Лаблюк – Боги с Нибиру. После вчера 3, 4 (страница 40)

Что, если та – не так поймёт, как нужно, мне – усовершенствование генома? И путешествия мои во времени? В другие измерения?

Возможно, нужно подождать немного, и, не рассказывать об этом, сразу.

Перевернёт, что-то – не так, как надо. И в дураках останусь, как было – неоднократно.

Нет, дураком, не буду – в этот раз! – даю себе наказ.

И, всё таки, если спасу Нибиру, понятно всем – спасу и Родину. Добьюсь – благословения отца – Ана Великого.

А как тот стал Великим? И почему, так мало дал – величия? Возможно – знал он до меня – секрет усовершенствования себя и, своей сущности?

А я, лишь занимаюсь – повторением?

Глава 5. Перемена места жительства

В колонии несовершеннолетних преступников, по 158-ой статье, части 2-ой УК РФ – два года отбывая, Григорий получил письмо – нежданно от отца.

Тот сообщал в письме – прискорбно, о приключившейся беде, что их квартиру чёрный маклер, оформил на лицо – им неизвестное и сразу продал.

Он клялся и божился, что не подписывал договоров – не продавал квартиру трезвым. И как, о регистрации квартиры – свидетельство к тому попало, отец не помнил. Возможно, пьяным в это время был или уставшим… Может – хвалился, просто. Показывал.

– Очнулись с матерью – за городом в сарае, на крае дачного кооператива «Солнышко». Сразу и не вспапашились – зачем и почему, здесь оказались?

Пол-ящика бутылок с водкой – сверкая ореолом в лучах солнца, лежали рядом на столе – три булки хлеба, консервы, килограмм халвы и, килограмма полтора колбаски.

В углу ведро стояло – с чистой водою. Мы поняли, что питьевая – для опохмелки.

Пока не оприходовали всё – три дня гуляли, пили, спали и, ни о чём не думали – водке и жрачке радовались.

– Видно, по пьяне, какое-то дело сварганили, и обмывали – думали, на чьей-то даче, по случаю удачи – случившейся негаданно. Бывает счастье иногда…, нежданное.

Когда еда и водка кончились, домой, не ближний свет – отправились.

Долго оттуда добирались – до Грибоедовского переулка, почти весь день. – Устали сильно, идя к дому.

Увидев дом – издалека, обрадовались, что добрались. Решив – завалимся сейчас в кровать и, отдохнём с усталости, не час, ни два….

В квартире нашей – почему-то шёл ремонт и, незнакомый жлоб-мордоворот, нам – нелюбезно объяснил:

– Проваливайте из подъезда – по здорову, иначе, хозяин новый квартиры этой, пришлёт ментов сейчас, и вас отправят в обезьянник, на раз и два.

В ответ на уверения мои, – квартиру нашу мы не продавали, он дал поджопник матери и, показал мне копию – свидетельства юстиции на Жерехова Дмитрия, не помню отчества и, вытолкал нас из подъезда.

Я попытался – покачать права, но тот меня – так оттолкнул, что отлетев – метров на пять, от нашего подъезда – бывшего, надолго отключился. – Ударившись о камень головой больной, уставшей.

Очнувшись, я купил конверт и, написал письмо на почте. Жена сказала – вещи наши отдали в домоуправление. Значит, они всё знают, и жалобы туда, нам не помогут. Нет справедливости, на этом свете!

Вот так сыночек, отобрали злые люди у нас квартиру, жить нам негде. В сарай придётся возвращаться…, там отоспаться.

С утра пойдём просить бомжей на свалке – приютить. Быть может – примут на зиму, нам негде жить….

Другого выхода не видим. Там, жизнь покажет. Возможно, ласты склеим. Что будет, то и будет. Такая зрада.

Прощай – любимый наш сыночек. Вряд ли увидимся ещё. Бомжи сейчас живут недолго. Прости – любимый наш, за всё.

Мать плачет и тебя жалеет. – Остался, без квартиры. Те – сволочи, нас выписали. Теперь, мы без прописки.

Расстроился Григорий сильно за маму и отца. Родили – никак. За их судьбу – на склоне лет, переживая, вначале не подумал – куда ему, освободившись – возвращаться? Но вскоре, и об этом думать стал, и ещё больше закручинился.

Видно отец письмо и бабушке писал. Вскоре пришло письмо ему из Прасковеевки, в котором бабушка звала – приехать жить к себе. Но при условии, что будет Гриша вести себя прилежно, положительно – со всех сторон. Ей старой – необременительно; работать, не будет пить, и продолжать учиться, быть может, со временем – там женится.

– Отцу и матери, не разрешила приезжать. Родители рассказывали, за день, как повязали его – менты на шухере – рядом с деревней – Прасковеевка, где бабушка жила, какой-то орнитолог – олигарх крутой – дворец стал строить архибольшой.

Там, охраняет стройку – КГБ…, словно – та ведомственная охрана.

Пьяниц всех, сразу – из деревни «попросили» не очень вежливо. И пригрозили в деревне всем – если появится, случайно – элемент неуважаемый, всех на учёт поставят – при отделении районной психлечебницы. Приедут сразу – для оформления/отправки. До этого – не доводите.

Наказан уголовно – по малолетке Гриша в первый раз. – Поэтому, возможно, разрешили – приехать к бабушке родной, после «звонка». Отправился к ней – благодарным, что не забыла внука, и приютила у себя. Бездомного.

Откинувшись с азовской малолетки, ехал – с решением, ей помогать на старости. Он радовался даже малости – крыше над головой и, что о нём заботясь, бабушка – жить в дом свой пригласила, не бросила на улице, откуда – не найдя суму, «идут» сидельцы вновь в тюрьму.

Не дождалась немного – она внучонка. Перед приездом Гришы, померла! От радости или от беспокойства? Об этом не рассказала.

– Как подгадала бабка! Чтобы в последний путь её сопроводил – на кладбище, в душе Григорий возмущался. – На похороны пригласила.

Но делать нечего, ведь он остался наследником имения её, по завещанию. – Дома сто два и три десятых квадратных метра, земли двенадцать соток, колодца – во дворе заброшенного; двадцать две утки хаки-кемпбелл, четыре селезня, гусынь кубанских – двадцать, четыре курицы, петух, и два гуся, коза и собачонка – «Малица».

Кроме того – сберкнижка, с которой деньги снять, ему нельзя – полгода, пока не узаконится наследство.

Совершеннолетие Григорий не справлял, в деревне не было друзей, да и пришлось оно – в период траура по бабушке родной.

И что с того, что он её не видел раньше – никогда. От матери, хорошего, немало слышал о бабуле и, вспоминал – о ней на зоне, изредка. И в подтверждение к тому – его ведь позвала, когда узнала из письма отца, что возвращаться с малолетки – Грише некуда.

Располагался дом у склона,

У самого плетня – родник открылся, при жизни бабушки Григория – внезапно.

Воду давал в бассейн для птицы, полива огорода, приготовлений пищи – для себя, козы и птицы с собачкой Малицей.

Рядом живущие соседи, из родника – водицу так же брали. Еду – только на ней готовили. Колодцы – для полива огородов, сада – использовали.

Вставать с рассветом – слишком рано для него, как он считал, но понимал – необходимо живность покормить, козу доить. И он вставал, сначала недовольно, потом стало привычно.

Как, чем кормить – лишь понаслышке знал. Пришлось к соседке за советом обращаться, для обучения ремёслам разным, не только этому, кое-чему ещё.

Соседка добрая была – недорого с Гриши брала, жила одна – без мужа. Что знала, рассказала – всё, и помогала. Когда просил, всегда давала – не отказывала в советах дельных, где Дуняша опыт имела.

Был грех, случайно – небольшой, однажды. – Вина Гриша напился.

Очень жалела – сосед ей, не по возрасту – старше была, на десять лет. Но, всё одно, как получалось – привечала. И участковому пообещала, что если вдруг малец сорвётся, начнёт употреблять спиртное, гулять, и не работать…, как истинная патриотка родной деревни, края, о всех проступках – им свершённых, мгновенно сообщит, с подмеченными фактами – подробно, без жалости, по справедливости.

С козою, Гриша быстро подружился, доить её было легко. Варить сыр вкусный научился – из молока отжатого. Сыворотку, отходы пищи, добавил птице – к рациону, с гущей – собаке.

Малица – псина дворовая, лакала с радостью, виляя – хвостом от удовольствия.

Утки давали ежедневно одиннадцать яиц, а гуси – шесть. Семнадцать – вместе.

Григорий, был – не в состоянии, их столько скушать. Соседка подсказала – ты яйца, с сыром – продавай, чтобы не пропадали. Найдётся покупатель, был бы товар. Тем более – свежайший.

Пусть, и не расхватали. – Какая-никакая – в дом копейка и, упрекать не станут, что не работаешь в артели. – Ведёшь домашнее хозяйство, на хлеб так – зарабатываешь. Тем более – водку не пьёшь.

Вино сухое у меня берёшь – в обмен на яйца, сыр, но, кто об этом знает, тем более – со мной его и приговариваешь.

А чтобы не стоять на рынке, он яйца, сыр, сдавал – другой соседке, дешевле вдвое. Зато на рынке время не терял – не торговал, за место не оплачивал и, мирно жил с соседками обоими. – Довольно дружны они были, что им – даже завидовали. Соседки – гарные были дивчины, как хлопцы из деревни говорили.

Прошло немного времени. Казалось, жил здесь Гриша – с детства (в другой, возможно – жизни). К дому привык, словно к родному. Нравился воздух чистый, вокруг горы. Поверх – огромные просторы. Лес смешанный: кедры и сосны, ясень, дуб и липы.

Но на душе – легко было, не часто. Родителей потерянных – пока тянул срок в зоне подростковой, после – нередко вспоминал с душевной болью.

Любил он их – таких никчёмных. Хотел бы видеть их – весёлыми, знать – живы ли, на свалке гадкой или «ушли», и похоронены в канавке, без знака номерного, как собаки.