Лаблюк – Боги с Нибиру. После вчера 3, 4 (страница 27)

– Эта наука – дорого нам обошлась.

Коты, пещеры, были в разговоре, чтобы тех с толку сбить. Искать не будут – те, там нас. Туда они не сунутся, боятся.

И будто не было упадка настроения, за город сразу поспешила, словно здесь было, что-то не так, как будто чувствовала, что уходить отсюда нужно.

С ней спорить было – глупо и безуспешно. Икар не стал её расспрашивать. Видя, что происходит – необъяснимое, последовал за ней, взлетая изредка, снимая способом таким усталость с ног.

Пруд тот, остался в стороне, и город – позади. А впереди была река, где ждало их спасение. – Итог побега.

Икар ей улыбнулся, осмотрелся. Всё говорило, что находятся, почти в том месте, где следовало появиться, согласно указанию в записке.

Нужно, на берег другой перебраться.

Прошла секунда, может быть… минута. Но там – никто не появился. Илия сникла, отрешилась, замолчала, и было видно, что устала – морально, не физически.

И изменилась – кардинально….

– Странно – подумал он. – Илия ничего не знала, что было в той записке. Я ей, ещё не рассказал.

И, словно, та его услышала, остановилась, сама себе – сказала тихо:

– Нам нужно перебраться через реку, я не умею плавать.

– Давай, тебе перенесу! – ей предложил Икар.

– Тяжёлая я слишком. Не получится, – не согласилась Илия. Мы не удержимся и, рухнем в реку. Будет, для всех – посмешище!

Они остановились и, заспорили, перебирая варианты всевозможные – совместного преодоления реки, не соглашаясь с чем-то, пока не выбрали – плыть вместе, по касательной течению, а Илия держаться будет за него, стараясь в лёгких удержать, как можно больше воздуха.

Что было силы, в воду ринулись, не зная, что им уготовано судьбой, навстречу неизвестности

Записку прочитали – до него.

Обрадовала информация – сегодня вечером он будет у реки и, не один, а с человечком женского подвида. И на неё, ей дали разрешение – на полное уничтожение. Ей разрешили – делать с ними – что захочет, ведь оба оказались не желанными …, в истории планеты.

Ей никакого дела нет, из-за чего решили – их ей отдать. Ведь главное, среди тех будет – её обидчик человечек-птица, что повредил жестоко и безжалостно – её единственный любимый глаз и, насмеявшись, убежал бесстыдно – весёлым праздником не стал – пищеварения.

И вот судьба, всё возвращает на свои места. Сегодня вечером он будет – в её клешнях и, капли крови не прольёт на землю.

Тот, слишком дорого ей обошёлся, и упустить возможность эту, глупо – такую премию, за – собственную верность.

Оставшееся время провела она, в огромном нетерпении. Сегодня даже, не обедала, от возбуждения. Ждала, готовилась, день в мыслях провела, надеялась и верила. Была уверена – не зря судьба подарок сделала, ей дали разрешение – уничтожения, неблаговидных государству элементов – диссидентов.

И наступил тот вечер – долгожданный, когда затихли птицы, а сверчки, ещё трель не включили – однообразную, всем надоедливую.

Это безвременье, сегодня отличалось – своей напряжной тишиной. В той слышен – шорох пресмыкающихся, шуршащих, ползающих, пробегающих в траве и, исчезающих, при шуме постороннем – в норках.

Она на память помнила – прекрасно, берег излучины реки, его все очертания.

В дни молодости – жаркие, особенно – после охоты, любила охлаждаться. В истоме сладкой – в реке вначале, потом – немного поваляться на мягком, нежном травяном ковре, одновременно наслаждаться процессом переваривания – в желудке пищи.

Там, познакомилась она с удавом. Давно того не видела….

Стараясь не шуметь, ступая осторожно, приблизилась к выбранному ей месту и, затаилась в ожидании и нетерпении – встречи предполагаемой. Она, почти что, не дышала.

Ждать их пришлось, не очень долго. Этому радовалась. Всё рассчитала правильно

Чувства внутри, вмиг всколыхнулись, рвались наружу – потоком мощным, энергичным, как только их шаги услышала и разговор негромкий – человеческий.

Так была радость – велика её, что невозможно описать словами. Она ждала – их встречу предвкушала.

И вот они подходят ближе!

Слышны негромкие шаги. Сердце забилось – сильно, быстро, когда вдохнула полной грудью воздух…, стало стихать, пока не замерло.

Когда остался один миг и, небольшое расстояние, что отделяло от броска её в их сторону, они остановились и, о чём-то, неожиданно заспорили.

– С такого расстояния, хотя и небольшого, могу я промахнуться – пытаясь трезво мыслить, без лишней возбуждённости, нахлынувшей в неё, решила – так у них появится возможность из её клешней ускользнуть.

Я подпущу их ближе – невроз свой успокаивала. – Наверняка, успею. Нужно быть очень осторожной. – Нашли, придурки место – остановиться и заспорить!

Стараясь не пошевелиться и, затаив дыхание, чтобы тех не спугнуть, сжалась в комок, готовый выпрямиться вмиг, чтобы настигнуть жертвы, как тетива от лука, для выстрела в намеченную цель – наверняка.

Подул в их сторону со стороны реки, несильный ветерок.

– Вот, этого мне не хватало для полного несчастья!» – в сердцах ругалась Иоланта. Звуки мои идут в их сторону.

Её изматывало ожидание, но сил для этого, было достаточно. И понимая – не поймать без этого – намеченных для жертвы, была готова ожидать и дольше, чем прождала сейчас – по времени.

Те, наконец-то перестали спорить.

Она вновь напряглась и, собралась…, прекрасно понимая – есть у неё только сейчас…, и всё потом, после него, не будет значить ничего.

Вскоре пришёл момент – незабываемый.

Она почувствовала – фибрами, как спорить перестали, и пошли.

Почувствовав, как – с места тронулись, интуитивно рассчитав – всю траекторию, для встречи с ними – неминуемой, всей массой выстрелила, сколько было сил. – Взметнувшись в воздух, пронеслась как вихрь – навстречу обречённым жертвам.

Доля секунды – в обычном восприятии, была коротким мигом. Она ускорила ход мыслей – настолько, что успела вспомнить – отчётливо все боли, унижения – принёсшие тем человеком-птицей.

Глава 5. Ушла надежда

Со стороны, невольно наблюдала за собой, своим полётом. И то, что глаз почти не видел, не мешало – чётко, стремительно нестись на шорох, к точке встречи – по прямой, без отклонений.

В прыжке – всей массой падает, и понимает – не дотянулась до него, на несколько десятков сантиметров, явно почувствовав – колеблющийся воздух ушедших в сторону реки – тел, от неё.

В отчаянии, из последних сил, бросается вслед – уходящим шорохам и, дотянуться получается до жертвы, в последней степени отчаяния – успела захватить его крыло. Он дико закричал нечеловеческими вскриками, в отчаянии стал барахтаться, пытаясь освободиться от неё, к её огромной радости. Как курица огромная – за одну ногу пойманная, хлопал крыльями, ногой второй, с когтями острыми, стараясь, боль ей причинить, и вырваться из клешней.

– Раз когти и, мне больно, значит Икар, а не его подружка! – мелькает в голове её мысль – радостно. Пусть больно мне сейчас, но как сладка – боль, эта!

Тот изо всех сил попытался вырваться. Не тут-то было! Клешня, как крюк. Она его держала крепко за ногу, лёжа сама. Ещё, не в состоянии подняться, от неожиданной усталости, пронзившей всю – от клешней до макушки. Лишившей её сил, – расслабилась, после победы, удовлетворения надежды. – Не каждый день, случается такая радость.

Она дождалась и, поймала счастье – человека-птицу.

Огромный панцирь, впервые в жизни ей мешал, она с трудом заглатывала воздух, не в силах шевелиться.

Ей было трудно, но она – впервые была счастлива, за столько времени, ведь знала и, была уверена, с начала операции, что никакое ей противодействие не помешает, поймать – сбежавшего.

– Никто и никогда не помешает, его сейчас сожрать, не подавившись! – шептала, словно заклинание, свои слова, соединяя с мысленными образами.

Это была наипрекраснейшая музыка, из слышанных ей композиций, ранее, в последние – лет сто! Ей овладела эйфория и, наслаждаясь криками, вспомнив блаженство молодости, счастья – молодела.

Чтобы он меньше трепыхался, сломала ему ногу, одним движением клешни. Он больше не сопротивлялся, тем более – перехватившись выше от места перелома, замкнула клешню, как наручники. Видя итог, тот – сдался.

Сколько она так пролежала – не помнила, да и не нужен был отсчёт ей – времени, главное, что сбылась мечта: он был в клешнях!

И вот, набравшись сил, с огромным удовольствием, Икара подтянула к челюстям, готовая в того вцепиться ими…, и насладиться его кровью – вволю.

Его большие крылья воняли тиной, от длительного нахождения в сырой траве. Не нравилось ей это, но по сравнению с деликатесным пиршеством это – не в счёт: во время поглощения превкусной крови, внутренностей, кусков мяса, она тот запах, не заметит….

Приподнялась и, сразу же стала ощипывать, заметив, с сожалением – тот исхудал, не как был раньше – массивней, аппетитней.

Пленник уже, не громко клекотал, видно, из сил последних – просил пощады, безрезультатность мольбы понимая.

Дойдя до тонкой шеи, она заметила, что шея – нечеловеческая, не говоря о слишком малой голове.

Ощупав полностью, издала громкий крик – отчаяния горького…, почувствовав в сердце боль – неимоверно острую.