L Veyron – Его условие (страница 4)

— Почему?

Пауза длилась две секунды. Мне хватило.

— Она не пришла.

— А потом исчезла.

— Да.

— Почему полиции вы этого не рассказали?

Он повернулся.

— Рассказал.

— В материалах дела этого нет.

— Потому что материалы, которые видели вы, неполные.

— Откуда вы знаете, что я видела?

Вот теперь я поймала его. Почти физически почувствовала момент, когда сказанное нельзя вернуть.

Кирилл прикрыл глаза.

— Ева.

— Нет. Продолжайте. Откуда вы знаете, какие материалы дела я читала?

Он подошел ближе, но остановился у края стола.

— Потому что три года следил не только за теми, кто наблюдал за вами. Я следил и за тем, что вы пытаетесь узнать.

Я почувствовала холод в пальцах.

— Вы читали мои запросы?

— Да.

— Переписку с адвокатом?

— Только метаданные.

— О, тогда все прекрасно.

Я захлопнула планшет.

— Вы называете это защитой?

— Я называю это причиной, по которой вы до сих пор живы обычной жизнью.

— Обычной? Вы наняли меня, поселили в доме с запрещенным этажом и сейчас признаетесь, что три года наблюдали за мной.

— Я не говорил, что ваша жизнь обычная. Я сказал, что вы живы.

Я обошла стол.

— Мне нужно выйти.

— Ева, на улице сейчас небезопасно.

— Видите? Опять. Вы даже не слышите себя. Я говорю, что мне нужно выйти из комнаты, а вы уже решаете, можно ли мне выходить из дома.

Он замер.

— Хорошо.

Это прозвучало так тихо, что я не сразу поверила.

— Что — хорошо?

— Выйдите. В сад. Охрана останется на расстоянии. Я не подойду, пока вы сами не вернетесь.

Я ожидала нового приказа. Получила пространство и от этого растерялась сильнее.

В саду шел мелкий дождь. Я стояла под навесом и смотрела на мокрый камень дорожки. В голове перемешались Майя, архив, третий этаж и спокойное «да» Кирилла на признание слежки. Я должна была собрать вещи и уйти. Любой разумный человек ушел бы.

Но разумность уже три года не давала мне ответа, что случилось с Майей.

Через двадцать минут дверь открылась. Кирилл не вышел. Просто поставил на порог мой плащ и вернулся внутрь.

Я взяла его. Этот маленький жест оказался опаснее извинения. Извинение можно отвергнуть. Заботу — сложнее, особенно когда она наконец не нарушает границу.

Вернувшись, я нашла его в библиотеке.

— У меня будет свое условие, — сказала я.

— Слушаю.

— Если вы знаете что-то обо мне, что касается этой истории, вы говорите. Не тогда, когда решите, что я готова. Сразу.

Кирилл долго смотрел на меня.

— Это может быть неприятно.

— Я не просила комфорт.

— И опасно.

— Это уже мое решение.

Он кивнул.

— Хорошо.

— Слишком легко согласились.

— Я понял, что если не соглашусь, вы все равно найдете сами. И, скорее всего, полезете туда без охраны.

— Наконец-то вы начинаете меня понимать.

— Это и пугает.

Я почти улыбнулась.

— И еще одно.

— Вы говорили про одно условие.

— Это приложение к договору.

— Разумеется.

— Не трогайте мой телефон, мои письма и мои вещи без разрешения.

— Принято.

— Даже если считаете, что спасаете мне жизнь.