Лада Ипатэль – Кто ж знал? (страница 12)
— Формулировка слабая? — переспросил он удивительно спокойно.
И это спокойствие ей совсем не понравилось. Она слишком хорошо знала этот голос. Когда Каин говорил так, кому-то обязательно становилось плохо.
— Именно так.
— Отлично.
Он коротко кивнул. Слишком спокойно. Слишком довольно. У Амелии нехорошо кольнуло под рёбрами.
— Тогда вы и покажете группе сильную версию.
Она уже поняла, что ей это не понравится.
— Против троих.
По полигону прокатился дружный вздох.
Амелия прикрыла глаза.
— Вы сегодня добрый, магистр.
В её голосе звучал сарказм. Неприкрытый.
Каин едва заметно приподнял бровь.
— Я всегда добрый.
На его губах мелькнуло что-то очень похожее на улыбку.
— Просто не все выживают, чтобы это подтвердить.
На этот раз засмеялись уже почти все. Даже Амелия почувствовала, как предательски дёрнулись уголки губ. Ненадолго. Потому что через несколько секунд ей стало не до смеха.
Каин — единственный — заметил, что она улыбается. Это его почему-то раздражало.
Аудитория
Лекция длилась уже больше часа. За окнами медленно темнело, в аудитории становилось душно, а большинство студентов давно перешли в состояние молчаливого ожидания конца занятия. Только Каин, казалось, не чувствовал ни усталости, ни скуки. Он всё так же спокойно объяснял очередную схему защитного купола, уверенно выводя формулы на доске.
Амелия слушала молча. Минут десять. Потом пятнадцать. А затем начала раздражаться.
Нет, она понимала, что схема рабочая. Более того, она была безопасной и проверенной. Но существовал и другой вариант — более сложный, более эффективный, пусть и рискованный.
И чем дольше Каин говорил, тем сильнее ей хотелось возразить. Наконец она подняла руку.
Несколько человек сразу напряглись. За последние два месяца вся группа успела заметить одну закономерность: если Амелия задавала вопрос, лекция очень быстро превращалась в словесный поединок.
— Магистр.
Каин оторвался от доски и посмотрел на неё.
— Да, Кайр?
Голос был ровным. Даже слишком ровным. Амелия прекрасно знала этот тон. Так он говорил, когда уже догадывался, что сейчас начнётся спор.
— В трактате Вейна описана другая схема купольной защиты.
По аудитории прокатилось едва заметное шевеление. Кто-то поднял голову. Кто-то отложил перо.
Каин же остался невозмутим.
— По трактату Вейна половина учеников погибла при попытке повторить эту схему.
Несколько студентов нервно переглянулись. Аргумент звучал достаточно убедительно. Для всех, кроме Амелии.
— Значит, они плохо её повторяли.
Сдавленный смешок прокатился по аудитории. Кто-то закашлялся. Кто-то поспешно уткнулся в конспект.
Амелия заметила, как у одного из студентов дрогнули плечи от попытки не рассмеяться.
Каин медленно положил мел на стол. Очень медленно. И почему-то именно это заставило половину аудитории насторожиться.
— Плохо повторяли? — переспросил он.
— Именно так.
Она пожала плечами с таким видом, будто говорила об очевидных вещах. Внутри уже просыпался знакомый азарт. Тот самый, который появлялся каждый раз, когда они начинали спорить. Разум подсказывал остановиться. Но останавливаться совершенно не хотелось.
— Или, возможно, им плохо объяснили.
Теперь смешки стали громче.
Каин прищурился. Совсем чуть-чуть. Но Амелия заметила. Как заметила и опасный блеск в его карих глазах. Он раздражался. Самую малость. А значит, попадание было точным.
— Значит, автор был идиотом.
В аудитории стало тихо. Слишком тихо.
Амелия почувствовала, как уголки губ сами собой потянулись вверх. Опасно. Очень опасно. Но удержаться она уже не могла.
— Или преподаватели.
На этот раз тишина стала абсолютной. Даже воздух будто замер.
Адриан в дверном проёме быстро прикрыл рот рукой, пряча улыбку.
Несколько студентов поспешно опустили головы. Кто-то сделал вид, что срочно нашёл нечто крайне важное в своих записях. Потому что смотреть сейчас на магистра было страшновато.
Амелия же продолжала сидеть прямо, не отводя взгляда. Голубые глаза смотрели спокойно. Упрямо. С вызовом. И где-то глубоко внутри она уже понимала, что зашла слишком далеко. Но отступать было поздно.
Каин смотрел на неё несколько долгих секунд. Молча. Не мигая. От его взгляда многим становилось не по себе.
Амелия же лишь сильнее выпрямила спину.
Карие глаза встретились с голубыми. Как всегда. Упрямство столкнулось с упрямством. Никто не собирался уступать первым.
Наконец Каин едва заметно кивнул. Слишком спокойно. Подозрительно спокойно. И это понравилось Амелии ещё меньше.
— После занятия.
По аудитории прокатился тихий вздох. Кто-то даже сочувственно посмотрел в её сторону.
— Останетесь.
На губах Амелии появилась невинная улыбка. Та самая, которая обычно означала очередные неприятности.
— Конечно. — она склонила голову набок. — Люблю, когда меня вызывают «после».
На задних рядах кто-то всё-таки фыркнул от смеха.
Каин медленно выдохнул через нос. Всего на секунду прикрыл глаза, будто собирался с терпением. А потом посмотрел на неё снова.
И Амелия неожиданно поймала себя на мысли, что злится он не так сильно, как должен бы. Словно эта бесконечная война давно стала привычной для них обоих. Словно он уже заранее ожидал именно такого разговора. И самое неприятное заключалось в том, что она тоже его ожидала. Каждый раз. Без исключений.
Оружейная