László Horgos – Гармония Бешенства (страница 3)

Российское телевиденье очень быстро и навсегда усвоило важную мысль, что реклама является двигателем прогресса, и неустанно двигало прогресс. Всё ради блага человека, и этот человек, включив телевизор, сразу же погружался в незабываемый мир рекламы. Первым роликом, который предстал перед взором Тыглы, был ролик, в котором рекламировалось слабительное. Не совсем молодая девушка с лицом, выражающим неописуемые страдания из-за длительного запора и, вызванного им геморроя, входила в поезд метро, где вынимала слабительное и говорила, что Дюфолак это – мягкое решение проблемы. После её слов на экране появлялась карта метрополитена, и на ней по очереди мигали станции, после чего показывали поезд метро, который приехал на станцию Парк Культуры, а из этого поезда выходила та же девушка, но уже безмерно счастливая. По ходу получалась так, что она после Дюфолака отосралась в вагоне метро, и теперь у неё всё ништяк. Следующий рекламный ролик был крайне скучным, несмотря на то, что в главной роли был сам Сергей Безруков.

Третий ролик Тыгле понравился. В тёмном лесу стояла палатка, вот из неё выскочил мужик и побежал к дереву. Полив дерево, мужик хотел залезть назад в свою палатку, но его жестом остановил кривоногий пионер в красном галстуке и в красной пилотке. На ногах его были ботинки «Прощай Молодость» и белые носки до колен. Голосом, не терпящим возражений, пионер начал декламировать стихи:

«Если больше чем два раза

За ночь ссышься ты, зараза,

То от порчи и от сглаза

Помогает АФОЛАЗА».

Выслушав пионера, мужик взял у него пачку Афолазы и залез в свою палатку, а пионер исполнил пионерский салют, и всем было счастье. Человеку для счастья надо совсем немного, особенно, если он в душе индеец. После пионера какой-то Ушастый Бородаст в пиджаке на голое тело, босиком и в коротких штанах на пару с Еленой Малышевой голосами негромкими, но весьма противными исполнили песенку, в целях рекламы здорового образа жизни:

«Если на бутылку у Вас денег не хватает,

А Ваш хэр давно уже отгнил,

Не поможет никакая Вам пилюлька из Шанхая,

Принимайте Кардиомагнил!»

Елена Малышева показала упаковку Кардиомагнила и выдала порцию вселенской пурги, после чего Михаил Пореченков, а за ним и Сергей Гармаш опозорились на всю страну, соблазняя нищих отнести свои последние деньги в Банк. Понятно, что каждый агитировал за свой Банк, но суть от этого не менялась.

Тыгла думал, и не без оснований, что реклама не закончится никогда. Его начало клонить в сон, глаза его начали слипаться, но сквозь сон он услышал, как рекламу всенародной корпорации Газпром, так и анонс всенародно нелюбимого шоу «Снимай маску, Пидорас!» Из состояния полудрёмы Тыглу вывел очередной опус Елены Малышевой и Ушастого Хуйла. На это раз они также вели агитацию за здоровый образ жизни. Мотив песенки был почти тот же, но зато текст несколько отличался от первого, ибо рекламировался другой ингредиент ЗОЖа. Сам ролик был куда как красочнее и замысловатее первого собрата. Елена Малышева совсем перестала подпевать, зато начала весьма активно подтанцовывать. Её прикид был настолько фриволен, что мог легко оскорбить все лучшие чувства эротоманов. Сам же Бородаст держал в зубах окурок папиросы «Казбек» и весьма активно сам себе подтанцовывал. Лицо его выражало вселенскую скорбь, ну а голос сильно дрожал. Визуальным фоном служила огромная груда основательно подержанных унитазов и прочего оборудования для сбора вторсырья. Слава Богу, что тональность, как и в первом случае, была ля-минор. Ушастый Бородаст старательно гнусил:

« Если у Вас денег нет на сигареты,

И свело от голода живот,

Вам поможет пластырь, чудо-пластырь Никоретта,

Если Вы заклеите им рот».

Допев до победного конца свою лебединую песню, Бородаст выплюнул окурок, и тут же вышли два гориллобразных санитара из мультимедийной психиатрической больницы имени Жоржа Сореса , заклеили рот нарушителю антитабачного закона и увели его в неизвестном направлении. После рекламы началась какая-то полная хрень, и Тыгла начал тыкать по кнопкам пульта.

Тыканье кнопок – занятие захватывающее, ибо за весьма короткий период времени можно успеть охватить взором всю палитру телевизионного кретинизма. По всем федеральным каналам Пропагандоны пропогандонили, кто во что горазд, но основной темой их бестолковой болтовни была расчудесная внешняя политика. Про политику внутреннюю говорить совсем не стоило. Все телезрители и без того знали, что внутри у всех у нас говно. Вот Пропагандоны и старались доказать, что снаружи всё говнее нашего говна. Оно и понятно, ведь наружу-то могли попасть лишь считанные единицы, а вся электоральная биомасса переваривалась внутри . Биомасса завидовала тем, кто побывал снаружи, а Пропогандоны сочиняли страшилки про звериный оскал всех без исключения иностранцев, обзывая их русофобами. Знакомая история. Так уже было в СССР, только там все они были антисоветчиками. Ноу-хау, тем не менее, всё же принадлежит евреям, которые всех подряд обвиняют в антисемитизме. Недаром писал Екклесиаст, что всё уже когда-то было, и никогда так не было, чтоб чего-то не было. Ничего нового уже не будет.

На одном из каналов происходило всенародно нелюбимое состязание по кривлянию под фанеру. Надо сказать, что фанера была так себе, а конкурсанты были один другого бездарнее. Тем не менее, всё жюри кричало, что это гениально, и что ничего подобного раньше им слышать не приходилось. Сразу было видно, что Екклесиаст им не указ. Исполнитель роли Конька-Горбунка без грима вел себя надменно, а Всенародный Хомячок изображал из себя Учёного Бобра. Тётя Алла, от каждой новой песенки, испытывала чувство равноценное оргазму и закатывала в потолок глаза, как пионерка, которой в первый раз предложили перепихнуться в подъезде. Её бывший тоже закатывал глаза и четыре раза чуть не обосрался от счастья, зато вёл всё это безобразие какой-то Слава, на лице которого бесконечно сияла идиотская улыбка. Создавалось отчётливое впечатление, что ему не совсем удачно проделали пластическую операцию, приколотив к харе гвоздями улыбку Чеширского Кота. Тыгле до боли в яйцах захотелось поймать этого самого Славу и засунуть ему в жопу паяльник, чтобы посмотреть, будет ли он и тогда улыбаться. Вроде бы, Дэйл Карнеги писал такую хрень: «Улыбайтесь, людям это нравится». Нравится, если ж Вы улыбаетесь изредка. Тыгла нажал кнопку. Снова реклама. Рекламировали станок для бритья пизды, но показывали только гладкую женскую ногу ниже колена. Лицемеры, да что с них взять? Потом рекламировали какой-то загадочный товар антинародного потребления, ни то автомобиль, ни то какой-то сраный банк. После рекламы начался блок жизненно важных новостей.

Все эти теленовости напоминали репортажи из психиатрических больниц, с той только разницей, что не во всех репортажах присутствовали санитары. Вести с полей рассказывали, сколько человек подцепили Ковид, сколько из них померло, и сколько ещё осталось. Позавчера Габору из Питера позвонила Юля и сообщила, что у неё обнаружили Ковид. Юля была кандидатом экономических наук и ездила в Москвабад из Питера два-три раза в год всего-то на пару дней. Такие у неё были командировки. Она любила сочетать приятное с полезным и, вот по этой причине, она останавливалась на ночлег у Габора. Не тратиться на гостиницу было приятно, а трахаться с Габором было полезно, ещё и потому, что тот работал психиатром и по ходу иногда помогал Юле справляться с её вялотекущей шизофренией. Кроме шизофрении, у Юли была аллергия на кошек, и она пошла в магазин, а там, в углу мясного отдела кот обоссал весь прилавок. Юля была без маски и чихнула. За это её и забрали в ментовку, где продержали четыре часа, пока она не созналась в том, что у неё коронавирусная зараза. Потом у неё взяли подсписку, что она обязуется соблюдать режим самоизоляции в течении двадцати четырёх суток, после чего и осуществить самоликвидацию. В случае же нарушения карантинных правил Юле грозил штраф в сорок тысяч рублей.

Менты надели на Юлю противогаз и отвезли домой, а её муж и дочь были отправлены к бабушке с дедушкой. Квартиру опечатали, и Юля осталась одна. В этом был бы некоторый позитивный смысл, если бы Юля жила на втором этаже, но на седьмой этаж ни один мудак лезть по верёвке не хотел, вот и пришлось ей в отсутствии мужа мастурбировать в резиновых перчатках. Юля звонила Габору не только лишь для психологической поддержки, ей было приятнее мастурбировать, слушая мужской бархатный голос, который положен психиатру по определению. Как-то так вышло ненароком, что кроме Юли у Тыглы совсем не было знакомых подцепивших Ковид, что не совсем соответствовало информации из телевизора, и это вызывало некоторый когнитивный диссонанс. Типа, вижу одно, но зато слышу совсем другое. Следствием заболевания коронавирусом у Юли стало ослабление способности получать оргазм. В те дни, когда она приезжала в командировки, и Габор её банально ебал, Юля кончала со скоростью два раза в минуту, а тут такая неприятность – чтобы всего-то раз кончить, она проболтала целых восемь минут. Конечно, заниматься онанизмом в маске и перчатках гораздо хуже, чем ебаться с гандоном, не говоря уже о прелести незащищённого секса. Юля терпеть не могла безопасный секс, которым она занималась всего раз в жизни и именно в этот раз забеременела и родила свою дочь. Стоило ли ей ради рождения дочери тратиться на презерватив? Конечно, нет! Ради сына – дело иное, ради сына можно даже три гандона купить.