Лада Зорина – Измена. Ты будешь страдать (страница 15)
— А я не уверена, что ценю вашу. Всё это… весь этот разговор сбивает с толку. И я вам… я вам не верю.
Не пойму, откуда во мне взялась эта смелость, но я встретила его пристальный взгляд. И он мне кивнул, будто в знак молчаливого уважения к моей смелости.
— Вы правильно делаете, Ольга Валерьевна.
— Извините?..
— Правильно делаете, что не доверяете. Бизнес не терпит слабых, порывистых, действющих импульсивно и необдуманно. Ведомых собственными страстями, желаниями, инстинктами и ничем больше. В бизнесе требуется холодная голова. Согласны?
Я машинально кивнула, не соображая, куда он клонит.
— Поэтому вы
Хитрый змей.
Но внутри-то, внутри… что творилось!
Астрономическая по моим представлениям сумма. И тогда я могла бы… могла бы ни от кого не зависеть. Стать по-настоящему самостоятельной. Позволить себе отдельное жильё. Уйти от Кирилла! Может… может, даже Аню на ноги поставить!
Хитрый, хитрый змей-искуситель.
Но решись я на такое, и Егор… Как я оставлю Егора? Кирилл ни за что не отдаст мне сына. Ни за что, даже если я ему за него миллионы заплачу. Как бы скверно он себя ни вёл, Егора он любит. К сожалению для меня, его он любит.
Его — любит. А меня?..
Всё это ещё проносилось в моей голове, а я уже ею качала.
— Спасибо большое за предложение. Оно по-настоящему царское. Но я не могу бросить людей, с которыми работаю. И которых люблю.
Взгляд Дагмарова заметно потяжелел.
— Вы настолько любите своего мужа. Даже после всего?
Вовсе не о муже сейчас разговор. Но Дагмарову об этом знать необязательно.
— А разве так не бывает?
Он едва заметно прищурился, будто что-то пытался на моём лице разглядеть, но потом, приподняв брови, качнул головой:
— Вы правы. И не такое бывает. Подобной привязанности можно лишь позавидовать. До самоотречения, значит. До самопожертвования.
Он помолчал. А я не спешила комментировать сказанное.
— Знаете, всегда считал, что такую любовь надо ещё заслужить. Но где жизнь, а где справедливость, верно? — усмехнулся он. — Кто-то её не получит, даже если разобьётся в лепёшку. А кому-то она даётся просто так, даром. С готовностью и без надежды на взаимность.
Я приподняла подбородок, приказав себе не отводить взгляд от собеседника.
Да. Мой сын заслужил такую любовь. А о Кирилле я сейчас даже не думала.
Всё между нами было слишком запутанно и непонятно, чтобы бездумно поддакивать словам Дагмарова на его счёт.
— Вы очень к месту о несправедливости заговорили. Не думаю, что будет правильно обсуждать мои личные и рабочие отношения за спиной у мужа и непосредственного начальника.
— Беспокоитесь о своей репутации в его глазах? В глазах того, кто о своей репутации в ваших глазах не слишком-то в целом заботится.
Я вспыхнула от такой прямоты.
— Вы так свободно об этом рассуждаете… вы ведь партнёры!
— И это накладывает на меня обязательства не оценивать его поступки, невольным свидетелем которых я оказался?
— Я… я не знаю. Тут каждый решает за себя.
— В точку, Ольга Валерьевна.
— Но мне будет очень некомфортно работать под вашим началом, если вы продолжите в том же духе.
В серых глазах что-то вспыхнуло. Что-то, что описать было бы невозможно, но я будто только сейчас ощутила, что его взгляд потерял своё циничное, оценивающее выражение. Он… смягчился? Не могла бы сказать наверняка.
— Мне очень жаль, что моя прямота доставляет вам неудобство, — впервые он отвёл от меня взгляд, будто что-то прикидывал в уме. — И я, кажется, знаю, как загладить свою вину.
— Вам ничего не нужно заглаживать.
— Боюсь, я вынужден настоять, — серые глаза вновь приковали меня к себе. — Через несколько дней мы вернёмся к этому разговору.
Короткая пауза. Пристальный взгляд.
— И я обещаю, моё второе предложение вас… заинтересует.
Глава 19
— Оль, с тобой всё в порядке?
Я дёрнулась и перевела взгляд на мужа, застывшего в дверях моего нового — временного — кабинета.
Господи, я настолько ушла в себя, что даже
Разговор с Дагмаровым крутился в мыслях нон-стоп, и я никак не могла заставить себя снова включиться в работу.
— Что… ты тут делаешь? Тебя замучили угрызения совести оттого, что ты весь наш отдел своему новому компаньону придарил?
Кирилл фыркнул и покачал головой, словно дивился моей сварливости.
— Ты ещё скажи, что тебе здесь не нравится, — он обвёл одобрительным взглядом мой кабинет, обставленный по последнему слову техники. — Смотрю, Дагмаров на подчинённых не экономит.
— Я не его подчинённая, — кровь ударила мне в голову от одной только формулировки.
Да уж, если связать её с тем, что он мне сегодня наговорил…
— Временно — всё же его. Но я же сказал, что буду часто наведываться. Вот, сегодня у нас была очередная встреча с подрядчиком и представителями фирмы, которая будет вести отделочные работы. Согласовываем всё потихоньку. Дагмаров решил, что торопиться не стоит.
Вот, значит, как. Сначала мы лошадей гнали, только бы поскорее проект утвердить, а теперь наш заказчик внезапно никуда не торопится.
Замечательно.
О чём ещё можно мечтать?
— А как твой день прошёл?
Его слова заставили меня взглянуть на часы. Время после моего визита в кабинет высшего руководства пролетело, будто одна минута. Уже почти конец рабочего дня, а я словно выпала из реальности и даже этого не ощутила.
— Нормально. Осваиваюсь. Привыкаю.
— Дагмаров тебя очень хвалит.
Я невольно поёжилась, пробормотав:
— Надо же.
— Но только ты от его похвал, пожалуйста, не расхолаживайся. Это ещё не повод расслабляться.
— Мне только твоего совета и не хватало, — не выдержала я.
Мелькнувшая было мысль заикнуться о неожиданном предложении Дагмарова благополучно сгинула, стоило мужу начать меня поучать.
Не собираюсь я ничем с ним делиться. Ни информацией, ни мыслями, ни соображениями. И дело даже не в том, что вопреки всем своим угрызениям совести я начала поддаваться сомнениям. Просто Кирилл этого не заслужил. Не заслужил моей искренности.
Он будто бы посчитал: раз я не сорвалась, не съехала от него, то значит, простила или как минимум на пути к прощению.