Лаблюк – Боги с Нибиру. После вчера… 1-й том из 3-х томов (страница 19)
– Бессмысленно. Нет выбора. И суд реальный над тобой прошёл. Исчезнуть невозможно. В розыск подать менты ведь могут, если сбежать решил. Засветишься, всё потеряешь. Из кандидатов в партию слетишь, если в райкоме вдруг прознают, что осуждённым стал, пока был в отпуске. Что будет, понимаешь.
Тут парень нужно делать всё, как надо. Полез сам в кашу. Брать не нужно было – хату. Дерзай теперь – на благо Родине и, биографию не порти больше – специалист домушник, альпинист – чердачник. Меньше, чем неудачник.
– Знать бы, за что?
– Не знаешь, что найдёшь, что потеряешь. А за квартиру срок мог больший схлопотать, так что спасибо должен мне сказать – за лёгкое последствие, при тяжком – обстоятельстве.
Кстати, знакомься со своим спасителем, возможно – пригодится. Он подозвал водителя – Адель Шарков. Это хороший твой знакомый, помог тебе – в отделе мест распределений наказаний, договорившись с Лютым, чтобы не в Волгодонск на комбинат отправили, а «отпустили» на хлеба привольные – хозяйство поднимать в Багаевском районе.
Спрашивать будут, как попал – на этакое место, – случайность эта неизвестна.
– А что я натворил? За что меня судили?
– Да ни за что. В России это часто. Сидел на лавочке возле двора по Грибоедовскому переулку, товарища спокойно ожидал. Вышел подвыпивший баклан и начал доставать – трусы, мол – стали пропадать. Ты отослал того поспать, а он – булыжник взяв, пошёл с ним на тебя.
Чтобы не допустить удар булыжником по голове, ты втёр ему меж глаз. Мужик был крепким, устоял на месте, хотя и выронил булыжник мести. Двинулся буром – снова на тебя. Ты приголубил вновь, и тот улёгся. Потом заяву накатал – фуфлыжник, на тебя. И за тобой пришли, с почётом. Как дорого гостя увели – с сопровождением. Ты не сопротивлялся. Затем – суд, приговор. Такая у тебя судьба.
– Так это самооборона?
– Превысил ты её – два раза бил. А это – нападение. Да и баклан – осведомитель участкового – алкашика Байбака, с которым разговор был у тебя однажды, на непривычных для него тонах.
– Ну и дела!
– Дела в суде, у прокурора, а у тебя корячилась впрямую зона и, срок реальный был.
Сидеть! Остыл! – команду дал, увидев, что Влад встрепенулся.
Ведь понимал судья, что сделал правильно в той обстановке, год химии лишь «дал» тебе. По той статье – нет меньше срока.
Не мог «впаять» тебе – он меньше, г-на от правды отделил в том деле столько; мент и следак тебя решили по статье прогнать по полной – на срок большой. Скажи судье – благодарю душевно.
Такую справку о побоях потерпевшего, в больничке МВД – на Ленина сварганили, что получить мог, минимум – лет пять.
– Ну и легенда? Сами думали или помог Вам, кто-то?
– Такое дело есть районе Пролетарском. Вашем.
– Живу я в Александровке.
– Я будто бы не знал. В квартире побывал – «случайно».
Это произошло, от Театральной площади – один квартал.
Всё! Разъяснять тебе – как, что и почему – устал. Это понятно?!
Закончились за разговорами – и пирожки и завтрак. Собрав полог – отправились в Богаевку. Остановившись за квартал от РОВД и отделения ИТУ. Васильевич – дорогу показав ему, напомнил – должен подойти
Начальником Богаевского управления ИТУ был Перегудов, мент служака…, в…
Он прибыл вовремя, не опоздал. Васильевич прекрасно дело знал, и опоздания не допустил. Прибыл Влад – осужденный, своевременно.
– Смотри-ка, прибыл, как говорили мне – дисциплинирован, в назначенное время, то ли хвалил, то ли иронизировал начальник отделения ИТУ.
И вызвав Прибыткова – объяснил, что этот господин – Владимир Эдуардович Прибытков, теперь для Влада – царь и бог. Ты – позвоночный, весь свой срок – молиться должен на отрядного, чтобы на зону – не упёк.
– Время найдёт, приедет и проверит, но сам являться будешь – отмечаться, при обстоятельствах любых – к нему, когда прикажет. Срок отбывать отправишься – в Пустошкин. Ребята там – проверенные временем.
Тебе отрядный всё расскажет – какие неудобства. Зато не в зоне, не на крытке [28].18
Влад промолчал, не знал, как воспринять, тем названное имя – позвоночный.
Млекопитающие на планете – позвоночные.
Потом узнал значение – явился по звонку.
Пошёл с отрядным, «познакомиться» поближе, как к своему начальнику – при этой части жизни.
Прибытков показал на дверь, где на табличке надпись красовалось – отрядный лейтенант Владимир Эдуардович (фамилия понятная – не для тупых). Приятная.
Оформив документы: приказ, подписку о невыезде из хутора Пустошкин, с предупреждением – в неделю дважды разрешается убытие в районную станицу – отмечаться, при общежитии для «химиков», Влад с удовольствием огромным вышел из ИТУ, направился к Васильевичу.
Но тот не ждал. Возможно, лишний раз – не стал светиться, вдруг, кто заметит – «химик» не простой, приехал на машине КГБ – в ИТУ оформиться. Пришлось расспрашивать, как добираться до Пустошкина.
Сказали, – в этом нет проблем. Хутор Пустошкин, на юго-запад от Багаевки, примерно – тридцати километрах – недалеко.
Выйдя на выезд из станицы, остановив попутку, напросился до трассы подвезти. Водитель ехал в Арпачин, что было по пути – почти до места нужного.
Дорогу оба промолчали. Водитель озабочен чем-то был, А Влад, немало озадачен. Он в жизни «химиков» не видел. Как обернётся их знакомство? Они преступники. Он же в тюрьме ни разу не был.
Помня чему учил Васильевич, он представлял, как будут брать его «на понял».
Как отвечать придётся на вопросы, и отвечать по-фене. Можно и проколоться. А это – допустить нельзя. Знал – будет плохо.
Остановив у перекрёстка, водитель – указав дорогу, среди полей с томатами – бегущую вдоль редкой лесополосы, уехал в Арпачин. А Влад остался на дороге, с тревогой в сердце – замирающим от страха, в предчувствии событий – явно неприятных. Один, без помощи.
Вздохнув, отправился неспешно к хутору – дорогой пыльной. Благо – недалеко.
Солнце стояло высоко – в зените, палило – нестерпимо. Жара. Лучи жгли тело и глаза слепили, пекло – настолько, невозможно – смотреть вперёд, дышать проблемно. Казалось – специально жжёт, чтобы он сжарился в лучах его.
– Словно в аду, на сковородке, сравнил невольно Влад и призадумался над всем случившимся с ним под землёй, сравнив лучи – со струями огня из пасти Кербера.
Всё – будто сон, если не явь – последствий сна. Он много думал о произошедшем. Гипноз помог не усомниться – использовали гады… Хотя…, не лучше
До хутора не далеко – от перекрёстка. Влад утруждать себя – излишним рвением, не стал. Спешить к тому, чего боится – глупо.
Морально – от проблем устав, раскидистое древо выбрав, прилёг под ним в тени – от обжигающих лучей светила спрятавшись, решив – на миг забыться.
Воздух дрожал, создав – нечёткой, сказочной и нереальной видимости – фон, многообразные картины фантастические, сюрреалистические и мистические. Подход ментальный их определял, как углублённое видение событий – частично, в возбуждённом осознании. Влад видел результат их, словно через фильтры – частично искажённые, но будто – явные, реальные.
Прикрыв глаза, представить попытался – встречу с реальной бандой уголовников. Васильевич советов дал немало, с рецептами по применению для чайников.
В фильмах по телевизору, в кино он видел зоны, хаты, шпонки, и отношения блатных – между собой. Но видеть – одно дело, другое – пробовать на шкуре собственной. Несладко. Легко обидеть могут, требуя, чего-то непотребного, заставить выполнять услуги – уборкой заниматься, готовить пищу и стирать, «играть» по беспределу в игры – не только ролевые, в нарды. И заставлять себя – скрывать от них обиды – не только глупые и, беспричинные. на зоне не приветствуют обиженных.
Он вспоминал все разговоры взрослых, с рассказами комичными и неприятными, усвоил – обычно новеньким, приёмку делают – при появлении, знакомстве. И от неё зависит отношения на зоне – в ближайшем будущем, и постоянно. – На химии, должно быть проще – подумал и, засомневался – одни и те же волки; им бы порвать дать – что, кого – от скуки, для прикола, для разборки.
Прикрыв глаза, Влад возвратился в детство. – Выпендриваясь перед мамой, крутого строил из себя, «ботал по фене». Она смотрела на него – растерянно, не зная, что ответить – несмышлёному. И усмехаясь, с сожалением рассказывала, что же такое есть – в натуре зона.
Почувствовав присутствие кого-то, встрепенулся. – Странно, подумал Влад, недавно я осматривался, и никого не видел. Не спал. Наверно – показалось, что-то?
С досадою открыл глаза и, приподнявшись, не видя никого, на землю лёг вновь – тёплую.
Лежать – желания не оказалось больше.
Вскоре увидел – неторопливо направлялась к нему машина. Остановилась – не доехав сотню метров. Бригада вышла из неё, без всякого энтузиазма – откинув борт. Взяв ящики – лениво разбрелись по полю, походкой ватной – молодёжь.
– Сбор помидор – дошло до Влада, на поле посмотрев – с томатами. Здесь столько «химиков»? Наверно, специально везде «сажали» молодёжь?
Но тут же догадался – студенты, а не «химики» – в колхозы загнанные помогать – работникам колхоза, бороться с урожаем – до упора.
Машину на жаре оставив, водитель спрятался – под деревом в тени, взяв покрывало – предусмотрительно. Его – процесс погрузки ничуть не волновал. Загрузят, и предупредят: