Лада Лузина – Я - ведьма! (страница 35)

— Лера! — громко позвала я.

Она не ответила.

— Лера, где ты?

В отличие от прошлого года, я прекрасно помнила все события минувшей ночи, предшествующие моему ритуальному падению в обморок: план полностью удался — Лера пришла. Она простила меня. Я встала и заглянула в зеркала, по-прежнему отражающие зеркальный коридор, — там ее не было. Значит, Лера в кухне или в спальне. Странно только, что она кинула меня на полу.

«Хотя что здесь странного? — вспомнила я. — Лера всегда засыпала и просыпалась одновременно со мной. И если я упала в обморок, она, должно быть, тоже свалилась без чувств и пришла в себя лишь сейчас. Только где она? И где мой чертов тапочек!»

Тапочек с правой ноги куда-то запропастился. Я досадливо покрутила головой в поисках беглеца, затем раздраженно отфутболила левый в угол комнаты, наплевав на его преданность. Бессознательно раздвинула зеркала, разрушая сатанинский коридор, и, шлепая по полу босыми пятками, направилась в спальню. Дверь была плотно прикрыта. Я распахнула ее…

— Ле… р-р-р… а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!

Родное имя переросло в вопль ужаса. Я отпрянула в испуге, захлопнула дверь, защелкнула ее на замок и влипла спиной в стену, тяжело дыша и закрывая лицо руками.

За дверью не было спальни — только темнота — огромная бесконечная дыра в никуда!

Я стояла оглушенная, боясь сделать шаг вперед. Коридор, который должен был оканчиваться просторной прихожей, теперь — я отчетливо видела это! — уходил в такую же безысходную тьму. Чернота срезала его по косой, как лезвие огромного ножа. Где-то там за непроницаемой мглой исчезла и моя кухня.

Я кинулась обратно в гостиную, поспешно обшаривая ее мятущимися, безумными глазами. Сердце похолодело от страха, словно кто-то запихнул его в морозилку. Только сейчас я заметила: комната, где я очнулась, тоже существует не полностью — в отдельных местах, за спиной одного из зеркал, ее размывали черные щели мрака.

Страшная догадка уже накатывала на меня, но, увернувшись от нее, я кинулась к зеркалу.

— Лера, где ты?!! Лерочка…

Неужели она снова ушла от меня?

— Лера!!!

Я расплющила лицо о стекло, пытаясь углядеть Леру в зазеркальной гостиной. Но она была столь же безлюдной, как моя. Я видела лишь диван, новогоднюю елку, срезанный обрывок коридора, разбросанные вещи на полу: нож, опрокинутый подсвечник со сломанной свечой, осиротевший тапочек…

Приставала-догадка похлопала меня по плечу, пощекотала за ухом, дернула за нос. Гонимая ею, я нехотя отлипла от стекла, пошла в угол комнаты, подобрала тапок и, прижимая его к животу, вернулась к зеркалу.

Увиденное больше не оставляло мне поводов для сомнений. Там, за стеклом, валялся на полу мой потерянный тапочек с правой ноги.

Я была в Зазеркалье!

— Нет!!! Лера, нет!!! — В истерике я забарабанила по зеркалу кулаком. Я орала и царапала его, пытаясь поддеть ногтем, продырявить пальцем, нащупать податливую брешь, чтобы прорваться сквозь нее обратно — домой. А потом в отчаянии подхватила с пола тяжелый подсвечник и ударила по непобедимому стеклу.

Это была моя ошибка!

Бабах!

Зеркальная гладь со звоном посыпалась к моим ногам. Тьма схватила меня за плечи.

Бабах!

Падая, тяжелая рама обрушилась на второе зеркало, разбивая его вдребезги и увлекая за собой.

Бабах!

Оба зеркала упали на пол, взорвавшись осколками света…

И я очутилась в беспросветной темноте.

Не знаю, сколько времени я стояла, вцепившись ладонями себе в щеки и тараща невидящие глаза. Но постепенно шок перестал ослеплять меня, и я поняла: темнота не столь уж беспросветна. От осколков, лежавших под моими босыми ногами, шли лучи — как от нескольких десятков зажженных одновременно карманных фонариков. Опасаясь сделать неверное движение и поранить ногу, я присела и пригляделась к ним.

Все осколки, лежащие на земле, — если, конечно, это черное нечто можно было назвать землей! — как один отражали потолок моей квартиры. Я выбрала самый большой кусок, размером примерно с две мои ладони, и, аккуратно взяв его обеими руками, стала вертеть, наклоняя под разными углами. Все верно: мне удалось разглядеть сначала свою люстру, потом другие части интерьера: фрагмент кресла, вазу на столике, игрушки на новогодней елке, часы…

Ступая на цыпочках, я выбралась из стеклянной кучи и отошла на максимально безопасное расстояние.

«Не нужно паниковать, — мужественно приказала я себе. — Лучше последовательно рассортировать по полочкам все случившееся. Вчера во время ритуала я вошла в Зазеркалье и, потеряв сознание, упала и осталась там. То есть здесь.

Почему Лера бросила меня? Неизвестно. Так же как неизвестно, могла ли она вообще протащить меня обратно сквозь стекло. Мы никогда это не обсуждали. Она и эта дрянь Карамазова лишь предупреждали, что нельзя сюда соваться в принципе. Возможно, проход между двумя мирами открывается для человека только на одну минуту. И сама Лера, освобожденная моим заклятием, способна пройти сквозь него, а я нет. Это понятно.

Но куда подевалась Лера? Пожалуй, лишь одно важное дело могло заставить ее бросить меня тут в одиночестве: сейчас она наверняка выясняет у какой-нибудь зазеркальной Карамазовой, как вытащить свою глупую подружку из зеркал. Нужно просто подождать ее возвращения или отправиться на поиски самой…»

Отправляться на поиски Леры в незнакомый черный мир было бы полным безумием.

В лучшем случае вы заблудитесь в Зазеркалье, — кажется, так сказала мне проклятая ведьма, и только теперь я понимала, как она чертовски права. Мир Зазеркалья оказался вовсе не таким, каким я знала его по детскому фильму «Королевство кривых зеркал» и мультфильму «Алиса в Зазеркалье». Даже пессимистичный романтик Жан Кокто показал его в своем «Орфее» куда более жилым и привлекательным.

— Скажи, куда ведет коридор?

— В смерть.

Если смерть есть небытие, Лера говорила чистую правду.

Мира, где оказалась я, попросту не существовало. Он был громадной черной дырой. И у меня не было ни малейшего желания отходить от того слабого источника света, который, словно оригинальная напольная люстра, давала мне лежащая поодаль кучка разбитых зеркал.

Но просидев рядом с ней несколько часов, я ощутила: незыблемость моего решения несколько поистаяла. Томительность ожидания растопила страх. После нескольких попыток мне удалось еще раз навести свой осколок на циферблат часов и расшифровать вывернутые наизнанку цифры . То бишь 15.37. Я проснулась на рассвете, с тех пор прошло полдня.

Неудивительно, что свет в осколках почти погас. Зимой темнеет рано — в моей комнате уже сумерки, А включить свет не представляется возможным. Нужно идти искать Леру, прежде чем мой осколок не превратился в незрячее черное стекло.

Ноги затекли. Я встала и помаршировала на месте, разминая их и одновременно пытаясь завести свою решимость бравурными телодвижениями. Плохо, что я босиком, плохо, что мой осколок светится еле-еле, плохо, что я совершенно не знаю, куда идти. Но выхода нет. Вперед! «Кто ищет — тот всегда найдет!»

Я медленно двинулась вперед. Свет из осколка-фонарика неуверенно тыкался в огромное брюхо темноты. Пройдя шагов десять-двадцать, я трусливо оглянулась — кучка разбитых зеркал исчезла из виду. Неужели я отошла так далеко? Или просто свернула за невидимый мне угол?

Я сделала еще несколько шагов. Осколок-проводник внезапно погас. Вытянув вперед вторую руку, я пошла дальше на ощупь. Пальцы коснулись ручки невидимой двери. Я толкнула ее. И оказалась в открытом космосе!

Во всяком случае, именно так мне показалось вначале. Со всех сторон меня окутывало бесконечное звездное небо. И лишь когда осколок в моей руке вдруг снова зажегся яростным светом, я разгадала:

«Это не звезды! Это зеркала!»

Чернота была пронзена миллиардами колючих лучей, сильных, как свет прожекторов, и тонких, как паутина.

Я невольно улыбнулась и покачала головой. Забавно — будто неведомая сила засунула меня в самую сердцевину подушечки для иголок. Но теперь у меня было достаточно света, чтобы продолжать свое путешествие.

Справа тянулась длинная стена с рядом дверей, вроде той, из которой только что вышла я сама. Я двинулась вдоль нее и открыла одну наугад. Передо мной предстала комната, залитая ярким электрическим светом, похожая по планировке на мою. У стены мерцала огнями елка, рядом с ней разглагольствовал включенный телевизор, в центре стоял накрытый стол, поджидающий не меньше десятка гостей. А прямо напротив меня — массивный зеркальный шкаф, отражающий елку, стол, телевизор и веселого ведущего на экране.

«Это отражение комнаты моих соседей по дому», — догадалась я и закрыла дверь, с трудом преодолев соблазн войти туда — в такое родное, уютное, такое нормальное пространство моего мира.

Развернувшись, я нос к носу столкнулась с женщиной в разноцветных бигуди и кухонном переднике. Зыркнув исполненным подозрения взглядом, она резко оттолкнула меня плечом и вошла в комнату. По-видимому, это было отражение хозяйки квартиры, выходящей из спальни.

Я торопливо засеменила дальше, опасаясь соваться в другие двери. Я не знала законов Зазеркалья — насколько сурово они карают чужаков, вваливающихся в отражения чужих квартир. Судя по взгляду женщины в бигуди — убивают их на месте преступления. И правильно делают. Я бы сама сошла с ума, если бы в один кошмарный день увидела в своем зеркале, помимо Леры, кого-то незнакомого и чужого.