Лада Зорина – Измена. Ты встретил моложе (страница 21)

— Но вместо того, чтобы спокойно к ним готовиться, я мотаюсь по городу и выискиваю тебя.

Она обратила на него холодный взгляд:

— Ты собираешься меня отчитать?

— А это потребуется?

Какое-то время она ничего не говорила, но потом:

— Как ты можешь игнорировать главное?

— О чём ты?

Её глаза так и сверкнули, но Михаил намеренно построил свой ответ именно так. Он хотел, чтобы она сама дала название тому, что он застал на съёмной квартире у сына.

— О том, что случилось.

Михаил смотрел на дорогу.

— Для того, чтобы предпринимать какие-то меры, мне неплохо бы разобраться в природе случившегося. Ты мне не поможешь?

Её явно сбивал с толку его размеренный тон и отсутствие какой-либо агрессии. Он не собирался на неё нападать, устраивать сцены ревности и в припадке гнева пытаться вытрясти из неё правду. Такое поведение свойственно неуверенным в себе индивидам. Но Алина должна понять — при желании любая сможет её заменить. И в ней нет ничего настолько особенного, чтобы из-за этого впадать в крайнюю степень отчаяния.

Кажется, этот метод сработал. Потому что она отвернулась к окну и глухо проговорила:

— Не помогу. Я сама не знаю, как это случилось. Просто какая-то мистика…

А вот последняя фраза и его озадачила.

— Что ты имеешь ввиду?

— Наш последний разговор сильно расстроил меня. Я не захотела там оставаться. Мне было плохо, мне было тошно оставаться там, в четырёх стенах, и ни на какие увеселения не тянуло. И стоило мне об этом подумать, как позвонил Александр.

— Хм… А вы, получается, телефонными номерами обменяться успели?

— Я не знала, что у него есть мой номер, — тихо сказала она. — Я потому и сняла трубку, что номер был мне незнаком и это мог оказаться кто угодно.

— И? — теперь он почувствовал, как его снедает нетерпение узнать всё в подробностях.

— И он звонил… он хотел извиниться.

— За что?

— Не важно. За своё кошмарное поведение. И… слово за слово… что-то толкнуло меня спросить, смог бы он забрать меня отсюда. И не спрашивай, пожалуйста, я не могу объяснить, почему решила его попросить. Просто взяла и попросила.

— Ясно, — выдохнул Михаил, чувствуя, как сжалось сердце.

Вот когда женщина начинает путанно объяснять, что и сама не знает, почему так поступила, то это, как правило, значило, что вела её не голова. Не голова, а сердце.

Его собственное сейчас билось так, что заглушало голос разума просто на раз.

— Послушай… — он вдавил пальцы в колесо руля, стараясь ничем не выдавать своего истинного состояния. — Ответь мне честно, Алина. У тебя… ты к Александру что-то чувствуешь? Что-то конкретное? Что-то, что сильней наших с тобой...

— Нет, — замотала она головой. — Нет, нет. Это было исключительно слабостью. Я сама не понимала, что творила.

Как ему показалось, замотала она головой слишком поспешно и энергично. С другой стороны, он вряд ли смог бы оценить искренность её поведения, потому что плохо сейчас даже себя контролировал.

— Алина… ты в этом уверена?

Глава 33

— Что за дурацкий вопрос? — она нервно повела плечами, будто озябла.

— Я просто чувствую твою неуверенность.

— Михаил, я же тебе объяснила, что произошло, — её голос задрожал, но совсем слегка. На грани слышимости.

Однако же он различил эту дрожь. Видимо, слух сам собой обострился от заряда нервного напряжения, то и дело пробегавшего по телу.

— Это не объяснение, — проявил он упрямство, но чуял, что имел полное право так говорить. Потому что это было правдой — объяснение в духе «сама не понимала, что творила» — пустые слова. Пустые и подозрительные.

— А какого объяснения ты ждёшь? — дрожь в её голосе мгновенно усилилась. — Ты меня обидел, я очень расстроилась. И я не буду скрывать, присутствие твоей супруги на это всё-таки повлияло. Михаил, я же могу быть с тобой предельно откровенной?

И дождавшись его поспешного кивка, продолжила:

— Твоя Светлана… извини, может, это прозвучит старинно, но я не понимаю, как вообще от таких женщин уходят.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился он, совершенно не понимая, о чём идёт речь.

— Она… она же на королеву похожа, — выдохнула Алина. — Вся такая… точёная, элегантная. Как с журнальной обложки. Легко выглядеть на все сто, когда тебе едва за двадцать, а она и сейчас умудряется… Я тебя совершенно не понимаю, Михаил. Совершенно.

Он обалдело таращился на дорогу, поначалу даже не зная, как реагировать на то, что услышал.

— Ты… звучит так, будто ты только что в любви ей призналась, — пробормотал он. — Ничего страннее я ещё в своей жизни не слышал.

— Извини, — отозвалась Алина, отвернувшись к окну. — Я сказала то, что думаю. И озвучила тебе то, чего не понимаю.

Какое-то время в салоне царила полнейшая тишина. Каждый из них ненадолго остался наедине с собственными мыслями.

Но бесконечно тишина длиться не могла.

— Алина, послушай… дело ведь совершенно не в том, кто как выглядит. Дело не в каких-то конкретных качествах. И ты должна бы сама это хорошо понимать. Люди могут прожить бок о бок чёрт знает сколько времени и разойтись потому что… по всяким причинам. Например, они сильно устали друг от друга. Или у них появились какие-то неразрешимые противоречия. Да что угодно! И тогда не имеет никакого значения, как ты выглядишь.

— И у нас с тобой так же? — она отвернулась от окна и посмотрела на него пока ещё, слава богу, сухими глазами.

— О чём ты?

— Ну, я тебя привлекла не внешностью, не молодостью? Я как обрела ценность в твоих глазах? Такую ценность, которая заставила тебя уйти от жены.

Сегодня был день странных ситуаций, странных признаний и ещё более странных вопросов.

— Я не задумывался об этом. Я просто… я действовал так, как считал нужным. И просто чувствовал то, что чувствовал. Вот и всё. Ты думаешь, я стал бы препарировать свои чувства? Так глубоко ковыряться в себе?

— Я не знаю. Я потому и спрашиваю. Я… после всего этого я чувствую себя неуверенно. Может, поэтому всё так... произошло. Александр, он… с ним всегда было сложно. А сегодня он вёл себя так... не знаю, решительно, по-взрослому. И в минуту слабости я позволила себе на него положиться. Мне действительно нужно было уехать оттуда, я начинала впадать в какую-то странную панику. Вот сама сейчас всё это говорю, и понимаю, до чего хаотично и путанно звучит. Понимаешь теперь, почему мне не удаётся как следует всё тебе объяснить? Видимо, мне потребуется какое-то время, чтобы самой во всём разобраться.

— Подожди... — Михаил бросил в её сторону мрачный взгляд. — Если ты говоришь, что так запуталась, что сама не понимала, что творила, то... получается, Александр проявил инициативу. Он тебя принудил? Он заставил тебя…

— Ты всё не так понимаешь! — оборвала она. — Нет, он… он никаким образом не насильничал. Просто по приезду, когда паника от меня откатила, мы с ним снова принялись пререкаться. Мы ругались, и я уже сбиралась и от него сбежать, добраться домой, закрыться там и никого не видеть, не слышать. Мы ругались, ругались, а потом… я же говорю, мне нужно самой во всём разобраться.

Нет, легче не стало. Он надеялся, что поговорив, они придут к хоть к какой-нибудь ясности, но ни черта подобного. Всё это звучало так, будто он разнял двух поссорившихся любовников.

Но донимать её сценами ревности он не собирался. До этого он не опустится.

— Выходит, я зря забрал твой саквояж и обратно тебя везу? — он продолжал смотреть на дорогу. — Может, ты хочешь, чтобы я домой тебя отвёз?

Алина молчала. И уже одно то, что она не стала горячо его переубеждать говорило об отсутствии энтузиазма.

— Тебе придётся крюк немаленький делать, — наконец отозвалась Алина.

И можно было больше ничего не добавлять. Она явно давала понять, что была бы не против оказаться дома, вместо того чтобы тащиться обратно в отель, даже такой роскошный.

— Не страшно, — пробормотал он, сверяясь с навигатором. — Успею.

И она не стала ему возражать. Притихла и закрылась, устало откинув голову на спинку своего кресла.

А ему оставалось только гадать, что теперь делать со всем этим багажом, который вдруг показался ему неподъёмным. У занятых в бизнесе людей не так много времени остаётся на то, чтобы погружаться в личные драмы. Стоит ослабить внимание, и вместе с личной жизнью начинает сползать в глубины хаоса и деловая. Если он сейчас плотно займётся выяснением отношений со всеми, кто его окружал, очень скоро останется ни с чем.

Михаил скосил взгляд на снова отвернувшуюся от него к окну Алину.