Лада Зорина – Измена. Ты будешь страдать (страница 48)
— Предлагаю больше и не искать, — усмехнулся Булат, стараясь отвлечь свои мысли от того, как нестерпимо зачесались намозоленные бесчисленными спаррингами костяшки.
Давненько он никому в морду не давал. Ещё со времён своей лихой, неспокойной юности. Что-то заностальгировал.
— То есть?.. — на помятом лице Колесникова отображалось полнейшее непонимание.
— Искать ничего и никого больше не нужно. Всё уже на своих местах. Кроме, пожалуй, одного.
— Чего одного?..
— Кроме твоего сына. Но с этим мои юристы работают со вчерашнего вечера. Не думаю, что восстановление справедливости займёт слишком много времени. Кирилл, ты был счастливейшим человеком на свете, — Булат бросил задумчивый взгляд в окно. — До такой степени, что я, вероятно, половину всего, что имею, отдал бы за возможность возвращаться домой, где меня ждали бы те, кто ждал тебя.
Он вернулся взглядом к своему уже почти бывшему партнёру, и взгляд его ожесточился.
— Но мне не пришлось ничего отдавать. Ты благополучно просрал всё это сам, добровольно.
Он подождал, пока смысл его слов дойдёт до собеседника окончательно.
— Так это… — взгляд Колесникова побелел, — это, выходит,
Булат скривил губы в брезгливой усмешке:
— Будь это так, она бы уже давно твоей женой не была.
Хозяин кабинета сейчас выглядел так, будто его вот-вот удар разобьёт. Мутный взгляд блуждал по кабинету. Он хватал воздух ртом и подрагивал.
— Вот, з-значит, как… вот как… но Егор. Нет. Егора я не отдам! Я вам его не отдам! Ни тебе, ни тем более этой шлюхе!
— Шлюха, Кирилл, здесь только одна, — усмехнулся Булат. — У меня была мысль отправить к тебе с вестями помощника, но я рад, что передумал. Важно было удостовериться самому в том, что не нажестил. Благодарю за оказанную помощь. Во всём. И в проекте, и в нашем сегодняшнем разговоре. Желаю тебе достойно прожить свою жизнь с плодами всего, что ты умудрисля посеять.
Глава 61
Дагмаров терпеливо выслушал мои сбивчивые объяснения и просьбы не ввязываться ни в какие жестокости.
Я не хотела бы проверять, на что способен этот облечённый немалой властью человек. Но я хотела верить, что он достаточно милосерден, чтобы не делать из Кирилла пример. Мне это вовсе не было нужно. Всё, чего я хотела, это спасти сына от пьющего отца, который был в шаге от того, чтобы вымещать на нём злость за неудавшуюся личную жизнь.
На это мне прозрачно намекнула свекровь, так и не набравшаяся сил сказать прямо. Материнское сердце…
Но мне хватило и рассказа о том, что в последний раз, когда она виделась с сыном, Кирилл заявил матери, что скорее сдаст Егора в детский дом, ведь ему некогда им заниматься, но не позволит его у себя отбирать.
Об этом упоминать в разговоре с Дагмаровым я не стала. Хватило и записи на диктофоне. Сжав челюсти, он забрал у меня записывающее устройство.
— Суд же эту запись не примет, верно?.. Я знаю, что в гражданских делах…
Мой спаситель покачал головой, вынудив меня замолчать.
— Ольга, это больше не ваша забота. Ваша задача теперь — набраться терпения и подождать.
И, боясь прогневить благоволившую ко мне судьбу, я сделала, как мне велели.
Я ждала.
И моё ожидание вознаградилось.
В один из вечеров, которые я теперь проводила, корпя над проектом дизайна квартиры моего щедрого заказчика, в дверь моей комнаты постучали.
— Открыто, — я даже не оторвала головы от проекта, целиком погрузившись в процесс.
— Мам?.. — раздалось от порога.
Моё сердце сделало стремительный кувырок. Ноутбук полетел с коленей, а уже чрез пару мгновений я прижимала к себе трясшегося Егора.
Мы плакали и смеялись одновременно.
Я целовала родное лицо: холодные, пахнущие морозом щёки и слипшиеся от слёз ресницы. Бормотала что-то и глотала солёные слёзы.
— Ч-что же… не позвонили-то… не предуп-предили…
Поверить в то, что сын здесь, со мной, пока не получалось.
Я стащила с него шапку и куртку, бросила их на постель.
— Егорушка… Егор, ты как?
Сын шмыгнул носом и застенчиво улыбнулся:
— Уже хорошо. Мы с бабушкой приехали. Она внизу. С дядей Булатом осталась.
Я сглотнула.
— Вы с ним… разговаривали?
Егор закивал и шмыгнул носом.
— Знаешь, ма, а он только выглядит строгим. Он вообще, ну… он хороший.
Я спрятала взгляд и кивнула:
— Очень хороший. Это правда.
А на душе по-прежнему что-то скребло:
— Егор… ты мне скажи, ты ведь… ты ведь сказал бы мне, если бы захотел остаться с отцом, верно?
Я смотрела в родные глаза и замирала от ужаса. Что если…. что если мы совершили большую ошибку?..
Но сын вдруг посмотрел на меня очень серьёзно и в следующее мгновение прильнул ко мне всем телом. Сомкнул руки у меня на шее и спрятал лицо на плече.
— Не возвращай меня, мам. Ну пожалуйста! Я с тобой хочу. Можно? Дядя Булат сказал, что я могу остаться с тобой.
— Го-о-осподи, — выдохнула я, заливаясь новым потоком слёз. — Егорушка, я… я никому тебя не отдам. Никому и никогда!
— Правда? — пискнул он. — Никогда-никогда?
— Никогда-никогда.
Мы ещё нескоро выпустили друг друга из объятий. И сейчас мне даже страшно было представить, что я могла его потерять. Больше никогда не увидеть. Каждый день маяться тяжкими мыслями о то, где он, как он и что с ним…
Но позже нас всё-таки разъединили. Егора повели знакомиться с домом и ужинать, а я улучила минутку поговорить со свекровью, с которой мы тоже больше рыдали, чем говорили.
Вдобавок она пыталась выведать у меня всё о моём внезапном влиятельном покровителе, но боже ты мой, я понятия не имела, как ей всё объяснить и как рассказать. Я сама до сих пор не могла поверить в то, что худшее позади.
Елена Сергеевна пообещала навещать нас как можно чаще, а я пообещала сообщить ей наш новый адрес, как только подыщу съёмную квартиру, и мы с Егором съедем из-под крыши Дагмарова.
Уже с предоплаты за тот дизайнерский проект мы можем себе позволить приличное жильё, а дальше… дальше видно будет.
Сейчас, конечно, важнее было разыскать Дагмарова, с которым мы во всей этой суматохе едва успели паРой слов перекинуться, и наконец поблагодарить его от всей души.
Я ведь обязана ему всем.
Но не только об этом я думала, когда уложив наконец счастливого Егора спать, шла по коридору второго этажа к его малому кабинету, примыкавшему к спальне.
Я думала о том, что сейчас испытывала к этому человеку нечто большее, чем благодарность. Нечто гораздо, гораздо большее.
Скорее всего, испытывать это самое «нечто большее» я начала куда раньше, чем сегодня. Но только сегодня отыскала в себе смелость в этом признаться.
И это делало наш предстоящий с ним разговор одновременно очень лёгкой и очень сложной задачей…
Но будь что будет.