Л. Шэн – Принцесса Торн (страница 54)
– Хэлли… – Я остановился, желая что-нибудь сказать, но понимал, что любые слова сейчас прозвучат глупо.
– Пожалуйста, уходи.
Вздохнув, я направился в ванную, принял душ, побрился и почистил зубы. Я надел спортивные штаны и майку. Когда вернулся в комнату, свет был выключен. Грудь Хэлли поднималась и опускалась в ритме ее дыхания.
Перекладывая подушки на полу, я повернулся к ней спиной, пытаясь устроиться поудобнее. Она вымоталась. Однако я не мог уснуть, зная, что жених ее сестры свободно разгуливает по улицам.
Крейг больше не тронет Хэлли, в этом я уверен, но это не значит, что не будет других жертв. Я хотел только одного – посадить мерзавца за решетку. Проблема заключалась в том, что это не входило в мои должностные обязанности и несколько противоречило моей главной цели – поскорее убраться отсюда, как только закончится задание, и остаться на хорошем счету у Энтони Торна.
– Считаешь, что я порченый товар? – голос Хэлли пронзил воздух.
– Я не думаю о тебе как о товаре.
– Ты знаешь, что я имею в виду. – Она мягко зевнула. – Думаешь, я… безнадежна?
– Любого, кто прожил хотя бы полжизни, можно так назвать.
– Ты продолжаешь уклоняться от ответа.
– Нет, это ты продолжаешь упускать суть, – спокойно сказал я, повернувшись и посмотрев на нее с другого конца комнаты. Ее глаза блестели в темноте. Я не понимал, плачет ли она, устала или и то, и другое вместе.
– У тебя есть проблемы, да. Я знаю не так много людей, у которых их нет. Ты предполагаешь, что у всех остальных все в порядке. В лучшем случае это неточно, а в худшем – саморазрушительно.
– Я знаю не так уж много женщин, кто втягивал себя в такую же ситуацию, в какой я оказалась с Крейгом. – Хэлли ковыряла обтрепанный край пододеяльника. По ее щеке скатилась слеза.
– Ты знаешь не так уж много женщин, на этом все, – прошептал я.
– Что ты имеешь в виду? – Она фыркнула.
– Все твои подруги фальшивые. Ты сама так говорила. Ты окружаешь себя людьми, которые скрывают боль так же, как и ты. Ведешься на их игру, а они на твою.
Хэлли молчала.
– Но это неважно. Ты не втягивала себя ни в какую ситуацию. Это все Крейг. Тебе было четырнадцать. Юная, впечатлительная, родителям следовало заботиться о тебе. Он должен сейчас гнить в тюрьме.
– Он не может отправиться в тюрьму.
Я ничего не ответил. Том подвесил бы меня за яйца, если бы я переступил черту и испортил это задание. И не зря. Я бы отреагировал так же. Но ситуация уже не так проста, как раньше.
– Кроме того, если ты так ненавидишь насилие… – начала она.
– Стоп, – оборвал я ее. – Это не одно и то же. Совсем непохоже. Мои фантазии и предпочтения не имеют ничего общего с реальностью.
– Тогда откуда они у тебя?
Я сглотнул.
– Когда я рос, секс представляли мне чем-то вроде задачи. Тот мужчина, о котором я тебе рассказывал, Моруцци, он заставлял меня и других детей совершать для него дурные поступки. А в качестве платы за работу нанимал для нас проституток. Секс не был вопросом желания. Он входил в обязательную программу. Обряд посвящения. Долгое время секс ассоциировался у меня с чем-то, что я обязан был делать.
– Значит, это твой способ вернуть себе сексуальность, – выдохнула Хэлли.
– Да. – Я впервые признался в этом кому-то.
– Поняла. Но тогда почему меня все это возбуждает?
Я задумался.
– Может, потому, что ты хочешь напомнить себе о самом главном.
– О чем?
– Что ты это пережила.
Молчание затянулось, прежде чем Хэлли вновь заговорила:
– Сегодня все выглядело так, будто ты заботишься обо мне. – Она пошевелилась под одеялом.
– Просто выполнял свою работу. – Я прочистил горло. Его сковало напряжение.
– Твоя работа заключалась в том, чтобы защитить меня, а не почти убить его.
– У некоторых клиентов имеются привилегии.
Снова молчание.
– Рэнсом?
– Что?
Хэлли колебалась. Я затаил дыхание. Хотя не стоило. Я избегал ее семь дней. Мне нечего ждать от ее дальнейших слов.
– Может…
– Ты мог бы…
– …обнять меня?
Хуже всего то, что в действительности я неспособен сказать «нет». Мне хотелось. Но сейчас я не мог ей ни в чем отказать.
Не отдавая себе в том отчета, я поднялся и обогнул кровать. Проскользнул под одеяло, оставаясь на дальнем конце матраса. Хэлли не обернулась. Я обнял ее за плечи, оставив между нами место для Иисуса и еще нескольких библейских личностей, если они захотят втиснуться.
Хэлли дрожала как лист. Меня душило нестерпимое желание зарезать Крейга, чтобы от него не осталось ничего, кроме пыли и этих фальшивых зубов с винирами.
Медленно, в надежде успокоить ее, не пробудив мой член – который не испытывал никаких сомнений относительно страданий Хэлли, – я начал гладить ее по волосам. Они были мягкими и длинными. Пахли кокосом и цветами. Поскольку я никогда раньше не обнимался – вряд ли даже произносил это слово вслух, – то пошел по сценарию, который видел в кино.
Ее дрожь постепенно стихла.
– Я хочу убить его, – донесся до меня ее шепот.
– Могу сделать это для тебя, – ответил я, шутя лишь наполовину.
– Ты когда-нибудь убивал?
Я замер, моя рука остановилась на ее затылке.
– Не бери в голову. – Хэлли подвинулась ближе, прижимаясь ко мне, и вздохнула. – Не хочу знать, потому что это не имеет значения. Ты все равно единственный, кто относится ко мне уважительно. Разве это не печально?
– Очень, – признался я, с трудом сглатывая. Мой член упирался в ткань, прекрасно осознавая, что единственной преградой между ним и задницей Хэлли были хлипкие потертые боксеры.
– Продолжай обнимать меня.
– Тогда перестань ерзать, – огрызнулся я.
– Почему? – ее голос понизился на октаву, приобретая страстные нотки.
– Потому что мой член такой же тяжелый, как и твой день, и мне бы очень не понравилось, если бы мои яйца сейчас взорвались.
В ответ она шевельнула своей соблазнительной попкой. Мой возбужденный член оказался между ее обтянутыми тканью ягодицами. Я взглянул вниз под одеяло. Передо мной предстало самое горячее зрелище, которое я когда-либо видел.
– Хэлли. – Закрыв глаза, я отполз назад. Половина моего тела свисала с проклятого матраса. Я уже готовился свалиться с кровати, но все же обнял ее.
– Хм-м? – Она придвинулась к моему паху, двигая задницей вверх-вниз, и принялась тереться о мой член, который совершенно не нуждался в дополнительном поощрении, он уже истекал смазкой, раскачивался, подергивался, упираясь ей в зад. Хэлли мурлыкала. Она точно знала, что делает.