Л. Шэн – Прекрасный Дьявол (страница 42)
Моя первая реакция была отказаться. Я семь лет справлялась со всем одна. Но что-то в его лице заставило меня отойти в угол просторного холла и достать телефон. Руки дрожали, и только с нескольких попыток удалось разблокировать экран.
Джиа: Доктор хочет поговорить со мной о маме. Похоже, серьёзно. Он спросил, можешь ли ты прийти.
Я моргнула, глядя на слова на экране, понимая, что перешла невидимую черту, которую мы начертили на песке. Мы с Тейтом не были такой парой. Мы вообще никакой парой не были. То, что он пару раз заставил меня кончить и размахивал своими деньгами у меня перед носом, не делало нас единым фронтом. И, по очевидным причинам, я не горела желанием показывать ему себя в худшем состоянии.
Я быстро набрала ещё сообщение.
Джиа: Я сказала ему, что это не обязательно, но он смотрит, поэтому написала тебе.
Джиа: Можешь проигнорировать. Я просто скажу, что у тебя встреча или что-то такое.
Ответ пришёл раньше, чем я успела нажать «Отправить» на последнем сообщении.
Тейт: Десять минут.
***
Я не понимала, как именно Тейт оказался на мамином этаже меньше чем за восемь минут. Офис был рядом, но не настолько. Потом я вспомнила, как он обожал преследовать меня, чтобы убедиться, что меня не похитили, и проверить свою «инвестицию». Скорее всего, он уже был в здании, ведя себя по-своему жутко.
Жутким он мог быть, но выглядел — как грех, который только и ждал, чтобы его совершили: чёрные брюки и рубашка в тон, идеально сидящая на его теле. Эффект от хорошо сложенных мужчин в безупречных костюмах нужно было срочно изучить. На что вообще тратятся деньги на исследования в наше время? Явно не на самое важное.
— Что происходит? — Тейт рванул прямо к доктору Штульцу, с яростной гримасой на лице. Он вперил в него тот самый взгляд, каким обычно награждал стажёров, опрокинувших кофе на новые MacBook’и в офисе.
— Мистер Блэкторн, благодарю, что пришли так быстро, — доктор Штульц заметно дёрнулся при виде моего мужа, инстинктивно отступив на два шага назад. — Пожалуйста, пройдёмте в мой кабинет.
Тейт пошёл первым, словно этот кабинет принадлежал ему. Обычно меня смущали его откровенные демонстрации доминирования, но сейчас я была благодарна, что кто-то другой взял ситуацию под контроль.
Мы устроились в жутких зелёных креслах, которые почему-то особенно меня раздражали. Возможно, я просто хотела выплеснуть злость хоть на что-то. Стены были завешаны сертификатами, дипломами и фотографиями доктора Штульца с женой и четырьмя детьми — улыбающимися то на экзотических курортах, то за семейными рождественскими столами. Ревность полоснула меня по груди, как ржавый нож. Напоминание о том, чего я никогда не смогу иметь со своей семьёй.
Доктор Штульц сел напротив нас, пряча одну руку за столом — наверняка нащупывал кнопку тревоги, если Тейт решит его придушить.
Последние дни притупили мои чувства. Сейчас, среди бела дня, в полной одежде, источая власть и угрозу, я увидела его настоящим — хищником в Prada.
— Зачем мы здесь? — потребовал Тейт, сверля доктора взглядом. Меня он с момента появления почти полностью игнорировал, и я начала понимать, что пригласить его сюда было ошибкой.
Доктор Штульц поправил ворот халата, прокашлялся.
— Я собирался позвонить вам, чтобы назначить встречу, но миссис Блэкторн меня опередила…
— Больше информации, — оскалился Тейт. — Меньше бессмысленной болтовни.
Доктор сжал губы.
Я положила руку на бедро Тейта.
— Милый, пожалуйста.
Тейт недовольно зарычал, но промолчал.
Доктор выдернул несколько салфеток из коробки и промокнул вспотевший лоб.
— Как я уже говорил мисс Беннет…
— Миссис Блэкторн, — холодно перебил его Тейт.
— Простите. Трудно уследить, когда у меня десятки пациентов. Мы с миссис Блэкторн говорили на этой неделе, и я объяснил ей, что у Тельмы запущенная стадия деменции. Последние тесты показывают резкое ухудшение работы всех отделов мозга — лобной, теменной, височной долей. Мы с коллегами считаем, что скопление амилоидных бляшек вызвало массовую гибель клеток. К сожалению, слишком серьёзную, чтобы наша программа могла дать какой-то заметный результат.
Глаза Тейта сузились, и я поняла, что он собирается сказать что-нибудь… типично тэйтовское. Я крепко сжала его руку. Я хотела услышать правду, даже если она больно ударит.
— Джиа, — доктор Штульц повернулся ко мне, на лице его страх сменился сочувствием. — Процесс необратим. Ваша мама зашла дальше того этапа, для которого создано наше исследование. Она утратила способность к обработке речи и пространственное восприятие, а сегодня утром мы с доктором Шериданом обнаружили, что она не реагирует даже на сильную боль. Она недержима и не может самостоятельно двигаться.
— Это ничто по сравнению с тем, что я сделаю с вами, если вы её не почините, — пробормотал Тейт. Его рука под моей начала ритмично постукивать по ноге.
— Мистер Блэкторн, это не в моей власти, — сказал Штульц.
— Тогда используйте другие части тела, — отчеканил Тейт. — Например, мозг.
— Тейт, — выдохнула я, без воздуха в лёгких, с животом, сжатым от ужаса. — Пожалуйста, дай ему договорить.
— На этом этапе мы можем предложить только паллиативную помощь, — сказал доктор, открывая ящик стола и доставая брошюру. — Она сильно истощена и обезвожена. Не может питаться самостоятельно. Давно не была в сознании. Едва справляется с одной инфекцией, как появляется новая. — Он обвёл ручкой номер телефона в брошюре. — Ей потребуется питание через трубку, чтобы продолжать жить. Иммунитет ослаблен: сейчас у неё пневмония, пародонтоз и болезнь Лайма. В ближайший час её переведут в UC для лечения этих состояний.
— Что будет дальше, после UC? — спросила я. Она же не останется там навсегда. Надеюсь.
В затуманенном сознании я вдруг заметила, что постукивание ноги Тейта было ритмичным.
Два, шесть, два.
Два, шесть, два.
Два, шесть, два.
И тут я поняла — оно всегда было ритмичным. Каждый раз, когда я ловила его на этом, ритм был один и тот же. Навязчиво, но почти успокаивающе.
— Так как она больше не подходит для наших клинических испытаний, её состояние вышло за рамки наших возможностей, — доктор развернул брошюру ко мне и подвинул. — Это очень хороший хоспис неподалёку, настоятельно рекомендую. Как только она стабилизируется для выписки, её нужно будет перевести туда, где позаботятся о её комфорте. Её упадок будет быстрым.
Его слова полоснули по мне, оставив жгучую боль в каждой точке. Всё было действительно кончено. Я её больше не верну.
— А если… ну, оставить её дома? — я даже не посмотрела на Тейта за разрешением. К чёрту это.
Доктор покачал головой.
— Её здоровье в таком состоянии, что нужен постоянный доступ к медпомощи. Она, возможно, сможет вернуться домой лишь ближе к самому концу.
— Это бред, — Тейт резко поднялся, ударив ладонями по столу и нависнув над доктором, как жаждущий крови пёс. Я никогда не видела его таким злым. — Вы же лучший в своей области.
— Я и есть лучший.
— Тогда держите её в живых, — приказал Тейт.
— Я бы хотел, но не могу.
— Можете, — возразил он. — Придумайте, если хотите, чтобы ваша карьера выжила.
Доктор нащупал кнопку под столом. Я не думала, что он её нажмёт — но кто знает? Я не стала рисковать. Схватила Тейта за рукав и потянула прочь, пока он не набросился на врача.
— Пошли. Пожалуйста, — в моём голосе прозвучала нотка отчаяния.
— Простите, Джиа, — сказал доктор, убрав руки обратно на стол.
— Всё в порядке, — мой разум был в хаосе, тело казалось чужим. Жизнь рушилась, но я держала голову высоко. — Спасибо, доктор Штульц. Я ценю это. Не беспокойтесь о безопасности. Мы уходим.
Мне пришлось буквально вытолкнуть Тейта из кабинета и потащить к лифтам. Его тело было как статуя из мрамора — тяжёлое и упорно неподвижное, пока мы спотыкались в коридоре. Нажав на кнопку лифта, я вздохнула и прижала лоб к прохладной плитке стены.
— Прежде чем тебе придёт что-нибудь в голову: ты не можешь развестись со мной, пока она не умрет, — рыкнул он, приблизившись ко мне.
Я резко обернулась, слишком потрясённая, чтобы осознать смысл происходящего.
— Ч-что?
— Наша сделка. Условия были предельно ясны. Ты можешь развестись со мной только тогда, когда она умрёт. Не раньше. Даже если она в хосписе, — отчеканил он, его глаза потемнели до чего-то по-настоящему жуткого. — Даже если она годами будет в вегетативном состоянии. Всё прописано в мелком шрифте. Почитай.
Горечь вспыхнула у меня во рту.
Что за чудовище я вышла замуж? Именно сейчас он должен был меня утешить. Или хотя бы сделать вид, что ему не всё равно. А вместо этого он напоминал мне о сроках моего заключения.
— Это то, что волнует тебя сейчас? — я схватилась за голову, чтобы она не взорвалась. — Твоя чёртова сделка?
Лицо Тейта оставалось бесстрастным и пустым.