Лаблюк – Боги с Нибиру. После вчера… 1-й том из 3-х томов (страница 17)

После согласия – подписанного Владом, Васильевич убрал в сейф документ и, приготовил диктофон. Гипнотизёр, прибор установил на стол. Соединили – с телом, к голове – пятнадцать датчиков, затем ввели в сон гипнотический, и начали над ним производить – ему не видимую экзекуцию.

Сколько часов так продолжалось, ему не сообщили; не посчитали нужным.

Себя разбитым чувствовал, опустошённым – после сеанса, отходя, как и гипнотизёр, пот вытирающий со лба, как будто выгружал вагон лопатой.

Участники эксперимента, избавиться старались от него, после того – как он очнулся, хотя узнать, что он наговорил, ему не меньше – интересно было.

Он слышал много раз по телевизору, читал в изданиях научно-популярных, что в ситуациях подобных – люди говорили, что никогда не видели, и помнить не могли – вплоть до потусторонних случаев.

Уставшего, разбитого, опустошённого, обиженного – словно элемент использованный, отправили вновь в камеру, закрыли на защёлку, – подобно выброшенному презервативу. Вскоре доставили обед ему. К тому не прикоснулся – не было аппетита.

Влад, сделал вид, что хочет спать – отправился на шпонку, чтобы его не просчитали по выражению лица, то повернулся к стенке. Он не заметил даже изменений. В углу стоял, огромный телевизор – «Темп». Влад на него за малым не наткнулся, когда проснувшись – шёл в гальюн.

Скабрезно усмехнулся – двух мнений нет, он раунд первый выиграл, хотя и юн – заигрывают пред ним и, улучшают содержания условия. Продолжить нужно – им сопротивление!

На утро следующее, под гипноз, вновь Влада попытались погружать, он отказался помогать. Ни уговоры, ни угрозы не подействовали. Он продолжал держать отказ и, не внимал их уговорам и угрозам.

Не стали долго уговаривать и, погрузили без согласия в сон гипнотический. Очнулся лёжа в камере. Лишь к вечеру в ней появился КГБист.

– Ты зря себя ведёшь так, начал он без пояснения. Ты знаешь, как попал сюда, без приглашения. Знать хочешь вывод – да, скрываем многое – без объяснений. Подумаешь, поймёшь, что это норма для подобных ситуаций.

Закончится, когда-то операция – с тобой, что делать? Убрать, в вину поставив, тв слишком много знал? Мол, не проходит апробаций.

Пройдя проверку, папку не открыв с фамилией своей, нам показал, что ты не глуп, сейчас валяешь дурака в эксперименте. Нам непонятно поведение твоё. Есть знания историка, врача, геолога, быть может, археолога или хотя бы антрополога? Кого из них? В калошный ряд в базарный день – не попадёшь с одним желанием (одной калошей) ни в этом, ни в другом моменте. Такой расклад.

Мы собираем по крупицам информацию. Ты изменил ход нашей операции, но не саму её. И в результате, отправлять туда, кого готовили немало времени, теперь опасно. У оппонентов – это вызовет вопросы, беспокойство. У нас прикрытием – клады сарматов были. Вновь если это? Скажут – зачастили!

Могу сказать, что изменив ход операции, ты подозрений никаких не вызвав, продолжить её сможешь, если внедрим тебя в неё – безотлагательно.

Ведь главное, – они, проверив мозг твой, поняли, что ты не казачок – к ним засланный. Что нам позволит без большого риска пройти этап внедрения – удачно.

– Внедрения к ним вновь? А вы спросили, я хочу туда спускаться?

– Узнаешь больше – спустишься и не туда, захочешь и не это.

– А как моя работа?

– Для нас, вопрос такой решить – не сложно. Продлится отпуск твой, насколько будет нужно.

Глава 7. Перед внедрением

Влад больше не устраивал проблем с экспериментами.

Довольны были экспериментаторы, полученными под гипнозом – результатами. Все их приказы выполнял – беспрекословно, будто исправился, стал – зомби. Не ожидая приказания – повторного.

Помня о посещении пещер – возможном (вскоре), вопросов Влад не задавал – не менее, ни более. Он понимал, что никуда не денется, не глупый мальчик, что не так, то от-имеется, коли поставлено на кон всё, что имелось в жизни у него. Как и задумано – куда ему идти, ползти – всё сделает, как этим нужно. Нет выхода, как и другого нет пути.

Так хочется (свободно) жить, а не в казарме гнить, на гауптвахте долго (почти-что вечно).

К нему ответно – относились с пониманием, любезностью, большим вниманием. Объём работы под гипнозом увеличили, оперативника готовя из того, решать вопросы обучали кратко, причём – самостоятельно; при появлении их – своевременно, чтобы враг не опомнился и, он был первым, и путь к победе его – верным.

Хотел на воздух, в город с душной атмосферой, как в вечер – перед подземельем. Но не пускали…, он и не просился, ведь понимал, что не отпустят звери.

По камере метался, когда тоска душила. Так время в камере и проводил, что вновь пройдёт по Александровке – мечтал, когда-то будут праздники на улице его – знал. Надежда – на освобождение не уходила – крепла, когда тоска ослабевала.

Когда она задавливала, казалось – верх брала, терялся аппетит. Заметили начальники – не в духе был тогда, сердит. Сегодня утром, выпив чай – с усилием, он на сардельку с кашей перловой – не взглянул…

Утром – охранник вывел, как и всегда – из камеры. Но не наверх идти направил, а во двор, чем явно Влада озадачил,. Там, возле джипа русского – УАЗика стояли, Влада ждали: Васильевич, Иванович.

– Не долго ждали, вышел. – Васильевич отметил – радостно. А то – ждать стало тягостно.

– Можно сказать? – Влад усмехнулся криво – подозрительно.

– Что хочешь нам, сказать ещё – глупого?

Достав НЗ из точки, решили снова отдохнуть, чуть-чуть. В точке лежала, коногонка. Свет ярко осветил карман, завалы в штреке и, нагромождения. Было достаточно его, чтобы масштаб представить ясно, произошедшей катастрофы.

Я слишком много знал? Поездка к «другу» – исполнителю? На свежем воздухе, по протоколу. И без свидетелей.

– Придурок! В камере так делать легче. Тебя не просветили? Зря. Есть не только волны – остановки сердца. Или тромб оторвётся. Второе – в разы чаще.

– Как умер господин Собчак по слухам? И…, не смогли спасти.

– Возможно, нет. Ведь каждый мог и сам «уйти»….

– При помощи лучей низкочастотных – волн генератора? Рассказы были. Проходили.

– Или простого шила – тончайшего, чтобы не заморачиваться. Вполне достаточно.

Ты настроение мне портишь! Тебе так хочется урок? – спросил он, сев в машину – к Ивановичу, сзади.

Не повезло тебе. Изменится лишь содержание. Тебе – это, надеюсь – когда-то пойдёт впрок. Продолжишь злоключение, пока мотаешь срок.

Влад, подойдя к машине, не зная почему, открыл не заднюю дверь, а переднюю. Водитель – удивлённо посмотрев, тут же хотел – «послать подальше», но не успел. Васильевич ответил на вопрос – не заданный.

– Пусть молодой садится спереди. Сегодня – денёк значимый.

Вначале к ресторану «Океан» поехали. У Влада сердце сжалось. – Наверно, ставка очная или…, спускаться вниз?

С официантками он не хотел встречаться, как и спускаться вновь под землю.

– Или туда загонят всё равно, подумал вариант – испуганно, рукою пробуя дверную ручку – незаметно.

От глаз Васильевича, движение его не скрылись, и он совет дал не спешить, остепениться, не совершать ошибки новые, и вновь, по самые… не вляпаться.

Стояла чудная погода. Жара ушла, и духоты не стало. Потоки ветерка несильные со стороны реки, водителя и «пассажиров» – обнимали, сквозь окна пробиваясь – охлаждая разгорячённые тела.

Подъехав к ресторану, стали. Иванович – руку подняв со сжатым кулаком, всем пожелав удачи на прощание, вышел степенно из машины и, прямиком отправился… за ресторан.

Влад лишь догадывался – пошёл туда и, загадал желание – под землю не отправится сегодня.

Машина развернулась и, нырнув под путепровод [25] 15– влево, направилась к мосту чрез реку Дон, к Влада большому удивлению.

Сборщики подати – мгновенно отвернулись, увидев номер на машине – РДБ, как от токсичной. И встречи – нежеланной. – Чтобы за поведение «служебное», не поплатиться головой при исполнении.

– Собрались далеко? – не понимая цели доброты, спросил Влад у Васильевича – осторожно, есть цель – куда направились, подскажите? – хотел бы понимать, что предстоит – сегодня испытать. Какой-то праздник намечается по жизни?

– Время своё всему – Васильевич ответил, о чём-то думая – в тот миг. Когда придёт, узнаешь всё. Ещё, возможно – пожалеешь, что быстро так оно пришло. Назад не повернёшь – ушедшее.

Захочешь повернуть, не сможешь. Поздно уже. Ушло.

Вопросов больше Влад не задавал. Знал, что ответа не получит. Что сеешь, то и жнёшь. Никто не выручит и, не поможет.

С моста свернули – за рекою вправо и, развернувшись по кольцу, пошли по серпантинам напрямую.

Проехав Ольгинскую, повернули влево, и ехали так – долго прямо….

В какое-то миг – почувствовал, что он забылся. Не знал, какое время продремал. Открыл глаза и, испугался, сжался – пытался дверь открыть на всём ходу, желая выскочить, но не решился.

Сущность сидящая вместо водителя, расхохоталась громко. Другая – сзади, скабрезно улыбалась – молча.

– Куда везёте? – Влад спросил их, недовольно.

– Не догадаешься! – произнесла – сидящая с ним рядом сущность.

Влад видел, что летят, не едут по асфальту, немного оторвавшись от земли, как на подушке воздуха, на скорости приличной, быстрей чем ехали – несутся.

– И не боятся, нет в них страха! Не чувствуется выбоин – подумал Влад, стараясь не показывать, что испугался – чудишь вида.