Лада Шведова – Мой ненавистный футболист (страница 2)
– Но они шумные, – продолжила я. – И любят свой футбол.
– Было бы что любить! Скучнее него только легкая атлетика, – мы синхронно перевели взгляды на другой стол. Там обстановка выглядела спокойнее.
Легкоатлеты были разными по возрасту и полу, среди наших ровесников затесались и совсем юные спортсмены. Некоторые девчонки выглядели совсем взрослыми и больше походили на тренеров, но, возможно, это из-за роста и крупного телосложения. Их коллектив тоже был шумным, но поадекватнее футболистов – как минимум едой никто не швырялся, а шумели они в основном на улице, когда носились по лагерю друг за другом. Просто среди них было много мелочи, и обычно мы тоже выезжали с мелкими, тренировали их, приглядывали, но в этом году на них не хватило мест в «Карельских березках», и они отправились в другой лагерь.
– Уверена, эти нападут первыми, – сказала Жанна. – Будет что-нибудь банальное, вроде зубной пасты или несмываемого маркера.
– Может, в этот раз не будем ждать нападения?
– Почему? Мы всегда ждем.
– И всегда от этого страдаем.
– Первый объявивший войну страдает еще больше – все потом идут против него.
Да, было такое дело. Как в прошлом году, когда волейболисты забрались на крыши домиков, включили сигнал тревоги и, когда все начали вываливаться на улицу, облили народ водой, в которой лежала протухшая рыба. Это было жестко и даже жестоко, прошел год, а я до сих пор ловила флэшбеки с запахом тухлятины. Но если абстрагироваться от роли вонючей пострадавшей, то план был прикольным, запоминающимся. Однако волейболистам за него потом крепко досталось – все объединились против них, бедняги неделю почти не спали – караулили опасность. Уж не знаю, как они при этом еще и тренировки тянули.
– Можно обзавестись союзниками, – теперь мы перевели взгляды на крайний столик, за которым сидели дзюдоисты. Они казались взрослыми и серьезными на фоне остальных, с такими можно и объединиться.
Увидев наш интерес, Роман разулыбался и довольно мне подмигнул. Подумал, я тут с подружкой им любуюсь? Вообще-то у меня есть дела поважнее. Уж точно поинтереснее. Но, чтобы его не расстраивать, а еще ради потенциального союза, я помахала в ответ, только убедилась, что Труха смотрела в другую сторону.
– Надо подумать, – ответила я Жанне.
Остальные за нами тоже наблюдали, конечно.
И их выводы были очевидными: со стороны мы казались мелкими примерными тихонями, слабыми соперницами, которых соплей перешибешь. Ха, ха, ха и еще раз ха! Не стоит недооценивать мелких тихонь – вот правда жизни. Мы все прошли через голодные сборы, адские соревнования и прочие прелести профессионального спорта. Не было еще такого года, когда бы мы не заставили противников трепетать. Хотя прошлогодний эпизод с тухлой рыбой был силен, этого не отнять.
Правда, в том же прошлом году все едва не сорвалось, ведь мы выросли, и к обычному противостоянию добавилось другое – на любовном фронте. В результате одна из нас – Олька Торгина – выдала план ночной атаки на теннисистов, с которыми мы бились тогда, что едва не привело к краху. Олька выбрала любовь и теннисиста, что ей припоминали до сих пор как самый страшный грех.
Наблюдение за соперниками прервала Труха – не выдержав вопиющего швыряния едой, она вскочила и нервным шагом отправилась к футболистам с таким лицом, что на их месте я бы залезла под стол.
– А ну успокоились все! Тишина в столовой, я сказала! – рявкнула она что есть сил. – Что это вы себе позволяете, молодые люди?! Еще раз увижу, как кто-то из вас бросает еду, будете всю ночь вокруг озера кросс бегать! И на неделю останетесь без дискотек! Это понятно?
Вместо того, чтобы залепетать извинения или и правда спрятаться под столом, эти глупцы взбунтовались:
– А вот и не останемся! – за всех запальчиво ответил рыжий паренек, по виду младший в команде – тянул лет на тринадцать. Его лицо, согласно возрасту, сияло слабоумием и отвагой. – Вы же нам не тренер!
– Еще как останетесь!
– Буллщит! Сами свой кросс бегите и дома по вечерам высиживайте!
– Что ты сказал?! Олег Борисович! – взвыла наша Труха. – Немедленно успокойте своих бандитов! Они разлагают дисциплину, разве не видите? Как можно терпеть такое поведение, да еще во время еды!
– Пашок, нельзя так разговаривать со старшими, – с добродушной улыбкой ответил Олег Борисович таким тоном, что сразу понятно: он ничуть на Пашка не злился. – Извинись перед Еленой Анатольевной и займись ужином.
– Но, Олег Борисыч, дискотеки…
– Успокойся, никто не запрет тебя вечером дома. А теперь – что надо сказать Елене Анатольевне?
– Ивнте, Елнантольвна, – пробубнил рыжий, перед этим засунув в рот смачный кусок курицы. Он сделал это специально – физиономия мальчишки сияла от наглости, подтверждая теорию.
Не привыкшая к такому Труха побагровела от ярости.
Я невольно улыбнулась – уж больно комично выглядел рыжий футболист. Как маленький хоббит, который не дрогнул перед самим Сауроном – а Труха, на мой взгляд, могла заткнуть за пояс любое злодейское зло.
Улыбаясь, я вдруг поймала на себе взгляд Вика – того самого футболиста, о котором уже неделю болтали девчонки. Он сидел рядом с рыжим мальчишкой и выглядел в точности так, как и обычно, – королем лагеря, не меньше. Такой весь из себя, что слов нет.
Я нахмурилась и отвернулась к тарелке.
Инцидент со швырянием курицей закончился тем, что Труха отвела в сторону тренера футболистов и что-то ему долго внушала, а мы переглядывались с остальными спортсменами, понимая, что скоро все начнется. Небольшое происшествие всех повеселило, а рыжий ногомячник чувствовал себя героем: улыбался так широко, что изо рта вываливалась жеваная курица.
На Вика я старалась больше не смотреть, очень уж он меня нервировал.
Что ему надо?
Сидящая рядом Лерка пыталась поделиться со мной гречкой и кефиром, но Труха часто поглядывала в нашу сторону, и я отказалась.
Глава 3
После ужина у нас образовалось свободное время – можно было прогуляться до озера или побродить по лесу, но обычно такие прогулки не доставляли удовольствия. По вечерам отовсюду вылезала назойливая мошкара, от озера веяло холодом, а в лесу пока и делать нечего, до ягод еще далеко. Другое дело, если смена выпадала на ягодный сезон – вот тогда энтузиазма прибавлялось. Пожалуй, после одного скромного яблока на ужин я бы всю землянику в округе собрала, не поленилась.
Сегодняшний день выдался теплым, нетипичным для северных широт, поэтому мы с девчонками впервые выбрались на причал и расселись там, пока другие его не заняли. Правда, судя по тишине, никто к этому и не стремился.
Солнце заходить не собиралось, и, даже когда закончится дискотека, оно не зайдет. В одиннадцать вечера закат в Карелии только начинался, а после него – белая ночь. Если бы не утренние пробежки, я бы гуляла всю ночь напролет, пожалуй. Мне нравились эти белые ночи: они не были до конца светлыми и похожими на день и обладали причудливой уникальностью, меняя лагерь. Над озером по ночам вечно клубился густой белый туман – захватывающее зрелище. Иногда туман сохранялся до утра, и пробежки становились интереснее. Пахло сырой травой, озером, и казалось, что не бежишь ради банальной тренировки, а странствуешь за туман, пытаясь открыть новый мир.
– Труху сегодня оскорбили, – сказала Жанна, убедившись, что мы на причале одни. – Некрасиво.
– Мы сами ее оскорбляем, называя Трухой, – ответила Олька Торгина.
– В себя приди – нам можно. Она
Девчонки ожидаемо стали поддакивать – на это Жанна и рассчитывала.
Я молча наблюдала за происходящим, прекрасно понимая, что происходит – Жанна хотела нанести тот самый первый удар, который развяжет всем руки. Неделя прошла, хватит выжидать.
Посторонним наши разборки и вообще действия могли показаться странными, но мы традицию противостояний чтили, начиная с первой поездки в такой лагерь, которая состоялась… впервые я поехала лет в шесть.
То еще было приключение!
У меня мало осталось воспоминаний о той поездке, но все неизменно яркие: запах зубной пасты, втертой в лицо и волосы; куличи, которые мы с Катькой Семеновой лепили из дорожной пыли, потому что были шестилетками, и наша фантазия преображала дорожную пыль в алмазную крошку; а еще Мужик-с-топором – местная легенда, потому что в каждом лагере должна быть своя легенда. Но я этого Мужика тогда боялась до чертиков и верила в него больше, чем в себя. Полученные в шесть лет впечатления были настолько яркими, что этот Мужик не забылся до сих пор. Возможно, я пронесу его через всю жизнь и вспомню даже на смертном одре.
А секрет непрекращающегося противостояния был простым: всем хотелось чего-то большего, чем просто тренировки, которые и так составляли основную часть наших жизней. Хотелось экшена, игры, азарта, адреналина, побегушек по лагерю под покровом ночи, страха перед Трухой, которая может все узнать, а еще совместных мозговых штурмов, разработок «гениальных» будущих планов. Без телефонов и не таким займешься – а все гаджеты у нас изымали, выдавая по вечерам на пару часов. И в итоге мы от них так отвыкали, что почти не трогали, лишь отправляли короткие сообщения родным.