Л. Шэн – Принцесса Торн (страница 26)
Есть ли вообще разница, если та девушка была в опасности? Да, черт побери, разница в том, что она сама выбрала эту ситуацию и претворила ее в жизнь, потому что хотела этого. Разница размером со Вселенную. И она выбрала Рэнсома, чтобы тот подарил ей столь шокирующий опыт?
И… о нет. Почему я сжала бедра? Меня не могло возбуждать подобное. Не могло. Нет. После всех прошедших лет меня заводит именно
– Я… Эм-м… – Я огляделась.
– Угодила в неприятности, – закончил Рэнсом за меня, поправляя рубашку. – Где Макс?
– Дома. – Я прочистила горло.
– Очень профессионально.
– Он не виноват. Я схитрила. Ты оставил записку с адресом на комоде. Мне было интересно узнать, чем ты занимаешься.
– Зачем? – выпалил он.
– Затем что ты скрываешь много секретов, а мы живем под одной крышей.
Удивительно, но мой ответ его не возмутил.
– Значит… вот чем ты промышляешь по ночам? – Я сглотнула. Мое сердце все еще колотилось. Хотелось ли мне услышать, что это в первый раз или в пятидесятый? Я затаила дыхание.
– Я ночное существо.
– Ты монстр, вот ты кто. – Утверждение вырвалось отчаянным хрипом. Все мое тело покрылось холодным потом и мурашками.
Среди беззвездной ночи раздался его грубый и резкий смех. Тонкая проволочная ограда отделяла нас от индустриальной, безвкусной части Лос-Анджелеса, которую люди использовали как место для секса под открытым небом.
– Легче всего нацепить ярлык монстра на того, кого ты страшишься. Понять, как он стал таким, – вот что требует настоящего мужества.
– Т-т-то, чем ты тут занимался…
– Занимался сексом с полного согласия другого взрослого человека, который разделяет те же фантазии и предпочтения, что и я. В этом нет ничего плохого. Ей нравилось, мне тоже.
Больше всего на свете мне было ненавистно то, что и мне это понравилось. Когда впервые показалось, что я вижу, как он ее насилует… когда представила, как он делает это со
– Что привело тебя к… э-э… таким фантазиям? – Я не рассчитывала получить прямой ответ, но попытаться стоило.
Рэнсом стал выбираться из переулка, будучи уверенным, что я последую за ним. Так и произошло. Он засунул руки в передние карманы.
– Первоначально само ощущение. Не обязательно переживать травму или насилие, чтобы получать удовольствие от таких наклонностей, если только не забываешь о согласии партнера и своем добровольном участии.
– И все же? – спросила я, понимая, что за этим кроется нечто большее.
Он пожал плечами.
– В основном всему виной детская травма. Идея свободного, неприкрытого применения силы. В подобном сценарии есть ощущение безопасности. Он требует доверия и определенного уровня защиты. В каком-то смысле разыгрывать сценарий «свидание-обернулось-крахом» гораздо безопаснее, чем встречи с незнакомцами из «Тиндера». Дело в безопасности ожиданий. В ролевой игре существуют правила. У нас есть список того, что можно делать, а что нет. Существуют границы, которые мы не переходим. Я считаю, что так гораздо уважительнее, чем трахаться с первым встречным, не зная о нем ничего. Каковы их границы, биография.
Сам того не желая, Рэнсом буквально продавал мне эту идею. Перспектива заранее рассказать кому-то, чего я хочу и чего не хочу, на что я согласна, а на что нет… что он может делать и чего не может… Мне нравилось. Очень нравилось. И теперь, когда он объяснил суть, все это не казалось таким уж безумием.
– Ты причинял ей боль? – сглотнула я.
Мы шли к «Ниссану». Разумеется, он сам отвезет меня домой. «Приус» мы заберем завтра.
– Только в рамках того, что она хотела, но с точки зрения реального причинения ей боли? Не совсем, нет. Быть может, оставил несколько легких синяков, когда она решила «побороться посильнее», чтобы придать правдоподобие происходящему.
– Она твоя?..
– У меня нет БДСМ-партнерши. Я предпочитаю непостоянные связи.
– Как часто ты?.. – Я замялась.
– Зависит от обстоятельств. – Рэнсом почесал подбородок. – Но нечасто. Для таких вещей приходится тщательно выбирать партнерш. Среди общих друзей, людей, которых знаешь и кому доверяешь.
– А у тебя когда-нибудь были обычные?..
Я не могла поверить, что Рэнсом отвечает на все эти вопросы. Я догадывалась, что его разговорчивость больше связана с тем, что он не хочет, чтобы я рассказывала родителям, а не по той причине, что пожелал мне открыться.
Или, быть может, Рэнсом видел, как мое сердце грозится выскочить из горла, и (к счастью) ошибочно решил, что я все еще напугана, а не заинтригована до ужаса.
– Нет, – категорично ответил он. – Мне интересна только подобная форма сексуальных отношений. И я надеюсь, что это останется между нами.
– Конечно, – сказала я наконец. – Не беспокойся об этом.
Он разблокировал машину и кивнул в сторону пассажирского сиденья.
– Хорошо, потому что этот разговор окончен, а вот для Макса все еще впереди.
Следующие пару дней мы провели в Лос-Анджелесе, готовясь к поездке в Даллас. Я связался со знакомыми агентами и одновременно присматривал за Соплячкой. Несмотря на то что у нее не было телефона – не только потому, что именно я в итоге вычищал червивое мясо, но и потому, что телефон оказывал дурное влияние, – я разрешил ей посетить некоторые светские мероприятия, при условии что они проходили в помещении и я находился рядом.
Что тут сказать? Теперь, когда она узнала о самой темной стороне моей жизни, у нее появились некоторые рычаги воздействия на меня.
Хэлли продолжала жить по старым устоям, отчаянно цепляясь за реальность, которая больше не являлась частью ее жизни. Сумки в подарок. Дизайнерские платья. Вспышки фотокамер. Девчонка даже пыталась изобразить, что ей весело. Я не понимал, зачем она так с собой поступает. Но я не настолько о ней заботился, чтобы спрашивать о причинах. Границы между работником и работодателем и так оказались размыты после ее маленького акта шпионажа.
В целом я старался как можно меньше разговаривать с ней после того, как она поймала меня в процессе действа. Я наблюдал за тем, как Хэлли ухищряется, пытаясь свести концы с концами в рамках своего скудного дневного бюджета, который я сократил вдвое по сравнению с первоначальной суммой, названной Энтони Торном. Вчера вечером Соплячка была вынуждена сама приготовить себе миску мюсли с фруктами и ягодами, потому что у нее не хватало денег на доставку и чаевые.
– Недочеловек, – жаловалась она огромному уродливому пространству, которое называла своим домом, нарезая банан тонкими ломтиками. – Вот кем я стала.
К чести Хэлли, я ее, похоже, совершенно не интересовал. Что было мне в новинку. Обычно незамужние женщины, на которых я работал, хотели залезть на меня, как на дерево. Но эта татуированная девица выглядела такой потерянной, такой встревоженной, что секс наверняка не стоял у нее на повестке дня.
Спустя неделю после получения записки от Козлова мы с Соплячкой сели в самолет до Далласа. Летели первым классом. Не так удобно, как частным самолетом, но я почувствовал облегчение, оставив Лос-Анджелес позади.
Мы расположились в откидных креслах напротив друг друга. Чтобы мне не пришлось смотреть на нее больше, чем было необходимо. Хэлли демонстративно раскрыла глянцевый журнал и скрестила ноги в своих розовых штанах от «Джуси Кутюр». Во время взлета она сосредоточенно хмурилась, но взгляд ее не двигался по тексту.
Я отвечал на электронные письма и радовался тому, что через несколько часов мне предстоит встретиться с бывшим президентом. Энтони Торн не произвел на меня неизгладимого впечатления за время своей деятельности – в то время я еще даже не учился в средней школе, – но он завоевал достаточно любви граждан нашей страны.
После взлета начался нескончаемый поток закусок и алкоголя. Я отказывался от всего, что предлагала стюардесса. Что-то в самом процессе поглощения пищи во время полета меня настораживало. Соплячка же соглашалась на все и даже попросила добавки. Ей пришлись по душе и закуски, и маленькие подушечки, которые подавали стюардессы, и болтовня с персоналом. На самом деле я уверен, единственное, что ей не нравилось в окружении, это ваш покорный слуга.
Решив, что после всего пережитого ей пора получить поощрение, я позволил Хэлли выпить во время полета.
Она опрокинула три бокала вина – впервые с тех пор, как я появился в ее жизни, – а затем, чмокнув губами, объявила:
– Я в туалет. Сейчас вернусь.
Я встал раньше ее, хрустнув костяшками пальцев.
Хэлли в замешательстве вскинула голову.
– Я не королева. Тебе необязательно вставать вместе со мной.
– Пойду с тобой.
Так ли это необходимо? Наверное, нет. Но и лишним не будет. Когда речь шла о Козлове, я понятия не имел, с чем мы могли столкнуться. И не представлял, как много ему известно о том, где мы находимся.
Рисковать не хотелось.
– Нет, ты никуда не пойдешь, – твердо сказала Хэлли, вставая и делая шаг в сторону. Я обогнул свое кресло, преграждая ей путь в уборную.
– А если ты примешь наркотики?
Разумеется, я просто ее дразнил.
Приподняв густую бровь, она ответила:
– Тогда хотя бы у одного из нас будет хорошее настроение. Уйди с дороги, придурок.
Я не сдвинулся с места.