Л. Шэн – Скандальный (страница 42)
Только он мог произнести эти слова так тихо, что никто бы не услышал. Моя душа напоминала шар, из которого стремительно выходил воздух. Я истосковалась по нему, но для него это была лишь очередная случайная встреча. Быть может, использовав его, я совершу злодеяние, которое обернется благом. Как только я разорву нашу связь, нас больше ничто не будет держать вместе. В его присутствии мысли уносились прочь от первоначальной цели. Но он явно не разделял моих чувств.
– У меня в кабинете, – он кивнул в сторону коридора. – Через двадцать минут, чтобы не вызвать подозрений.
То, что мы до сих пор ни разу не попались, лишь подтверждало, что в действительности люди были в основном самовлюбленными придурками. Ведь я плохо скрывала свой интерес. Разумеется, мы не общались, не разгуливали и не тискались в коридорах. Но мои глаза не оставляли никаких сомнений. Когда я видела его, они источали голод.
Трент скрылся в коридоре, предоставив мне столь необходимое время, чтобы собраться с мыслями и заплести волосы в небрежный пучок. А затем я постучала в дверь его кабинета.
– Входи.
Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней, сложив руки за спиной. Меня тянуло к нему, как к солнцу. К прекрасному источнику удовольствия, созданному природой, которое могло с легкостью убить, если подойти слишком близко. А он смотрел на меня, как на луну. Бледную, одинокую и далекую.
– Почему тебя называют Мьютом? – спросила я.
Наконец-то. Я уже давно собиралась это сделать, но не было подходящего момента. Похоже, сегодня Трент был в хорошем настроении. И пока мы общаемся, я буду обращать это в свою пользу.
– Разве не очевидно? – Он облокотился на спинку кресла с властным, суровым видом. – Я почти ни хрена не разговариваю, Эди.
Но со мной он разговаривал без проблем.
– Да, но ты всегда был таким или это…
– Случилось, когда сбежала мать Луны? Нет, я всегда был молчалив.
– Этому есть причина?
– Я не люблю пустую болтовню, сплетни и все тому подобное. Я говорю с определенной целью. Скажи мне, Эди, какой смысл этого разговора или ты закончила зря тратить мое время?
Я нахмурилась.
– Зачем ты меня сюда позвал? Видимо, ты сегодня опять не в том настроении.
– Мои мысли текли в направлении чего-то грязного и запретного, но у меня есть предложение. Присядь.
Он указал подбородком на стоящее напротив него кресло. Я в изумлении уставилась на него, но потом все же подошла и села. Сложила руки на коленях, чтобы не начать грызть ногти.
– Позволь начать с того, что знаю, суббота – это твой день, и я уважаю это. Поверь, ты предельно ясно донесла свою позицию. Но у меня есть просьба. Вишес устраивает ежегодный летний пикник на открытом воздухе – вернее, его организует его жена Эмилия – и мы с Луной должны присутствовать. Луна охренеть как ненавидит такие сборища и детей, которые пытаются разговаривать и играть с ней. Я бы взял с собой родителей, чтобы они составили ей компанию, когда мне придется помогать на кухне или у гриля, но их не будет в городе. Я бы не стал просить без крайней необходимости. Ты же знаешь?
Я до того привыкла к его суровой манере поведения, что даже не сразу уловила суть его просьбы.
Суббота.
Пикник.
Тео.
Я сглотнула ком в горле.
– Послушай…
– Предел. У всех есть свой. И подобные ситуации – предел для моей дочери, Эди. – Он одарил меня взглядом, который я не могла разобрать. Нельзя сказать, что в нем читалось огорчение, но он совершенно точно не выражал привычного хладнокровия. – Я не знаю твою историю, но знаю, что тебе не чуждо испытывать те же чувства, что испытывает Луна. Ей придется находиться там одной, потому что я не смогу быть рядом каждую секунду. К ней будут подходить дети. Ей будет неуютно, страшно и тревожно. Я не хочу, чтобы ей приходилось через это проходить, но не могу отвергать каждое чертово приглашение и навсегда запереться с ней в своем пентхаусе, а в половине случаев именно так мне и приходится поступать.
Его слова ранили. Задевали что-то глубоко во мне, потому что он был прав. Изгой. Мне это было знакомо. Он жил внутри меня, даже если я не говорила, как он, и со стороны не была на него похожа. Я тряхнула головой, почувствовав, как к глазам подступают слезы. Какое бы решение я ни приняла, я покину этот кабинет с тяжелым сердцем. Я навещала Тео каждую субботу с тех самых пор, как он оказался в учреждении, и не пропустила ни одной встречи. Даже когда была больна. Неужели я правда нарушу традицию ради Трента и Луны?
И вообще, как долго я буду присутствовать в жизни Луны? Мысль о том, чтобы распрощаться с прекрасной, молчаливой малышкой, которая напоминала мне меня, вынудила произнести эти слова.
– Только в этот раз, – неожиданно для себя самой произнесла я. – Пожалуйста, больше не проси меня об этом и не вынуждай отказывать Луне. Суббота – мой день, – подчеркнула я.
Он коротко кивнул, пытаясь сдержать очевидную радость.
Его напряженные плечи расслабились.
– В первый и последний раз. Не знаю, кто он, но ему повезло, что у него есть ты, – сказал Трент.
Внутренний параноик пришел в оживление, отчего все тело напряглось.
– Откуда ты знаешь, что это он?
– Главным образом оттого, что я не идиот. Он в тюрьме? Планируешь быть с ним, когда его выпустят? Обустроить гнездышко, погасить его долги?
Было бы смешно, если бы не так трагично. Как же прав он был и вместе с тем ошибался. Я подошла к двери, схватилась за бронзовую ручку и уставилась на нее с шумным выдохом. Я спиной чувствовала, как Трент буравит меня взглядом в ожидании ответа. Снаружи доносился шум суматошного офиса.
– Увидимся в субботу.
– Нельзя просто взять и уйти, не ответив на мой вопрос.
– Кто это сказал?
– Твой начальник.
Я обернулась.
– Ты не вел себя, как мой начальник, когда угощал сигаретой и своим членом.
Он ничего на это не ответил. Его взгляд пронзил меня, словно игла, напоминая о том, какую он имел надо мной власть.
– Делаю это в первый и последний раз ради тебя, – подчеркнула я. – Я серьезно.
– Эди, – одернул он.
Почему? Я была для него просто девчонкой, которую он использовал, чтобы снять сексуальное напряжение и заставить свою дочь общаться с миром. И я была достаточно глупа, чтобы позволить ему использовать меня, потому что любила Камилу и Луну, и мне было приятно чувствовать прикосновение его рук к моему телу. Хотя, откровенно говоря, у меня тоже был свой интерес. Его флешка. Мой ключ к свободе.
– Кстати, спасибо, что расплатился с мастерской. За ремонт моей машины. Я признательна, но мне не нужен папик, – я так и стояла к нему спиной.
– Отлично, потому что если еще хотя бы раз назовешь меня папиком, я разгромлю ее до состояния груды хлама, в котором она и была. Между нами все иначе, Эди. Ты используешь меня не меньше, чем я использую тебя.
Мне хотелось ему верить, но я не могла обмануть свои чувства.
И флешка бы нас не сравняла. Нисколько.
Я открыла дверь и вышла из кабинета, даже не утруждаясь ее закрыть.
В попытках спрятаться от него не было смысла.
Он все равно меня найдет. Всегда находил.
Глава 21
Эди
Позже в тот день я потягивала свою лапшу быстрого приготовления, сидя в узком переулке между зданием «Оракл» и огромной бетонной парковкой. Вокруг витал неприятный стоялый запах мочи, но там было так пусто, прохладно и тихо, что я попросту не смогла устоять. Это иронично, потому что именно такими эпитетами я бы описала Трента. Без мочи, конечно.
Я втянула между губ последний кусок лапши и выбросила пластиковый контейнер в стоявшую рядом урну. С набитым желудком и пустотой в сердце я развернулась кругом и врезалась в твердое, словно бетон, тело, которое оказалось слишком теплым, чтобы быть стеной.
Трент.
– Что? – гаркнула я.
Я была не в настроении для его игр. Хотя очевидно, что причиной тому была не только суббота и Тео с расспросами. Я попросту не хотела находиться рядом с парнем, который имел надо мной такую власть, тогда как я при этом не обладала козырями в рукаве, как Джордан. Трент наступал, пока я не прижалась спиной к прохладному металлу лифта на заднем дворе, который вел в здание «Оракл». Потянувшись в карман, он вынул ключ-карту и провел ей позади меня; лифт издал радостный звон. Двери распахнулись, я на заплетающихся ногах ступила в кабину. Трент подтолкнул меня дальше, пока я не прижалась спиной к стене. Двери захлопнулись. Он отвернулся нажать кнопку лифта, но потом повернул голову, чтобы снова посмотреть на меня.
– Что происходит, Трент? Ты получил, что хотел. Зачем ты здесь? – Я поджала губы.
Выражение его лица было серьезным, как сердечный приступ.
– Так проще, – сказал он, накрутив прядь моих волос на кулак и потянув, отчего я выгнула спину. Моя шея оказалась открыта, и он провел по ней своими горячими губами, заставляя мои бедра подрагивать от предвкушения.
– Что проще?
– Не разговаривать. Поэтому я Мьют. Когда не говоришь, люди считают, что ты не слушаешь. И перестают о чем-то у тебя просить. Начинают меньше проявлять интерес. Люди любят слышать звук голоса. Своего и чужого. Поэтому им нравится слушать музыку. А мне нет. Я не люблю музыку и не люблю людей. Вот и не говорю ни черта. Но я никогда не думал, что с Луной возникнет такая проблема.