызения совести, но я не могу себе врать. Я скорее испытываю облегчение от того, что правда наконец-то раскрылась.

— Тебе никто никаких замечаний не делал?

Он не мог знать наверняка, что успел натворить Александр — ограничился угрозами или всё-таки сболтнул об увиденном не только матери.

— Пока никто ничего не говорил. А ты… ты с Александром уже пообщался?

Ага. Так пообщался, что впечатлений хватит ещё очень надолго. И это ведь ещё только начало борьбы. Он слишком хорошо знал своего сына, чтобы поверить в то, что он с лёгкостью отступит и сдастся на милость припёрших его к стене обстоятельств. Даже если изменить эти обстоятельства совершено не в его силах.

— Мы поговорили, но это мало что дало.

— Он... сильно расстроен?

— Можешь представить, — невесело усмехнулся Михаил. — Не хочу тебя сильно расстраивать, но лучше тебе приготовиться к тому, что он никогда этого не примет и не поймёт. Он… видимо, он действительно очень к тебе неравнодушен.

Он услышал тяжёлый вздох, после которого воцарилось недолгое молчание.

— Почему в жизни всё обязательно должно быть так сложно… Почему люди не могут просто любить друг друга и ни у кого не просить за это прощения.

— Хороший вопрос, — Михаил потёр лоб над бровью, стараясь настроится на конкретику.

Его не сильно привлекали пространные размышления и рефлексия, которая ничего, кроме новых раздумий и головной боли, не приносила.