Лада Кутузова – Пункт назначения – месть (страница 41)

– Шлагбаум насквозь проржавел, дорога едва заметна, лес к ней вплотную подступил. Лет тридцать точно миновало.

– Может, не так все и страшно? – предположила Лада.

Но Яровит ее не поддержал:

– Я бы на это не надеялся. Стронций и цезий – вполне распались. А вот плутоний… Пройдут тысячи лет, когда эти места полностью очистятся.

На дорогу выпрыгнула рысь, Лада разглядела ее в подробностях: ростом примерно с добермана, короткий, точно обрубленный хвост, рыжая шерсть с черными пятнами, белая грудь и, конечно, уши с кисточками. Рысь с любопытством посмотрела на них, Яровит достал топор.

– Да брось, дядька, – со смехом сказал Лель, – рыси на людей не охотятся.

– Это ты так думаешь, – ответил бог воинов. – А меня одна едва не задрала, когда я к глухарю подбирался. А к нему крадусь, пока он токует и меня не слышит, а она за мной. Повезло, что краем глаза движение заметил. Успел отскочить.

– А дальше? – Лада с трудом сдержала удивление.

– Промахнулась она. А потом развернулась и вновь на меня, но я успел топор выхватить – уложил. Думал, может, гнездо у нее где поблизости, рысят защищает, но не нашел.

Зверь постоял мгновение, а затем неспешно скрылся в кустах.

– Рысь, наверное, людей никогда не видела, – задумчиво произнес Посвист. – Это мир без человека.

Глава 3

Зона отчуждения

Мир без людей, первозданный Ирий – райский сад до того, как Род отравил его первыми людьми. Вот так все и будет, если победят темно-боги. Бушующая природа, зализавшая раны после тысячелетнего господства человека, звери, не помнящие двуногих, чистый воздух, не отравленный смогом больших городов. Кипящая жизнь, буйство красок, упоение тишиной и чистотой. Нет свалок, плавающего мусора в океанах, воздух обретет прежнюю прозрачность и свежесть. Мир без людей… Как же это заманчиво.

Показались строения – покосившиеся, с выцветшей краской. Лада заглянула в полуразвалившуюся бытовку: какие-то железяки, доски, детская коляска. Когда-то здесь была деревня. Теперь же дома стояли опустевшие. Крыши почернели и провалились. Заборы уцелели частями – они походили на потрепанный сражениями отряд, потерявший большую часть бойцов: побитый, но не сломленный. Где несколько воинов всеми силами поддерживает раненных, чтобы не рухнули.

Лада осторожно заходила в дома. Провалившиеся ступени крыльца, разрушенный порог, сгнивший пол. Потолок, стены в разводах плесени. Отколовшийся кусок печки, разбитые люстры, остов керосиновой лампы. Раскрытый чемодан, похожий на пасть крокодила, подавившегося рубашками и носками. Старая этажерка с пожелтевшими газетами, тут же статуэтка спаниеля с отбитой лапой. Пыльные половики, давно вышедшие из моды ковры с олимпийской символикой, эмалированные кастрюли. Лада смотрела и не могла наглядеться. Девушка выходила из одного дома и заходила в другой, будто совершая странный ритуал. Яровит попробовал поторопить ее, но Лада холодно ответила:

– Я сама решу, когда пора.

Треснувшее зеркало… Странно смотреть на свое отражение: точно Ладу перерубили пополам. А может, это ее суть проглядывает? След, оставленный навьей меткой? Осколки стекла, горшки с сухой землей – от цветов не осталось ничего, мумия мыши. Выдвинутые ящики комода, посеревшие кружевные салфетки, кукла с оторванной рукой, упавший самовар. Лада всматривалась в свидетельства пребывания в этом месте людей, брала в руки, нюхала. Она была больна и не хотела излечиваться. Долго вглядывалась в окна, видела в отблеске себя, спутников и не могла налюбоваться.

Во дворе дома росла огромная яблоня, ее ветви раскинулись метров на пять в разные стороны. Дерево покрылось серым лишайником, на молодых листьях проступили пятна ржавчины. К нижнему суку были привязаны самодельные качели. Лада села на дощечку и оттолкнулась, еще и еще. Если закрыть глаза, то кажется, что летишь. Нет земли, нет неба, лишь бесконечное пространство. Лада одна во Вселенной, нет ничего и никого. Секунда до взрыва, до момента, когда слово станет формой, идеальная пустота. И лишь от Лады зависит: появится ли мир и каким он будет. Совсем юный, с иголочки, наполненный ожиданиями и страхом за него. С трехногими людьми, которые живут в снах друг друга, а вечерами пьют чай среди звезд. С тихими разговорами знойными вечерами, ночной прохладой и запахом корицы. А Лада тянет и тянет, наслаждаясь мигом, только скрипит старая яблоня, да ветер ерошит волосы.

Девушка силой заставила себя остановиться – надо уходить. Спутники молча смотрели на нее: Яровит с непониманием и осуждением, Лель и Посвист с восхищением, точно Лада совершила запретное.

– Что на тебя нашло? – спросил Посвист.

Лада пожала плечами – откуда ей знать? Такое ощущение, что она была здесь испокон веков, корнями проросла тут, как старая яблоня, а теперь приходится срываться с любимого места.

Они дошли до конца деревни. Лада не выдержала и обернулась: янтарные полупрозрачные дома, крыши цвета имбирных пряников, аккуратные дорожки из терракотовой плитки. Все в окружении кустов шиповника, усыпанного оранжевыми плодами – точно локация из «Спящей красавицы». Другой слой реальности, проступивший напоследок. Не хватает принца на белом коне – Хлад бы органично тут смотрелся. Интересно, что с ним? Знал ли Хлад, какие сюрпризы подготовило Медное царство, или нет? И если знал, почему не предупредил?

Яровит устроил привал. Расстелил скатерть-самобранку, в этот раз она порадовала путников овощным рагу с курицей. Ели быстро – бог воинов хотел дойти до цели как можно скорее. Одна Лада никуда не торопилась, словно время теперь было не властно над ней – в девушке что-то изменилось, как будто она перестала быть только человеком, точно почувствовала в себе вечность, которая всегда будет на ее стороне.

После отдыха Лель отвел Ладу в сторону.

– Извини, что лезу не в свое дело, но сильно не увлекайся этим парнем.

Лада вспыхнула:

– Да я о нем даже не думаю!

Лель усмехнулся:

– Лада, не забывай, кто из нас бог любви. От тебя бьет чувствами, только что не наповал.

Девушка рассердилась: ну что Лель сочиняет? Она совсем Хлада не вспоминает, так, малость.

– Не злись, – продолжал Лель. – Ты о нем ничего не знаешь, даже имени. Может, он совсем неподходящая для тебя пара.

– Угу, – съязвила Лада, – человек, а не бог.

Лель упорствовал.

– Я не про это. Я не сомневаюсь, что он из героев, раз в Медное царство прорвался. Только ты не знаешь, на чьей он стороне. Лучше сейчас выбрось этого парня из головы.

И Лада не выдержала:

– Да не влюбилась я! Сколько можно говорить! Отвали уже! И что-то тебе самому не нравилось, когда Перун запрещал встречаться с Мореной.

Лель замер с открытым ртом. На его лице возникло странное выражение, будто Лада со всего маху ударила его. А она, не обращая внимания на удивленные лица Яровита и Посвиста, зашагала дальше.

Лада кипела: ну что Лель лезет не в свое дело? Ну какая ему разница: вспоминает она Хлада или нет? Ей можно хотя бы немного отвлечься?! Смерть родных, странные события, угроза ее жизни… А тут как подарок судьбы – первый поцелуй симпатичного парня. Ну что-то же может быть у нее хорошее, а не только плохое! И вовсе не из-за Хлада она восторгается Медным царством. Это место само по себе вызывает настолько сильные чувства, что невозможно остаться равнодушным. Мерещится, что когда-то давным-давно ты жил здесь, сажал яблоню, строил дом. И Хлад тут абсолютно ни при чем!

Лель подвалил минут через двадцать.

– Извини.

Лада нарочито отвернулась: пусть помучается! Нечего лезть без спроса.

– Ладно, – буркнула она, – прощаю. Но если еще раз начнешь, получишь в лоб.

– Понял, не дурак. «Не то по шее получу и подвиг свой не совершу», – Лель сделал вид, что прикрывается от возможного удара.

Лада улыбнулась: злиться на братца невозможно. Чучело он, одним словом.

– Не бойся, я себя контролирую и пока не страдаю размягчением мозга, – сообщила она.

– Знаю. А тут я – сапогами по нежному цветку. Но я хочу защитить тебя. Мир? – предложил он.

– Мир, – ответила Лада.

Сначала они увидели свалку, огромную свалку автомобилей. Возникло ощущение, что машины сгреб в кучу огромный экскаватор. Лада не могла понять, как образовалась эта хаотичная пирамида. Казалось, что автомобили в ужасе убегали от чего-то, карабкались наверх в панике и давили друг друга. Путники молча прошли мимо.

Обычный город: панельные девятиэтажки, дома пониже. Выбитые стекла, рамы хлопают, приветствуя случайных прохожих. Перевернутые скамейки, опрокинутые урны, точно кто-то играл ими в городки. Школа в четыре этажа, Лада заглянула в окно – на подоконнике сидел игрушечный медвежонок в противогазе, Лада подтянулась и проникла внутрь. Кабинет географии – на стене карта мира, глобус опрокинут набок. Парты беспорядочно расставлены – будто они рванули в момент тревоги к выходу, но не успели, а затем навсегда застыли, застигнутые врасплох. На полу валяются сотни противогазов. Яровит подбирает один. Растягивает маску в разные стороны, проверяет цельность шланга. Отбрасывает в сторону – неисправен.

– Срок использования давно вышел, – сообщает бог воинов. – А так бы сгодились: в закрытых территориях заражение идет через легкие.

Они покидают школу.

Пустые дома, Дворец Культуры с колоннами в стиле ампир, заброшенные детские сады. Магазины с вывесками «Продукты» и «Спортивные товары». Памятник. Мимо проносится косуля, она громко всхрапывает, лиловый глаз косится назад. Светло-коричневая, с небольшими рожками – разглядеть почти не удается. Через мгновение появляются волки, они мчатся следом за косулей. Лишь один останавливается и смотрит на людей, но и он вскоре присоединяется к погоне. Ощущение нереальности.