Л. Шпыркова – Мирелир, книга желаний (страница 2)
– Милый?
В голосе мамы послышалось удивление.
– Лиззи ошиблась, я был на работе.
– Лиззи?
В голосе мамы послышался металл.
– Что?
– Ты опять хочешь нас поссорить?
– Кто, я?
– Иди сюда.
Разве она была виновата, что у них все пошло наперекосяк? Лиззи стояла, опустив голову, на белую футболку капали слезы. Как у плаксы Дины, когда Берта не пускала ее в туалет. Подумав так, Лиззи хихикнула.
– Ну вот что, ты наказана. Неделю будешь выходить только в школу, никаких прогулок, ты поняла?
Поняла ли она? Ничего абсолютно, пока не стало слишком поздно. А тогда, два года назад она была слишком наивна, и подумала: отец прав, мама права, а она, уже третий раз сообщая об отце, которого видела в городе, просто хотела их поссорить. Но она не хотела этого! И то, что произошло с мамой, не ее вина. Но чья тогда? Она не хотела думать плохо об отце.
Отец
Раньше, еще до школы, они с отцом часто поднимались на ближнюю гору и смотрели, как внизу, в долине, все двигалось, как на ожившей карте: проезжал поезд с вагонами, двигались машины. Люди казались темными точками, снующими туда-сюда. Сверху все казалось забавным, и горести отступали. Отец переставал хмуриться, Лиззи – злиться. Но когда она пошла в школу, Джеймас перестал брать дочку с собой. Она не знала, ходит ли он вообще туда, на их любимое место. Потом у Лиззи появилась мачеха и сразу два брата: один был сыном Катрин от первого мужа, второй малыш появился, судя по всему, стараниями отца. Жизнь Лиззи, как ей казалось, превратилась в кошмар, но отец словно не замечал этого. В школе ее буллила Большая Берта, дома она была никому не нужна. Ночью, лежа в постели, девочка смотрела в потолок, на котором блики света постепенно таяли, и только изредка появлялись, если на повороте дороги проезжала машина. Она вспоминала маму, и слезы наворачивались на глаза и текли на подушку. Почему судьба так несправедлива? Она отбирает самое дорогое, а взамен дает ненужные сожаления об утрате, которые ничего не могут вернуть, ничего не могут исправить.
Когда мачеха заметила депрессию падчерицы, она убедила отца, что его дочь следует показать психиатру. Лиззи поняла, что спасти ее может только ее собственный ум. На приеме она была столь разумной, что доктор развел руками.
– Половое созревание у девочек может вызывать различные реакции, их следует подавлять, – говорит он, протягивая мачехе какой-то рецепт. Это было новейшее средство, снижающее порог чего-то там, Лиззи не поняла, чего. Она решила не пить эту гадость, но волновалась напрасно: Катрин, узнав цену на это лекарство в аптеке, не стала тратиться.
– Ты умная девочка, справишься без химии, – сказала она и погладила падчерицу по голове. Лиззи впервые ощутила чувство, похожее на благодарность. Слов нет, Катрин была умной женщиной, иначе она не работала бы в социальной службе. Но почему она все-таки вышла за отца? Лиззи не понимала. Да, он был добрый, если не рохля, но особых денег не имел, у них был дом, у отца была работа и хорошая страховка на маму, которую он получил после ее гибели. Но Катрин могла не знать об этом. Тогда почему? Неужели он полюбил? После мамы? Доходя до этой мысли, Лиззи снова начинала плакать. Если бы она знала, что это не первая потеря!
Отец перенес инсульт, потом второй. Если от первого он оправился, то второй не только обездвижил его. Он онемел и все время проводил в коляске. В промежутке между двумя ударами, как называла инсульт тетя Энн, казалось, что все будет хорошо. Лечение в больнице дало свои результаты. Тетя приехала к ним, помогала Лиззи с учебой, а Катрин по дому, потому что ее второй ребенок только родился, и одна она не справилась бы.
Тетя Энн была особенной, не похожей на других. Всегда бодрая, у нее наготове были слова для любой ситуации. Откуда она взялась, было непонятно. Раньше Лиззи не слышала, чтобы у отца была сестра. Такое случается, если родные не ладят или живут далеко друг от друга. Но едва тетушка появилась, как отец стал поправляться. И Лиззи стала успевать в школе, и первый сын Катрин Зиндал стал спокойнее, а не сорванцом, достающих всех.
– Вы просто фея, тетя Энн, – сказала Лиззи однажды. Тетя вздохнула и сказала:
– Фея, да. Но скоро я улечу.
– На самолете? –спросила Лиззи, которая удивилась, ведь приехала тетя на автобусе из города.
– Я хотела сказать, уеду. Хватит разводить кроликов.
Лиззи посмотрела на нее. Тетя словно колебалась в воздухе, ее силуэт на фоне окна расплывался, колебался и становился прозрачным.
– Можно мне с тобой уехать? Я тут, кажется, очень лишняя.
Лиззи закрыла лицо руками, глубоко вдохнула. Когда она подняла голову, чтобы спросить адрес и телефон тети, та уже вышла.
На следующий день она исчезла. Просто исчезла. Даже не попрощавшись. Но адрес Лиззи нашла в записной книжке отца, и переписала на клочок бумаги. Она вложила записку в «сокровище» отца, а пустую книгу сунула на дно рюкзака.
– Теперь у тебя есть хоть какое-то содержание, сокровищница, – пошутила она.
Хотя отец поправился, Катрин продолжала пичкать его лекарствами. Только это были уже другие, не те, которые выписал врач. От них отец стал благодушным и рассеянным, он постоянно улыбался.
– Папа, когда мы сходим на нашу гору? –спросила Лиззи. – Помнишь, ты обещал мне что-то показать, и даже хотел это подарить.
Отец моргнул, пытаясь что-то припомнить.
– Ну же, папа! Там была пещера, помнишь, ты говорил, что там сокровище, там живет добрый джинн…
– Я тоже хочу получить сокровище! Джеймас, ты моей маме обещал все сокровища мира, я слышал, а она всего одно просила, а ты не дал.
Это был Билл, вездесущий мальчишка, сын Катрин и её первого мужа. Билл очень любил появляться в самый неподходящий момент.
– Раз я обещал, то … погоди минутку!
Джеймас медленными шагами направился в спальню, и через минуту появился вновь– На, держи!
Билл протянул руку и взял из рук Джеймаса предмет, похожий то ли на книгу, то ли на смартфон.
– Что это? –с любопытством спросил он и попробовал открыть. Но без успеха.
– Джеймас, ты даришь мне сломанный гаджет и говоришь, что это то самое сокровище, что ты обещал моей маме?
Он швырнул предмет на пол и выбежал из комнаты.
Отец походкой восставшего из гроба зомби последовал за ним, но в дверях оглянулся на Лиззи. В его взгляде Лиззи прочла растерянность.
– Тогда возьми ты, девочка, – сказал он и вышел.
– Девочка? Папа, это ты мне?
Но он уже ушел.
Мирелир
Лиззи подняла предмет с пола. На вид планшет или книга в необычном переплете. В ее руках она раскрылась. Книга, но с пустыми страницами, только на первой проявилась надпись, сделанная витиеватым почерком, проявилась медленно, будто симпатические чернила.
Лиззи, водя пальцем, прочитала старинную вязь: «Мирелир. Книга ваших желаний». Книга? Допустим. Странно, она никогда не видела ее в доме. Или видела? Забрезжило смутное воспоминание: отец приехал из города, и да, он держал этот предмет в руках! Это было через год после того, как в реке утонула мама. Ее машина упала с обрыва в реку. Лиззи, закрыв глаза, пыталась вспомнить, что было дальше. Но не могла, словно ее отключили от воспоминаний, а ведь ей тогда было уже двенадцать, и на память она до этого не жаловалась. Потом будто сорвалась, стала хуже учиться, и поведение её оставляло желать лучшего. Но это длилось не долго. Все наладилось, хотя в их жизнь пришла Катрин со своим сыном, а потом появился и Мартин. Сейчас ему уже почти год, и он славный малыш, только Катрин к нему Лиззи не подпускает. Неужели она всерьез полагает, что Лиззи больная на всю голову? Что уронит его или даже выбросит из окна?
Книгу Лиззи спрятала в гараже, просто из принципа, потому что ей было обидно, что отец хотел отдать его Биллу, а не ей. А когда Катрин спросила, где то, что дал ей отец, Лиззи принялась все отрицать. Она говорила, что Билл всё выдумал, ничего такого не было, и она знать не знает, о чём речь.
И тогда на следующий день Катрин купила все-таки те дорогие таблетки, что выписал доктор, и заставила Лиззи принять одну на ночь.
Ту ночь Лиззи не забудет никогда.
Она не просто проснулась, как это бывает с вами, когда нужно в туалет или попить. Словно вынырнула из глубины какого-то колодца, или ямы с черной водой. И эта вода тянула её за ноги обратно, чтобы не дать проснуться, и Лиззи с трудом вытаскивала себя из сна. Потому что нужно было понять, кто к ней идёт. Она так подумала: ко мне идет Нечто. Поняв, что не спит, Лиззи прислушалась. Не было слышно ничего, ни шагов по лестнице с ее скрипучими половицами как раз посередине, ни шума воды в кухне, где ночью Катрин иногда засиживалась допоздна со своим ноутбуком, переписываясь с кем-то. Иногда Лиззи слышала её тихий смех, порой стук чашки о блюдце, или шум электрического чайника. Но сейчас было тихо. Так бывает в школе на контрольной работе, да и то недолго, а только в первую минуту, пока ребячьи головы, ошарашенные заданием, переваривают его. Лиззи всматривалась в тёмный потолок, напряжённо прислушиваясь. Тихо. Но вот от окна донёсся странный звук, резанувший слух, как бритва палец. Это был шорох, одинокий, быстрый, тихий, как шуршание бумаги, выползающей из принтера. Лиззи напряглась. Она не знала, что делать. Окно! Оно открыто, но её комната на втором этаже, так чего же бояться? Последнюю змею – огромного питона, она видела в познавательном фильме в позапрошлом году. Да ещё в сериале про Гарри Поттера, но там питон был почти добрый, он уполз, поговорив с Гарри. Правда, был ещё один, сожравший слугу. Шорох повторился, он стал настойчивее, громче. К ней явно кто-то добирался по стволу каштана. Вот снова, и это уже не шорох, звук такой, словно кто-то скребет ствол. Уф! Это же кошка! Но откуда? Живут они на окраине, у соседей нет кошек. Надо просто встать и закрыть окно. И успокоиться.