Лада Зорина – Измена. Ты встретил моложе (страница 13)
— Да, я… Погоди, а когда у тебя будет эта поездка.
— Под новогодние праздники. Точных дат пока нет, со дня на день пришлют информацию. А что?
Сын отвёл взгляд.
— Да просто я тоже под новогодние собирался… С друзьями.
Я отвлеклась от бижутерии и взглянула на него повнимательнее. А до праздников ли ему сейчас? И не превратится ли этот праздник в кошмар для родителей?
У меня даже дрожь по телу пошла от дюжины катастрофичных сценариев, полезших в голову, стоило только об этом подумать.
— Саш…
— Мам, — он ответил мне тяжёлым взглядом. — Ты же понимаешь, что я не разрешения твоего спрашиваю, а информирую. Я уже не школьник и сам буду решать, где проводить эти праздники.
— Твоя взрослость проявляется в чём? — спросила я тихо, старясь не включать авторитарные нотки. — В том, что у тебя теперь уйма способов разбить матери сердце?
Я не стеснялась пользоваться этим приёмом, потому что сын знал — это чистая правда. Если с ним что-нибудь случится, я этого не перенесу. Сашка — мой единственный сын, выстраданный и долгожданный. Никакие трагедии мира не сравняться по масштабности с той, которая могла разыграться, если вся эта адская круговерть с его чувствами к любовнице мужа продолжится.
— Я не собираюсь ничего никому разбивать, — угрюмо отозвался сын. — Думаешь, я такой слабак, что из-за неё во что-нибудь вляпаюсь?
Я посмотрела на него — на его бледное лицо, запавшие глаза и резко обозначившиеся скулы — и хотела ответить прямо и честно. Вместо этого предложила.
— Саш, ты в зеркало посмотрись. Посмотрись и ответь своему отражению, что бы ты на моём месте подумал.
Сын свирепо стиснул зубы.
— Да я уезжаю подальше, чтобы о ней не думать. Я специально… я хочу забыться хоть ненадолго, понимаешь ты?
У сына эта возможность действительно была, а вот у меня…
И лишь когда я прибыла на место проведения встречи, до конца осознала, на что себя обрекаю…
Глава 20
— Слушай, а это не жестковато?..
В голосе Никиты прорезалось несвойственное ему сомнение.
Сашка скривился и бросил на одногруппника едва ли не осуждающий взгляд.
— Архипов, ты чего, испугался?
Никита тут же насупился и дёрнул плечом, будто пытался стряхнуть с себя необоснованное обвинение.
— С какого бы? Просто всё это… какой-то детский сад. Если ты реально хотел в ситуации разобраться, не лучше ли поговорить, как взрослые люди? А это…
И он махнул рукой в сторону их впечатляющего художества.
— …ну, не знаю. Это, типа, окей, забавно. Но как будто ты мстить ей теперь собираешься. Чувак, так вопросы не решают.
— А кто сказал, что я пытаюсь что-то решить? — огрызнулся Сашка, остервенело оттирая с пальца алую краску. — Там нечего решать. Там давно уже всё без меня решено.
Никита скосил на него глаза. И Сашке почудилось затаившееся во взгляде друга сочувствие. Это даже хуже, чем осуждение. Хуже, чем отказ помочь ему в его глупой проделке.
— Не смотри на меня так!
— Да я никак на тебя не смотрю, — Никита даже отступил на полшага. — Реально, я ничего такого в уме не держу. Просто, блин, ну понятно же сразу, кто это сделал.
— А мне похрен. Даже лучше будет, если понятно.
Никита выдохнул в синее вечернее небо облачко морозного воздуха, посмотрел по сторонам.
— Ну раз так, то… мы справились? Можем идти? Там вон кафешка ещё не закрылась. Пойдём, кофе, что ли, попьём.
— Пойдём, — без энтузиазма огласился Сашка.
Но когда они уходили от дверей пустынного подъезда скромной пятиэтажки, где не было бы никого, кто мог помешать им вандальничать, не выдержал и обернулся.
Отсветы недавно зажёгшегося у палисадника фонаря отбрасывали мягкий жёлтый свет на кривую алую надпись поперёк входных дверей: «Здесь живёт НЕЭТИЧНАЯ шлюха».
Ну, не поэт он. Зато посыл сразу ясен.
Вид этой надписи не всколыхнул в его душе ни крупинки сожаления — она это звание заслужила.
Перед отъездом на новогодние каникулы он просто обязан было сделать хоть что-то. Хоть как-то ей отплатить. Строить из себя стоика с ледяным фасадом — это не про него. Жаль, что как раз этому его крутой папашка не удосужился сына научить.
Зато мать говорила, что держать всё в себе — это вредно и непродуктивно. Вот он и не стал сдерживаться.
Отвернувшись, нагнал Никиту и повторил:
— Ты ж запомнил? Если вдруг кто-то где-то что-то узнает, это я сам. Не надо меня прикрывать.
Никита фыркнул.
— Решил все лавры себе присвоить, Воронов?
— Ага, — хмыкнул он.
Так и сделал, когда пару дней спустя после завершившейся пары Алина Сергеевна распрощалась с аудиторией, но негромко добавила:
— Воронов, задержись.
Врать бы не стал — сердце у него так и подскочило от её просьбы. Подскочило и мячиком зарикошетило от ребра к ребру.
Узнала. Поняла. Сообразила. Но тут не надо быть Шерлоком. Кому ещё такая дичь в голову бы пришла.
Огромная гулкая аудитория наконец опустела, и Сашка с наигранной ленцой спустился к преподавательскому столу. Замер там, распрямив плечи. Он был на добрых две головы выше её и не без удовольствия взирал на мучительницу сверху вниз.
Впрочем, Шаповалову его вызывающая стойка никоим образом не смутила.
Под его пристальным и недобрым взглядом она тоже безо всякой спешки прибрала со стола все свои бумажки, аккуратно сложила их в свою чёртову папку и сунула в сумку. Только тогда обернулась к нему и нарушила затянувшуюся тишину.
— Надеюсь, оно того стоило.
— О чём вы? — он приподнял брови, чуть склонил голову набок и сунул руки в карманы джинсов, всем своим видом давая понять, что с удовольствием послушает её объяснения.
— Это тоска по уличной супергероике? — и не подумала объясняться она. — Днём он обычный студент, покоритель девичьих сердец и сын уважаемого человека. А ночью — разоблачитель неэтичных шлюх, крадущих из семей беззащитных мужей.
Сашка стиснул зубы до хруста. В её устах его хулиганство звучало приблизительно тем, чем его назвал Никита — выходкой впавшего в истерику детсадовца.
Но даже если и так! Даже если и так, то наплевать! Он это сделал и ни секунду об этом не пожалел.
— Да я за лаврами супергероя как-то не особо гонюсь, — проговорил он с непоколебимым внешним спокойствием. — Если бы я супергеройствовал, наверное, не подъезды расписывал бы, а какие-то конкретные меры предпринимал.
— Конкретные? — моргнула она, явно озадаченная его словами.
— Ага, — он откровенно наслаждался её замешательством. — Я бы, может, отыскал способ как-то наказывать таких вот
Мгновение триумфа длилось очень недолго. Он бы даже сказал, до одного.
Потому что эта пигалица с горящим взглядом и мгновенно вспыхнувшими щеками тут же сбросила свой ледяной фасад.
Изящная рука с длинными, унизанными тонкими колечками пальцами, влепила ему такую пощёчину, что в ушах зазвенело.
Она с удовлетворением окинула взглядом его наверняка тут же покрасневшую щёку и удовлетворённо кивнула.
— А знаешь, Воронов, ты прав. Конкретные действия действительно лучше.