L Veyron – Сердце спящей земли (страница 3)

Месяц назад его отправили в Астэр.

— Кто распорядился? — спросила Иара.

— Советник без имени. Допуск Первого Счётчика.

Кель взял бумагу и провёл пальцем по краю печати.

— Такой должности нет.

— Официально, — сказал Оссар.

Иара вспомнила чёрный ключ из резиденции, белую маску на древних записях и пятую модель материка в подземном зале, которую она видела через чужие ощущения.

Западный удар прошёл сквозь крышу.

На площади несколько человек покачнулись. Другие ничего не заметили.

— Сколько времени? — спросила Иара.

— Комиссия ждёт ответ до заката.

— А море?

— Не ждёт.

В школьном зале собрание уже началось. На месте судьи оставили пустой стул: новый круг не признавал единственного председателя. Иара вошла, положила на стол предложение совета и рассказала о западном ритме.

Никто не предложил ей немедленно ехать.

Сначала выступила женщина из Ольдена, потерявшая мужа при первом северном сборе. Она спросила, имеет ли Иара право покидать город до окончания показаний.

Потом мастер насосов напомнил, что добровольный контур ещё нестабилен.

Представитель семей погибших спросил, не является ли имперское перемирие ловушкой.

Все вопросы были справедливы.

Иара отвечала по порядку. Она не могла доказать, что вернётся. Не могла обещать безопасность Севера. Не знала, ловушка ли это. Могла только назвать последствия бездействия: западный меридиан примет на себя всё, что столица потеряла после отключения северного. Если его сердце проснётся под принудительным контуром, движение затронет не одну провинцию.

— Вы говорите так, будто уже решили, — заметила Энна.

— Решение не отменяет проверки.

— Тогда сформулируйте цену.

Иара посмотрела на людей, чьи показания должна была слушать ещё несколько недель.

— Если я останусь, запад может погибнуть без человека, способного установить связь. Если уеду, отложу собственный суд и оставлю северную систему незавершённой.

— Это цена для вас, — сказала женщина из Ольдена. — А для нас?

Иара не ответила сразу.

— Вы останетесь с городом, который снова зависит от нескольких специалистов. Если система сломается, вам придётся выбирать без меня.

— Значит, пора научиться.

Решение приняли не голосованием, а тремя отдельными кругами. Семьи погибших разрешили отсрочить показания на четыре месяца. Города потребовали оставить все расчёты и право остановить добровольный контур. Мастера назначили двух новых проверяющих вместо Иары.

Каждая сторона могла отказать.

Никто не отказал.

К закату Кель собрал инструменты. Оссар получил дорожные знаки без имперского герба. Мирт подготовил перевязочные материалы и сообщил, что едет с ними, потому что Иара считает бессонницу методом исследования.

Лир пришёл последним.

— Я тоже, — сказал он.

— Нет, — ответила Иара.

Раньше он спорил бы. Теперь положил на стол свой журнал. На обложке было написано: «Проверка отказа».

— Тогда оставьте мне работу.

Иара передала ему список северных узлов, которые могли принять дополнительную нагрузку. Лир прочитал и вычеркнул два.

— Здесь живут семьи, уже отдавшие сон.

— Верно.

— Вы проверяли?

— Нет.

Он вернул лист.

— Теперь проверю я.

Вечером город открыл добровольный контур. Иара стояла у ворот и чувствовала, как к северному существу идут отдельные, несвязанные потоки: тепло от пекаря, час спокойного сна от старой учительницы, вкус яблока от человека, не назвавшего имени. Каждый след заканчивался там, где его владелец поставил границу.

Существо приняло не всё.

Некоторые дары вернулись.

Иара впервые подумала, что отказ может принадлежать не только человеку.

Потом западное сердце ударило снова, и дорога под копытами едва заметно наклонилась.

Глава 2. Цена дороги

Из Эйрна они выехали впятером: Иара, Кель, Оссар, Мирт и женщина, которая до северных событий перевозила почту между городами.

Её звали Тара Вен. Во время мятежа она провела через линию огня двенадцать повозок с лекарствами и с тех пор отвергала слово «проводник», потому что оно приобрело слишком много магических значений.

— Я знаю дороги, — сказала она. — Этого достаточно.

Дорог на запад оказалось три. Южная проходила через имперские заставы. Средняя была разрушена при движении северной горы. Тара выбрала старый торговый тракт вдоль сухих каналов.

Кель ехал в двухосной повозке собственной конструкции. Вместо магического облегчения груза он установил рессоры, широкие колёса и систему рычагов, позволяющую одному человеку вытянуть машину из грязи. Повозка весила больше обычной, скрипела на подъёмах и вызывала у встречных мастеров оскорбительный интерес.

На второй день сломалась передняя пружина.

Кель воспринял это как личное предательство металла.

Пока он работал, Иара осмотрела сухой канал. На камнях сохранились выцветшие мерные знаки. После отключения северного контура вода должна была вернуться к естественному руслу, но дно оставалось пустым. Поток перехватывал западный меридиан.

Возле старого шлюза стояла деревня. Люди выстроились у колодца, хотя вёдра поднимались полными. Женщина набрала воду, попробовала и выплеснула.

— Солёная? — спросил Мирт.

— Не знаю.

Она дала ему кружку. Вода была пресной.

В деревне не чувствовали вкус.

Потеря началась неделю назад. Сначала у детей, потом у взрослых. Палата не присылала мерителей. Староста получил только приказ увеличить поставки зерна: если пища не имеет вкуса, объяснял документ, жители могут питаться более простыми продуктами.