Лада Кутузова – Серебряный лес (страница 39)

Ни есть, ни пить не хочется. Сперва Шейла недоумевала и ждала: когда же возникнет потребность положить хоть что-то в рот? Но ни жажда, ни голод не беспокоили ее, и она забыла про них. Так же Шейла перестала чувствовать усталость. Словно ее кости и плоть были сделаны из титана, а не обычного человеческого материала.

Шейла встретила тысячу рассветов и закатов, провела тысячи дней и ночей под открытым небом. Все они стали ее жизнью до скончания времен. Не имеет значение прошлое, нет предпосылок для будущего. Шейла не размышляет об этом: смысла нет. Здесь, в пустыне она одна, и нет больше в мире никого, но Шейла обязана пройти свой путь, хотя цель тоже отсутствует.

Шейла забыла, ради чего отправилась в дорогу. Давным-давно у нее был дом… Нет, дома у Шейлы никогда не было. Может, она идет в то место, которое могла бы назвать домом? Туда, где ее будут ждать и любить? Ведь Шейлу когда-то любили и заботились о ней. Был один парень…

Шейла садится на теплый от солнца камень. Ей кажется, она сидит на нем тысячу лет. Небо меняет цвет с клубничного на черничный, пустыня окрашивается то в золотистый, то в багряный. Мимо снуют ящерицы, скорпионы настороженно задирают ядовитый хвост, не подпуская к себе. Но Шейле все равно до этой суеты: ведь впереди у нее бесконечность.

Шейла идет и видит впереди город. Его башни сияют, словно драгоценные камни, и подпирают собою небо. Их отблеск виден за многие километры. Город утопает в зелени, до Шейлы доносится аромат травы и листвы. Еще там есть птицы, которые перекликаются друг с другом в ветвях. И там живут люди, обычные счастливые люди.

До Шейлы долетает шум моря, пахнет арбузами. Волны накатывают одна за другой на берег, и Шейла слышит, как ворчит потревоженная галька. Шейла мечтает о том, чтобы скинуть с себя одежду, погрузиться в теплые воды и долго лежать на поверхности, раскинув руки-ноги.

Шейле становится не по себе: неужели она дошла, и скоро конец ее пути? Нервный озноб охватывает ее, Шейлу трясет все сильней. Она сжимает зубы, обхватывает себя руками и продолжает идти. Каждый шаг дается с трудом, точно к ногам Шейлы привязали свинцовые пластины. Из ее пор начинается сочиться кровь, кожа трескается, обнажая кости, волосы клочьями падают с головы, но Шейла не сдается.

Картинка приближается, словно изображение на экране. Можно различить уютные скверы с дорожками для пешеходов и велосипедистов, просторные улицы, по которым передвигаются энергомобили. Шейла видит двух парней, остановившихся поболтать: Майкла и Летца. Они о чем-то оживленно разговаривают, на их лицах улыбки. Это город-сад, давнишняя мечта всех людей, город, в котором мечтает жить любой. Жаль, что Шейле никогда не добраться до него – там нет места для нее.

***

Факел мигнул и вновь загорелся, будто его кто включил. Майкл проморгался и вдруг обнаружил, что один – Шейла и Летц куда-то исчезли. Майкл вскочил на ноги: что за дурацкий розыгрыш? Не могли что поумнее придумать! Он заглянул за колонны, и на миг Майклу померещилось, что друзья играют с ним в прятки – кто-то мелькнул в углу.

Он бросился туда – никого!

– Эй, – окликнул их Майкл. – Это уже не смешно!

Но они молчали, лишь кто-то тяжело дышал за спиной. Майкл облизал губы: внезапно он осознал, что друзей рядом нет, он остался наедине с кем-то страшным. Майкл медленно, очень медленно обернулся и встретился лицом к лицу с ожившим кошмаром – на него смотрела женщина с головой львицы. Внутри Майкла все оборвалось: сейчас она бросится на него и…

Додумать Майкл не успел: богиня обернулась большой кошкой, лапой подцепила Майкла и забросила себе на спину. Шеранни, как звали богиню, помчалась вон из храма. Майкл схватился за кожные складки на ее плечах и держался изо всех сил, чтобы не свалиться. При резких поворотах его кидало из стороны в сторону, да и трясло изрядно, так что Майкл порадовался, что ужина у него не было.

Шеранни резко остановилась, и Майкл чуть кубарем не перелетел через ее голову. Львица вновь обратилась в женщину.

– Ты же загадал вопрос, Майкл? – обратилась она к нему. Из львиной пасти слова доносились странно, будто они звучали у Майкла в голове.

Майкл пожал плечами: вопрос у него один и связан он с желанием попасть домой. Остальное Майкла волновало меньше.

– Ну что ж, – прищурилась Шеранни, – посмотрим, на что ты готов ради этого.

В ее руке появилось копье, увенчанное львиным клыком.

– Дерись или умри, – она вручила ему пику и умчалась в пустыню.

Майкл взял копье в руки, древко копья было вырезано из черного дерева и покрыто лаком. Навершие пики тускло блестело в сиянии звезд. Майкл дотронулся: до чего же острое! На кончике пальца выступила алая капля. Ух ты! Майкл сунул палец в рот и слизнул кровь. Он огляделся: Шеранни предупредила его об опасности, но пока все было спокойно.

Майкл подобрал камушек и подбросил его, затем поднял еще один и стал жонглировать сразу двумя. Получалось не очень, камни падали или разлетались в разные стороны. Неожиданно Майкл заметил движение вдали и схватил копье: к нему приближалась гиена. Майкл выставил копье перед собой: пусть только сунется!

Гиена остановилась поодаль и принялась выжидать. Майкл не сводил с нее глаз: что ей от него надо? Он попробовал прогнать ее, кидая камни, но гиена лишь отбежала на безопасное расстояние. Майкл попытался ударить ее копьем, но гиена оказалась проворнее. Она была полна сил, ее бурая шерсть лоснилась, зубы были остры.

Спустя несколько часов Майкл понял, что устал стоять. Ноги затекли, хотелось сесть и отдохнуть, но гиена никуда не уходила. Похоже, ей так приглянулся Майкл, что она решила провести все свое время с ним. Затем гиена решила проверить Майкла на прочность: она начала наскакивать на него, вовремя отпрыгивая от копья. Майкл вертелся, как уж на сковородке, но гиена оказалась проворнее.

Майк понял, что гиена надумала измотать его. С копьем он опаснее, но наступит время, когда Майкл потеряет бдительность или просто выдохнется. Надо что-то предпринять и срочно. К себе гиена не подпустит, он уже проверял. Кидать копье бесполезно – легко промахнуться, и в этот момент Майкл станет беззащитным. Остается только перехитрить ее. Майкл сел на колени и притворился, что засыпает.

Вскоре он ощутил, что коленям больно, спина затекла, а ему стало трудно бороться с дремотой. Но Майкл старался отвлечься от неприятных ощущений: гиена должна поверить ему. Мгновения обратились в вечность, тело Майкла обмякло, сам он находился в состоянии, пограничным со сном. Видеть Майкл не мог, но глаза, пусть и закрытые, реагировали на тень, а сам он обратился в слух.

Наконец, его терпение было вознаграждено: гиена осторожно начала подкрадываться к Майклу. Он уловил царапанье ее когтей по камням, затем мелькнула тень, и Майкл почувствовал гнилостный запах из ее пасти. Не теряя времени, он открыл глаза и крепче ухватился за древко пики. Гиена попыталась отскочить, но Майкл уже вскочил на ноги и ударил ее пикой в бок. Гиена завизжала и побежала, таща за собой копье. За нею тянулся кровавый след, Майкл пошел по нему.

Идти пришлось долго. Гиена, хоть и ослабла, не собиралась сдаваться – Майкл подобрал перекушенное древко копья. Майкл настиг ее, когда солнце высоко поднялось над пустыней. Гиена лежала у кучи камней и тяжело дышала. При виде Майкла она попыталась встать, но не смогла. Убить ее Майкл не рискнул: навершие копья застряло в боку гиены, а извлекать его оттуда – значит, пожертвовать рукой. Пришлось снова ждать. Лишь ближе к вечеру глаза гиены подернулись пленкой, гиена дернулась и затихла.

Майкл не сразу подошел к ней, сперва потрогал ногой, но гиена не шевелилась. Тогда он осмелел и вытащил навершие копья из раны. Пришлось повозиться: клык застрял в ребре. Майкл уперся ногой в бок гиены и резко дернул за остатки древка. С трудом, но навершие поддалось и выскользнуло из тела гиены.

Майкл вытер кровь о шерсть убитого зверя и задумался: а что дальше? Испытание кончилось или нет? Он его прошел? И если да, то что это за знак? Что все у него получится? Но ответов не последовало. Майкл отошел подальше от гиены и сел на теплую от солнца каменную плиту.

***

Летц знал, кого из богов он увидит. Сьяр – бог смерти, бог, который забирает людей в мгновение после жизни. Бог для последних, как сказал жрец. Но все равно, когда Летц обнаружил, что друзей рядом нет, его охватило волнение: что же произойдет? Он посмотрел на постамент и увидел, как глаза статуи загорелись красным. А через мгновение Сьяр спрыгнул на пол.

От бога пахло псиной. Он и походил больше на пса, чем на человека. Заостренная морда, рыже-серый окрас шерсти, большие уши для такой головы… Сьяр неторопливо вышел из храма, и Летц последовал за ним. Тут всюду была пустыня и ночь. Темнота камня и мрак неба сливались, образуя единое пространство. По небу и пустыне пролегла звездная дорога, по ней и отправились Летц и Сьяр.

– Ты узнал меня, – произнес Сьяр.

Летц кивнул.

– Потому что ты отмечен смертью, – продолжил Сьяр. – Смерть была рядом с тобой все эти годы.

– Да, – согласился Летц.

Сьяр похлопал его по плечу, от прикосновения бога мороз пробежал по коже Летца.

– Ты научился жить рядом со смертью. Единицы людей умудряются не поддаться ее обаянию.