Л. Шэн – Прекрасный Грейвс (страница 69)
– Мне одному кажется или от дивана чем-то пованивает?
Мы с Джо откашливаемся, чтобы скрыть смех. Когда Дейл замечает неладное, он лупит Джо.
– Это же так отвратно, мужик. Хрен ты от меня теперь дождешься денег за него.
– Тебе бы все равно не пришлось за него платить. – Джо сует в руку друга две купюры по 20 баксов. – Прикупи своей малышке что-нибудь вкусненькое и скажи ей, что это от дядюшки Джоуи.
Дейл закатил глаза.
– Ей всего лишь четыре месяца. Единственное, что ей нравится, это яркие цвета и сиськи моей девушки. И то, и другое клевое, это я уж с ней соглашусь.
После этого мы едем обратно в квартиру Джо. Я хвалю его за то, что он отлично присматривает за Дейлом. Его забота об этом пареньке явно бросается в глаза.
– Он неплохой парень. И ответственный. Обожаю, когда люди появляются и сознаются в своих ошибках.
– Высокие моральные ценности не всегда были частью твоего обаяния, – с усмешкой обращаюсь к нему. – Помнишь, как ты помог мне найти применение презервативу в Испании, когда мы с тобой впервые пересеклись в аптеке?
– Если бы я настоял на другом своем решении, то ты бы отвесила мне пощечину. В тот момент я очень сильно хотел быть на месте этого потенциального презерватива.
– Что ж, ты не один этого хотел.
– Серьезно? – он ухмыльнулся. – Ты тоже хотела оказаться этой резинкой?
Мы оба хохочем.
– Такое чувство, что наши отношения в подвешенном состоянии, – говорит он мне, пока мы проносимся мимо знакомых пейзажей, на которые я раньше не обращала внимания. Раньше я жила в Салеме как на автопилоте, ожидая, когда же начнется жизнь, хотя она и так началась.
– Это уж точно, – соглашаюсь я с Джо.
– И кто в этом виноват, не подскажешь?
Я. Это все из-за меня. И потому я молчу. В отличие от Дейла, я не признаюсь в содеянном и не проявляю себя там, где речь идет о Джо. Я только сейчас начинаю общаться со своей семьей. Маленькими шажками идем, правда ведь?
Ноздри Джо раздуваются от злости.
– Мне кажется, я похож на крысу.
– Что-что, прости? – Я резко оборачиваюсь в его сторону.
– Крыса. Один из таких, по крайней мере.
– Уж если начал, так продолжай.
– В 1950-х годах один человек по имени Курт Рихтер провел серию экспериментов на крысах. Он демонстрировал стойкость и силу надежды с помощью них. В основном он бросал крыс в ведра с водой и наблюдал, как они тонут. Некоторым из них он позволил умереть. Кого-то хватило на несколько минут, кого-то – на несколько часов. Но остальным он предлагал помощь. Как только он чувствовал, что крысы вот-вот сдадутся, он вытаскивал их обратно, вселяя в них надежду, а затем снова бросал в воду. Так он обнаружил, что его гипотеза была верна. Почувствовав проблеск надежды, крысы снова начинали бороться за жизнь. Они плыли, собирая все оставшиеся силы, чтобы попытаться выжить. Вот и я себя ощущаю в какой-то степени такой же крысой. Стоит мне показать лучик надежды, я тут же бросаюсь за ним. Но с меня хватит прыжков.
Я молча смотрю на него, не зная что сказать.
– Я не собираюсь ждать тебя вечно. – Он мчится на огромной скорости, обгоняя три машины перед нами. – В один прекрасный момент я просто утону.
– Прекрасно это понимаю.
Заказали китайскую еду и съели ее на диванчике, закинув ноги на журнальный столик. Затем мы играем в «Дженгу», и он выигрывает. Причем дважды. Мы занимаемся сексом на барной стойке, на диване и в душе. Обсуждаем лучшие фильмы ужасов, которые когда-либо были сняты, и мы полностью согласны с тем, что фильм «Прочь», несмотря на то, что он относительно новый, является самым жутким из всех, что мы когда-либо видели. Затем мы пересматриваем его вместе, просто чтобы убедиться, что уже не передумаем насчет нашего мнения. И мы не передумали.
Когда мы укладываемся спать, я морщу нос и спрашиваю:
– Сколько женщин ты… ахм… скажем так, развлекал в своей спальне?
Он смотрит в потолок, делая вид, что начинает считать их по пальцам.
– Где-то около тридцати пяти, – с полной невозмутимостью в лице отвечает он. – Одни были увлечены больше, чем другие, но почти все старались купить билет на следующее представление со мной.
– Ну ты и шлюхан, конечно, – я аж поперхнулась от услышанного.
– Предпочитаю сексуально раскрепощенных особ. – Он притягивает меня к себе и целует в губы. – Не дуйся на меня. Секс – отличный способ отвлечься. Самый надежный способ оставить свои жизненные заботы.
– О чем же ты тогда беспокоишься? – Я играю с резинкой на его трениках. На нем нет никакой рубашки. В какой-то момент мы оба отбросили идею о том, чтобы ходить по его квартире в одежде. Она не нужна, поскольку мы каждый божий час трахаемся.
– О тебе, – отвечает он, кладя свою руку поверх моей и не давая мне спустить с него треники. – Все сейчас напоминает по вкусу прощание, и мне это не нравится.
Я облизнула губы.
– Я еще пока ничего не решила. Пока что я продолжаю изучать колледжи в Бостоне.
– Что мешает тебе переехать сюда?
– А что тебе мешает переехать в Сан-Франциско? – парирую я.
– Мне? Ничего, – говорит он совершенно искренне, удивляя меня своими словами. – В Сан-Франциско есть доки, так что днем смогу там работать. Да и издательства там тоже располагаются. А уж ты там вообще живешь. Но никто меня туда не звал. Вот в чем загвоздка.
Вот мой шанс. Шанс сказать ему, что он нужен мне рядом. Но страх словно сковывает меня. Я боюсь того, к чему могут привести наши обреченные на проклятие отношения. Что если он тоже умрет? Я не смогу это пережить. Даже стараться не буду. А теперь, когда мама мертва – и Дом в том числе, – мне просто не хочется терять и Джо вместе с ним. Слишком уж абсурдно это выглядит – бояться, что с Джо что-то случится. Может быть, потому что я понимаю, что он – мой единственный шанс на счастье. Я не могу допустить, чтобы с ним что-нибудь когда-либо случилось в жизни. Даже если откажусь от него – опять же все это прозвучит нелогично, – это будет означать, что счастья мне не видать.
Возможно, меня пугает само по себе чувство счастья. Само по себе представление о том, что я могу снова смеяться, регулярно, каждый день. Что я буду улыбаться. Что я забуду то темное прошлое, которое я оставила позади.
Настал момент истины, и в нем я обнаружила, что какая-то часть меня все еще остается трусливой. Которая все еще хочет сбежать и спрятаться в мире, полном одиночества, погрузиться в мир Netflix и своего кота, который, вероятно, сам не может уже меня терпеть. В мир, где меня ждет спокойная, размеренная жизнь, где ничего не умирает, но в то же время ничего и не растет.
– Как скажешь, – я провожу пальцем по его торсу, натягивая на лице улыбку, – подумаю, что написать на пригласительном. – Я обхватываю его бугорок ладонью. Член налился кровью и уже не помещается в мою руку. Но когда я пытаюсь поцеловать Джо в шею, он отстраняется от меня с холодной улыбкой.
– Думай, Эвер. Я дам тебе немного времени на размышления.
Он натягивает на себя футболку, берет ключи и уходит.
Я не знаю, когда Джо возвращается, но это происходит где-то посреди ночи. Как только он заходит в дом, в комнате разносится запах виски и сигарет. Он заваливается рядом со мной на кровать и начинает храпеть. А я лежу неподвижно и настороже, сердце мое бешено колотится.
Я очень хочу позвать его к себе в Сан-Франциско.
Хочу быть с ним.
Было бы глупо, не говоря уже о том, что это еще и нерезонно, расстраиваться из-за такого бреда, как мысли о том, что наши отношения прокляты. Вот до такой степени все неразумно, что я даже не могу сформулировать ему свою мысль, не показавшись идиоткой.
Я всю ночь ворочаюсь. Сегодня вечером я вылетаю обратно в Сан-Франциско, и я все еще не решила, что мне делать. Джо надеется получить ответ, в каком положении мы все-таки находимся.
Утренний свет озаряет небосвод. Я встаю и подхожу к окну, чтобы выглянуть на улицу. Спальня Джо выходит на заднюю часть рынка. С улицы доносятся запахи главных блюд сегодняшнего дня, а также пахнет травами, специями и чьей-то готовкой.
Я разворачиваюсь и иду обратно к кровати. Прижимаю ладонь к его щеке. Джо такой замечательный, теплый и живой. При виде него мое сердце сжимается. Кажется, будто так было всегда. Мне никогда не удавалось устоять перед чарами великого Джозефа Грейвса. И тут до меня, к сожалению, доходит, что на самом деле мне нечего дать этому мужчине. Он талантлив, великолепен и совершенно сногсшибателен. Его личность, черты характера, идеи и желания полностью пропитаны жизнью. Я же едва могу понять, чем я вообще хочу заниматься по жизни. Я лишь буду тянуть его вниз за собой. И в конечном итоге он меня отпустит. Потому что Джо по-другому бы и не поступил.
Я понимаю, что доставляю ему неудобства, когда сплю с ним, когда вмешиваюсь в то, что у него осталось от его покойного брата, – в драгоценные воспоминания, которыми они жили вместе.
И даже если бы я сумела преодолеть всю свою неуверенность – что, стоит признать, не так-то просто мне дается, – то я все равно останусь с одним неприятным для себя открытием: мне кажется, произойдет нечто ужасное, если мы станем парой.
Вселенная снова и снова отвергает идею о нашем сосуществовании. Кто я такая, чтобы бросать ей вызов?
Скрепя сердце я молча беру свой рюкзак и начинаю собирать вещи. Задерживаю свой взгляд лишь на деревянном кораблике, который он прихватил у Дома. Я понимаю, что Джо забрал его не из-за того, что скучал по тем летним каникулам. А из-за меня. И от мысли о том, что я разбиваю его сердце уже во второй раз, меня мороз по коже продирает.