Лаблюк – Боги с Нибиру. После вчера 3, 4 (страница 22)

– Лучше гореть в Аду, чем в клетке быть на площади – оплёванным, обгаженным, закиданным камнями, мусором, в сопровождении стрел оскорблений – по голове, во множестве, обстрелянным.

Слыша спокойный голос рядом, дошло – недолгий отдых. Везут в Ниппур, где он убил Думузи.

– Там будет, ещё хуже, он зарыдал, как девка….

– Что, сука – осознал, что натворил, паску…? – охранник пожалел или, по простоте душевной констатировал.

Он, осмотревшись, видел – конвой большой. Часть – спереди, часть – сзади, четыре конвоира – сбоку, по два.

– Покой мой берегут, так я им дорог? – пытался удивиться, но понял – тем безразлично, что, как с ним будет. Доставить нужно в целости – их служба.

Дорога оказалась, не очень-то и долгой.

– Могли бы и помедленнее – кони! Несётесь! Чрезмерно быстро привезли меня им – клоуна.

Начнётся вскоре, всё сначала! Неудивительно, что я вас презираю. – Вы шавки и шакалы! Без благородства!

Действительно, ещё не въехали в ворота городские, а камни с грязью оскорблений в клетку полетели. Услышал крики.

– Осталось жить – недолго! Ответишь за убийство – сволочь!

А дальше – больше. Как, и в Эриду. Быть может – хуже.

От въезда в город и, до площади у храма, его толпа сопровождала. Жалел он, что охранники, толпе его не отдали. Всё повторялось и в Ниппуре, такое же бесчинство, что в Эриду.

– Быстрей бы всё закончилось, не мучиться мне долго, он, сожалея, молча – ждал участи, прискорбно.

Где ты, Энлиль? Ушла одна попытка. Быстрее бы, любой конец. Как долго тянет тот – владелец времени. Со всеми вместе, издевается. Мстит за Думузи. Или радуется – развлечению народа.

Внезапно, мысль мелькнула. – Инанна приходила? Простилась ли со мной? Её не видел я.

Согласен, положение – двусмысленное у неё. – Любить убийцу мужа….

А может, не любила? Врала, использовала? Простая хитрость женская и похоть? А он, губы распял. Хотя, сейчас ведь всё равно…, но хочется припомнить, что счастье было. Пусть не такое, как у всех, но не ворованное – завоёванное….

– Где, как? Насилием? – услышал в голове вопрос и, снова сник. И, с умилением он, тело вспоминал её – прекрасное.

В него летели камни и отбросы. Большие, сетка отбивала, а маленькие – пролетали, не всё, немного – попадали в цели.

Увидев храм, как въехали на площадь, вновь вспомнил, как убил Думузи.

– Как жаль, что повторить нельзя произошедшее. Начал бы с плато….

– Вновь я мусолю, сам себя одёрнул. Скоро, за всё будет расплата. Вот и вторая – ушла, попытка. Осталась смерть или …?

А вдруг, не сможет подменить Энлиль, яд на снотворное?

– Быть может, тот схитрил – его так успокаивал, чтобы, не супротивясь, должное воспринял, как нужно – Энки и…, Энлилю?

– Кому?

– Ему – Энлилю.

– Может.

Сейчас, мне ничего не изменить. Как странно.

Почти не слышу крики и, не бросают камни.

Заканчивается, весь ужас. Начнётся эвтаназия?! Вот, врач несёт флакон и шприц. Я в замешательстве. Сопротивляться бесполезно.

О! Ужас! Больно…, тот не попал мне в вену…, сразу.

Энлиль, Саргона не бросал, он клона изготовил. Но Ут, как будто, понял замысел, к Саргону не подпускал. Почти всё время – лично следил за клеткой и, уходя, вместо себя, проверенных соратников оставил.

Ут понимал, что здесь, что-то не так. Он знал, что жив Саргон, находится у брата Энки. И тот – об этом, также знал.

– Не наше дело это, решил он, и смолчал. Служил он Энки верой, правдой. Считал, тот знал, что делал.

И, вдруг, метаморфоза!! Энлиль Саргона сдал! Произошло такое, после разговора Энлиля с Энки.

О чём?

Конечно, этого не знал.

– Знать, так и нужно! – снова решил. Время пришло. Верёвочка довилась. Сколько не виться ей, конец приблизился.

Душа молилась, безостановочно.

И, зная хитрости Энлиля, утроил он охрану. Нельзя попасть – впросак, воспользуется враг и, дело чёрное обтяпает, мгновенно.

Ему докладывали о попытках, причём неоднократных – приблизиться Энлилем к узнику – Саргону, когда ушёл Ут отдохнуть. Тот на вопросы отвечал – мол, руки чешутся….

Указ был Энки – «казнь смертную Саргона – исполнить эвтаназией».

Хочу, чтобы тот перед смертью, весь ужас Ада испытал – при жизни.

– Нет. Будет так, как Энки указал. Ему, ответственный охранник отвечал. К Саргону – не подпуская.

И заподозрив, что-то не так, стал строже охранять Саргона. Ут лично – яд в Эриду получил, в Ниппур доставил. Вручил врачу из своих рук и, проследил, как шприц – тем ядом был заправлен.

После укола лишь – вздохнул, когда того отправил – в дорогу, всем известную – под землю, в кромешный Ад. – Энки с Энлилем созданным.

Падение было недолгим. Он пролетал через болота, топи, пламя – смолы и нефти. Остановился в пекле. Его позвал Титан огромный.

– Ты смертный. Твои грехи огромной тяжести – безмерной. Должны определить мы, где гореть тебе с мучениями, сожалением, раскаяниями, без надежды, зная, что будешь здесь ты – вечность.

– Пусть подойдёт, позвала Эвридика.

Такой красавец, как и мой Орфей, только – того мощней. Ты петь, играть, умеешь?

Хотя, я вижу – нет. Играть, ты точно не способен. Пальцы – не утончённые.

– Но, и не грубые.

– Понравился? – спросила Персефона. Тебе он нужен для утех?

– А почему и нет? Есть грех. Всего полгода разрешаешь, в объятиях Аида пребывать, любовью наслаждаться, а как спускаешься обратно, приходится мне отдаляться.

Орфей, не смог меня забрать из Ада, хотя, ему ты помогла сбежать.

– Кто виноват Орфею, в том, что обернулся….

– Никто не виноват. Расслабился и…, я вернулась в объятия Аида – властелина.

– Зря он надеялся, что вырветесь из Ада.

– Бери его, пока я добрая. Ведь ты, подруга моя – лучшая в Аду. Его, тебе даю – для наслаждения. Того судьба решается – бери.

Титан, отдай нам грешника, пусть ублажает нас.

– Нас? – прошептала Эвридика….

Ну…, значит – нас.

Саргон обрадовался – пекла, по воле Персефоны – избежал. Не так и страшен Ад, как им пугают. Только, здесь жарко, смрад.

Придётся привыкать.