Лада Ипатэль – Кто ж знал? (страница 10)
Форма сидела по фигуре плотно. Женственные линии невозможно было спрятать: высокая грудь притягивала взгляд, тонкая талия подчёркивала хрупкость силуэта, а плавная линия бёдер добавляла уверенной, зрелой красоты. В её облике не было вычурности — только естественная гармония и живая притягательность.
Она тихо выдохнула и чуть приподняла подбородок.
— Слишком заметная, — пробормотала себе под нос.
И это было правдой.
Каин заметил её в отражении раньше, чем повернулся сам.
Не позировала. Не играла. Просто стояла у зеркала, проверяя, как сидит форма — и в этой естественности было больше притяжения, чем в любой нарочитости.
Румянец на щеках — не от косметики, от нагрузки и ветра. Живой.
Взгляд невольно скользнул ниже — и он это отметил, как отмечают деталь экипировки: без суеты, без стыда, без фантазий. Женственная фигура, чёткие линии — грудь, которую форма всё равно не могла скрыть, узкая талия, сильные бёдра — не хрупкость, а баланс и центр тяжести. Тело, которое умеет двигаться, а не просто выглядеть.
Некоторые люди входят в пространство — и оно перестраивается. Она была из таких.
Каин отвёл взгляд первым. Не потому, что смутился. Потому что уже увидел достаточно, чтобы сделать вывод.
— Опасная смесь, — тихо сказал он себе. — Сила и нежелание быть замеченной.
И именно это цепляло больше всего. Он понял это не сразу.
Что слишком поздно отвёл взгляд. Раздражение пришло мгновенно — холодное, чёткое, направленное на самого себя.
Каин привык замечать людей быстро и точно: стойка, дыхание, центр тяжести, привычки движения. Оценка — вывод — дальше. Без зависаний.
А сейчас он смотрел дольше, чем требовала оценка. Намного.
Он закрыл папку чуть резче, чем собирался.
— Чёрт…
Не только из-за красоты — красивых он видел достаточно. Дворы, дворы, посольства, лагеря — везде одно и то же. Притягательность давно перестала быть фактором.
Здесь было другое. Несоответствие.
Мягкая внешность — и боевая механика. Спокойное лицо — и готовность к удару. Женственность — и выучка выжившего.
Контраст цеплял мозг, как зазубрина на клинке.
— Не туда смотришь, — тихо сказал он себе, — Ты женат.
Он подошёл к окну, перевёл фокус на двор, на группы студентов, на дистанции, на построение.
Факты. Данные. Риски. Так проще. Так правильно. Но мысль всё равно вернулась:
А интерес Каин ненавидел больше, чем опасность. Потому что интерес — это вовлечённость. А вовлечённость — уязвимость.
Он усмехнулся краем рта:
— Соберись.
И уже ровнее добавил:
— Это просто задача.
Но внутренний голос, закалённый войной, ответил коротко:
Глава 10
Коридор был почти пуст. Тишина здесь казалась особенно густой — такой, что звук шагов быстро тонул в камне, а дрожащий свет кристаллов лишь подчёркивал пустоту вокруг.
— Лия, подожди.
Ким снова догнал её.
Амелия даже не сбавила шаг. После всего, что произошло за последние дни, она меньше всего хотела сейчас разговаривать именно с ним.
— Я уже сказала — нет.
В её голосе звучало раздражение, которое она даже не пыталась скрыть.
— Да перестань ты убегать от каждого разговора.
Эта фраза заставила её резко остановиться.
— Я не убегаю, — холодно ответила она, поворачиваясь к нему. — Я ухожу. Это разные вещи.
На мгновение ей показалось, что он наконец поймёт намёк. Что отступит. Но Ким лишь тяжело вздохнул и покачал головой, словно разговаривал с упрямым ребёнком.
— Лия, ну сколько можно? Пять минут. Всего пять минут.
Он обошёл её и встал прямо перед ней, перекрывая дорогу. Раздражение внутри Амелии стало быстро перерастать в злость.
— Уйди с дороги.
— Ты слишком всё усложняешь.
— Нет. Это ты не понимаешь слово «нет».
Она шагнула в сторону, намереваясь обойти его, но в следующее мгновение пальцы Кима сомкнулись на её локте. Крепко. Слишком крепко.
Амелия дёрнула рукой. Безрезультатно. По позвоночнику пробежал неприятный холодок.
— Отпусти.
Теперь её голос прозвучал жёстче.
— Да что ты как чужая?
В его тоне уже слышалось раздражение, словно виновата была именно она. Сердце неприятно кольнуло. Ситуация переставала быть просто неприятной.
Лия снова попыталась вырваться, но прежде, чем успела что-либо сделать, Ким резко наклонился к ней. Всё произошло слишком быстро. Его губы коснулись её губ без спроса, без предупреждения, без права на это.
Амелия застыла лишь на долю секунды. От шока. От неверия. От того отвратительного чувства, когда кто-то решает, что может распоряжаться твоими границами.
Одна его рука удерживала её подбородок, не позволяя отвернуться, а вторая бесцеремонно скользнула ниже и болезненно сжала ягодицу. Внутри словно что-то вспыхнуло.
Гнев. Омерзение.
Лия уже занесла руку для удара, когда чужой кулак впечатался Киму в плечо. Тот пошатнулся и отлетел на шаг назад.
— Руку. Убрал.
Голос прозвучал негромко. Спокойно. Но от этих слов по коже пробежали мурашки. Воздух будто стал холоднее.
Каин.